Семейное наследие

Свечи в библиотеке догорали, медленно оседая вниз, превращаясь в капли воска. В полумраке стены будто сдвигались ближе, книги шептались, потрескивал камин. Анна сидела в кресле, пальцы её дрожали, когда она сжимала дневник, недавно найденный на чердаке.
Алекс стоял напротив, руки в карманах, глаза холодные и усталые. Но в этом взгляде сквозила какая-то обречённость, будто он слишком долго носил в себе тайну и теперь не мог больше её хранить.
— Анна, — произнёс он тихо, но в тишине библиотеки его голос прозвучал слишком громко. — Пришло время тебе узнать правду.
Она подняла взгляд — растерянный, болезненно настороженный.
— Какую правду? — голос её дрогнул. — О доме? О дневниках?
Алекс шагнул ближе. Он остановился у стола, положил ладони на гладкую поверхность дерева и замолчал, собираясь с силами.
— Нет. О тебе.
Тишина тянулась мучительно. Анна ждала, но слова не приходили.
— Ты всегда считала, что чужая здесь, — наконец произнёс Алекс. — Что приехала в особняк, чтобы раскрыть его тайны. Что ты — писательница, исследовательница, свидетель чужой истории.
Анна нервно усмехнулась.
— Так и есть. Разве нет?
Алекс сжал челюсть.
— Нет. Анна, ты не гостья. Ты не посторонняя. Ты... наша сестра.
Её дыхание перехватило.
— Что?..
— Ты жила здесь с самого детства, — продолжил Алекс, теперь уже твёрдо, не давая ей шанса перебить. — Ты знала каждую комнату, каждый угол. Этот дом всегда был твоим. Но ты забыла. Или, скорее, вытеснила.
У неё закружилась голова. Она резко встала, кресло скрипнуло.
— Это бред! — крикнула она. — Если бы это было так, я бы помнила!
— Ты не помнишь потому, что твоё сознание спрятало воспоминания, — мягче сказал Алекс. — Ты больна, Анна. У тебя шизофрения.
Эти слова упали, как раскат грома. Она отшатнулась, руки прижала к вискам.
— Нет... нет!
— Я не обвиняю тебя, — его голос звучал удивительно спокойно. — Но ты должна понять, что всё началось много лет назад.
Он начал рассказывать.
— Ты была ещё подростком, когда случилось первое. Наша сестра... её звали Эмили. Она застала тебя во время одного из приступов. Ты... — Алекс на мгновение закрыл глаза, — ты убила её.
Анна резко вдохнула, рот её открылся, но звука не вышло.
— Отец всё это увидел, — продолжал он. — Он кричал твоё имя, пытался тебя остановить. Побежал за тобой на чердак, но оступился на лестнице. Упал. И с тех пор прикован к постели.
Анна покачала головой, в её глазах блестели слёзы.
— Нет... это неправда... это не я...
— Это ты, Анна, — тихо, но твёрдо сказал Алекс. — Но это не твоя вина. Это болезнь.
Она рухнула обратно в кресло, обхватив лицо руками.
— Я... сбежала?
— Да, — Алекс кивнул. — После той ночи ты убежала. Ты не вынесла вины, ужаса, того, что натворила. Сознание вытеснило воспоминания, и ты придумала себе новую жизнь. Решила, что ты писательница. Ты пыталась писать, отправляла рукописи, но это были не книги. Это были бессвязные эссе, фрагменты, клочки мыслей. Никто их не принимал, потому что они не имели формы.
Он взял со стола несколько потрёпанных листов, положил перед ней.
— Вот твои "романы". Черновики. Никем не тронутые.
Анна взяла один лист дрожащими руками. Почерк был её, но слова — спутанные, как из чужого кошмара. Она уронила бумагу, словно она обожгла её пальцы.
— Нет... Я ведь писала... я...
— Ты убеждала себя, что писательница. Потому что это было легче, чем признать правду, — тихо сказал Алекс. — Но мы нашли тебя. Мы решили вернуть домой.
— Зачем? — прошептала Анна.
— Потому что ты — наша сестра. Мы не могли оставить тебя. Мы позвали тебя под предлогом "исследования тайн дома". А на самом деле хотели, чтобы ты вернулась в семью. Но ты не помнила. Поэтому мы предупредили всех — горничных, дворецкого, даже Николая. Для тебя ты здесь как гостья. А не как дочь этого дома.
Тишина. Только треск огня в камине.
Анна дрожала. В её голове вихрем неслись обрывки: лестница, кровь, крик отца, чьё-то тело у её ног. Она зажмурилась, но картины становились ярче.
— Нет, — прошептала она. — Нет, это не я.
Алекс подошёл ближе, наклонился к ней, взял её за руки. Его голос стал стальным.
— Это всегда была ты, Анна. Все эти смерти. Все исчезновения. Я прикрывал тебя. Я убирал тела. Я молчал ради тебя.
Её глаза расширились. Она в ужасе вырвала руки.
— Замолчи!..
— Ты должна знать правду. Дом теней — это не о нас. Это о тебе.
Её сердце бешено колотилось. Внутри всё рвалось на части. Она закричала, закрыла уши, но слова Алекса продолжали звучать в её голове, как набат:
Ты больна. Ты убийца. Ты — часть этого дома.
Анна вырвалась из библиотеки, хлопнув тяжёлой дверью так, что по коридору прокатилось гулкое эхо. Воздух в доме показался спертым, стены сдвинулись ближе. Она бежала по коридору, босые ноги едва касались ковровой дорожки.
«Нет. Это неправда. Это всё он придумал. Алекс лжёт. Он хочет свести меня с ума.»
Мысли метались, но чем дальше она уходила от библиотеки, тем отчётливее в голове вспыхивали образы.
Капли крови на лестнице. Чей-то крик. Скрежет ногтей по полу. Голос отца, полный ужаса.
Она зажмурилась, вцепилась пальцами в виски, но воспоминания не исчезали — напротив, они становились ярче.
На повороте коридора она столкнулась с дворецким. Старик едва удержал поднос, который нёс.
— Госпожа Анна?.. — он испуганно посмотрел на неё.
— Не называй меня так! — выкрикнула она и оттолкнула его. Поднос упал, серебро загремело о камень.
Она побежала дальше.
Лестница. Та самая. Её шаги эхом ударялись в высокие потолки. Взгляд упал вниз — и вдруг показалось, что на ковре снова проступают бурые пятна. Она зажала рот рукой, пытаясь подавить крик.
И тут — воспоминание ударило, как молния.
Она снова подросток. Стоит у подножия лестницы, в руках тяжёлый подсвечник. Перед ней Эмили, сестра, глаза её полны ужаса.
— Анна, опусти! — кричит она.
И Анна, дрожа всем телом, заносит подсвечник над её головой. Удар. Хруст. Тишина.
Анна резко вернулась в реальность, едва не оступившись. Она задыхалась, пальцы царапали перила.
— Это... правда... — прошептала она.
Внизу показался Николай. Он поднял голову, заметив сестру, и замер.
— Анна? Ты что... ты вспомнила?
Она закрыла лицо руками.
— Нет... не хочу... не могу!..
— Тебе нужно вернуться в библиотеку, — спокойно сказал Николай. — Алекс объяснит всё.
Она резко отпрянула, отступая вверх по ступеням.
— Нет! Не подходи ко мне!
Её голос эхом прокатился по пустым коридорам, заставив дом вздрогнуть.
Она забежала на чердак — туда, где когда-то пряталась от всех. Дверь с грохотом захлопнулась. Здесь пахло пылью и старыми книгами. Луна пробивалась сквозь грязное окно, очерчивая длинные тени.
Анна упала на колени. Воспоминания накатывали одно за другим.
Крик садовника, который пытался её остановить. Лицо повара, побледневшее от ужаса. Отец, лежащий на полу у лестницы, глаза его полные боли и разочарования.
Каждая сцена врезалась, как нож.
Она закричала — дико, пронзительно.
Дверь скрипнула. Вошёл Алекс. Он стоял в проёме, силуэт в свете луны. Его голос прозвучал твёрдо, безжалостно:
— Теперь ты помнишь.
Анна подняла на него глаза, полные слёз и ужаса.
— Почему... почему ты молчал? Почему не отдал меня?
Он сделал шаг внутрь.
— Потому что ты моя сестра. И потому что я люблю тебя, несмотря ни на что.
Эти слова обрушились на неё ещё сильнее, чем все воспоминания.
Анна вскрикнула и спрятала лицо в ладонях.
Дом замер. Часы на стене пробили полночь. С их последним ударом Анна поняла: пути назад нет. Правда впустила её в себя, разорвав все иллюзии.
Она — не писательница.
Она — дочь этого дома.
И она — убийца.
Так закончилась ночь откровения.