Тень иерофанта | Артон

Смерть — это не конец, а только начало. Настал момент окончания какого-то процесса, поставлена точка в отношениях и ситуации. Однако аркан даёт надежду на перерождение и начало чего-то нового, даже изменённого. В отношениях Смерть указывает на трансформацию, когда партнёры должны посмотреть друг на друга и принять. Если же этого не происходит, то это означает конец для двоих. Хотя даже конец может не прийти, заставляя партнёров чувствовать к друг другу удушающую привязанность. Ведь они просто не могут отпустить руку…

Тридцать первое декабря началось у Антона только с обеда. Заходя сонный на кухню, он встретил своего крёстного, который пил чай, листая что-то в телефоне. Мужчина одет в пижаму, и судя по его лицу, тоже недавно проснулся. В этой квартире царила всегда особая аура, заставляя юношу искренне наслаждаться днями, проведёнными здесь.

Дима никогда не кричал на него. Никогда не лезь в его душу, дожидаясь, когда Антон сам расскажет всё. И за это парень был благодарен крёстному, ведь рядом с ним действительно спокойно.

— О, доброе утро, — проговорил Дима, подняв голову. — Надеюсь, настроение у тебя боевое, потому что дел у нас много.

— Скажи, что у нас будет один салат, — произнёс Шастун, облокачиваясь на стену, с улыбкой на лице.

— Два, — поправил его Позов. — А, я надеюсь, ты не против, если своих друзей приглашу? Они тоже будут одни в этот год, а ты всё равно потом убежишь к Димке.

— Да без проблем, — кивнул парень, проходя дальше на кухню. — Я их знаю?

— Не думаю, — произнёс мужчина. — Так, я пойду тогда в магазин, докуплю ещё кое-что, а потом начнём подготовку.

— Как скажешь, — улыбнулся юноша, перемешивая ложкой чай.

Прошла неделя с событий с фотографией и, к удивлению Антона, сообщения в его адрес пропали. На третий день пост в группе был просто удалён, словно его никогда не существовало. Это даже рассмешило парня в моменте, хотя ему искренне интересно, кто именно его удалил. Правда Эд заверил Шастуна, что тот не причастен к этому, но верить в то, что это сделал сам Саша… Антон не мог. Хотя, думать об этом вовсе не хотелось. Что сделано, то сделано и даже удалённое фото не могло исправить отношения людей к парню теперь.

Практически до вечера Антон вместе с Димой готовили салаты и закуски. Они не собирались делать много, ведь друзья Позова должны что-то принести к столу. В лёгкой обстановке юноша слушал истории от мужчины, иногда посмеиваясь от ситуаций.

— Ты так и не сказал, кто придёт, — напомнил Антон, кладя в тарталетку сыр вперемешку с ананасами.

— Это мои друзья с университета. Они правда на разных направлениях учились, но мы втроем пересекались на различных мероприятиях, — проговаривал Дима. — Они вроде сейчас учителями в школе работают, не помню, правда, в какой.

— И как же друзьями стали, раз всего лишь пересекались? — уточнил юноша, переводя взгляд на крёстного. Он думал, за этим кроется какая-нибудь интересная ситуация, из-за которых они втроём сошлись.

— Сложно сказать, — пожал плечами Дима. — Наверное, после того как на вечеринке после какого-то мероприятия выпили вместе, поговорили по душам. Да и сошлись в мнениях, что после университета не потеряли связь, — ответил он, повернувшись к Антону.

— А имена так и будешь держать в секрете? — усмехнулся подросток.

— Ой, да ладно тебе. Один Арсений, другой Серёга, он старше меня на год вроде.

Парень напрягся всем телом. Имена прекрасно подходили для его учителей со школы, поэтому юноша, прежде чем что-то сказать, отложил тарталетки на стол.

— Их фамилии случайно не Попов и Матвиенко? — Антон чувствовал, как голос дрогнул на конце, смотря на слегка удивленное лицо крёстного. Без ответа от Димы было и так понятно, на что юноша лишь вздохнул. — Сергей Борисович мой классный руководитель, а Арсений Сергеевич учитель истории.

— Оу, вот это действительно неловко получилось, — проговорил мужчина, ища глазами телефон. — Тогда я скажу, что мы не сможем…

— Не нужно, — мотнул головой Шастун, взвешивая в уме все за и против. Он не хотел рушить праздник, который наступит через пару часов. Несколько часов в кругу учителей прожить сможет, ничего не случится. — У меня с ними нормальные отношения, да и я после часа уйду к Димке. Сможете втроём отпраздновать…

— Нет, Антон, — мужчина за два шага дошёл до парня, кладя ладонь на плечо. — Я понимаю, что тебе может быть неуютно в компании своих преподов, поэтому будет лучше, если они вовсе не придут. Ничего не случится, если они вдвоём отпразднуют.

Юноша сжал губы, чувствуя какую-то вину. Ему искренне не хотелось своим незнанием портить праздник. За окном уже гремели вспышки салютов. Значит люди на улице уже начинали праздновать, несмотря на то, что часы ещё не пробили двенадцати.

— Крёстный, всё нормально, — заверил его подросток, останавливая от печатания сообщения. — Время уже восьми доходит, поэтому ничего страшного не случится. Я могу посидеть в комнате, чтобы вам не мешать.

— Ты не мешаешь! — чётко сказал мужчина, смотря на парня. — Антон… — более спокойным тоном продолжил он. — Я знаю, что ты мне не всё рассказал и не перебивай. И я не прошу тебя этого делать, если тебе некомфортно… Просто, — Дима вздохнул, слегка сжимая чужое плечо. — Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя покинутым. Я не хочу веселиться в этот день, зная, что ты сидишь в комнате… — Шастун молча смотрел на мужчину, не зная, что сказать.

Даже если признается, что их отношения с Поповым испорчены настолько, что Антон не может посещать его уроки, то праздник будет испорчен точно. Парень улыбается, кладя на ладонь мужчину свою, слегка похлопывая.

— Спасибо, но всё нормально, честно. Думаю, они не будут против, если я посижу с вами и послушаю ваши разговоры, — хмыкнул парень, стараясь скрыть свою неуверенность.

Он не знал, как отреагирует Попов на всё это. Будет хорошо, если тот вовсе решит не замечать Антона весь вечер. Да, так будет лучше. Шастун же отпустил, и Арсений Сергеевич отпустит свою ненависть к нему.

— Они знают про меня? — спросил парень, убирая руку с плеча.

— Я просто сказал, что мой крестник будет.

По квартире раздался мелодичный звук дверного звонка, на что мужчина сразу пошёл к дверям. Антон лишь сделал глубокий вдох и выдох. Чтобы не случилось, он будет спокоен. Доделает тарталетки и убежит в комнату, со словами, что нужно ответить Журавлеву. С надеждой, что крёстный поверит в слова и не остановит.

Квартира заполняется уже знакомыми голосами, приближаясь на кухню. Чтобы занять руки Антон продолжает накладывать сырную массу в корзинки.

— Я не предупредил вас двоих, моя оплошность, — слышался голос Димы, который уже заходил на кухню. — Мой крестник Антон.

Юноша разворачивается лицом к прибывшим, заранее чувствуя их взгляды. Холод проходит по спине, было ли это от ветра из окна или же от взгляда напротив. Оба мужчины удивлены, и не понятно чему больше. То, что родственником друга оказался именно Антон или то, что спустя неделю они смогли увидеть своего ученика вполне себе здорового.

— Добрый вечер, — сказал Шастун, развивая тишину в комнате. На лице натянутая улыбка, ведь бежать хотелось уже сейчас. — Давайте помогу с пакетами, — юноша прячет взгляд, стараясь не смотреть на Попова.

Тот стоял словно вкопанный, держа пакет из спара. Он хотел рассмотреть парня, понять, что Шастун в порядке и здоров. Только тот был доволен быстрым, забирая пакет у Сергея, а самого Арсения словно избегал.

— Здравствуй, Антон, — проговорил Матвиенко, помогая парню разгружать пакет. — Надеюсь, новогоднее настроение присутствует? — с улыбкой спрашивает мужчина.

— Более чем, — кратко ответил парень, кивнув головой.

— Можешь на ты, всё равно же не в школе, — сказал мужчина, а после повернулся в сторону Арсения, который продолжал стоять практически на входе на кухню. — Верно, Арс?

— Да, — спустя пару секунд ответил мужчина, делая шаг вперёд. — Мы не в школе, можно опустить формальности, — ответил историк, разгружая свой пакет.

— Хорошо, — прозвучало тихо, однако никто этого не заметил.

Дима радовался, что кухня оказался довольно просторной, чтобы в ней умещалось четыре человека. Тот сразу дал указания друзьям, чтобы они тоже подключались в готовку. Антон не слушал их, заканчивая с тарталетками. На сегодняшний вечер это была последняя обязанность, поэтому он уже намеревался уйти, как его остановили.

— Антон, помоги Арсу стол в гостиную поставить, — произносит Дима, нарезая фрукты. — Мне кажется, он сейчас его доломит окончательно…

— Хорошо, — проговорил парень, идя в сторону учителя, который уже собирал стол.

Юноша не хотел открываться дверь в гостиную. Не хотел оставаться один на один с мужчиной, предчувствуя, что в тишине собрать стол они не смогут. Антон кладёт руку на ручку двери, которая даже от лёгкого прикосновения скрипит. Прикусывая нижнюю губу, парень заходит внутрь, быстро осматриваясь. Попова несложно заметить на полу, вкручивая ножки стола к основанию.

— Крёстный просил помочь вам, — проговорил Антон, заходя в комнату.

Арсений сразу поднял на него взгляд, замечая, что парень в домашней одежде выглядел по другому. Всё же на кухне пялится на него было бы неправильно, а здесь мужчина мог спокойно рассмотреть его. И заметить, что юноша похудел с их последней встречи.

— Можешь на «ты», — ответил Попов, продолжая вкручивать. — Мы же не в школе, поэтому можешь по имени обращаться.

— Я могу уйти, если вам неприятно, — голос твёрдый, настолько, что Арсений сам напрягается.

— Антон, насчёт этого, — начал мужчина, впервые не зная, как подобрать слова. — Я не держу на тебя зла, совершенно нет, — мотнул головой Попов, вставая с пола.

Стоя около дверей, Антон думал, что в любой момент может выйти за неё. Укрыться где-то в этой квартире, подальше от человека напротив. Однако он стоял, не двигался и слушал. Руки непроизвольно сжимались в кулаки, сдерживая накопившиеся эмоции по отношению к Арсению. Хотя какие это могли быть эмоции? Собственные надуманные предложения по поводу ситуации, которые уже улеглись. Хотя стоило увидеть историка, как мысли вновь начинались крутиться как шестерёнки в часах.

— Вы можете ничего не говорить, — сказал Антон, понимая, что просто не может перейти на «ты». — Я поступил эгоистично, вываливая на вас свои чувства. Давайте просто забудем об этом, — Арсений не мог вставить своё слово в этот монолог. Последние слова парня звучали словно точка в их взаимоотношениях.

— Антон, — повторил мужчина, вздыхая. — То, что я сказал в тот день, было на эмоциях. За что у тебя прошу прощения, ведь я повёл грубо с тобой, — мужчина сделал шаг в сторону парня, смотря как тот словно сжимался. — Ты прав, будет лучше, если мы забудем об этом. Однако, я не считаю тебя плохим…

— Хорошо, — кивнул Шастун, смотря в сторону разобранного стола. — Так, вам помощь нужна?

— Сегодня, будь добр обращайся ко мне «ты», — проговорил с некой досадой Попов, разворачиваясь. — Пошли, подержишь мне ножки стола, пока я вкручиваю.

Подростку не нужно было повторять несколько раз. Пристроившись рядом, он просто держал составную часть. Его взгляд был опущен в сторону, желая меньше пересекаться взглядами с историком. Ему было максимально неловко находится здесь, слышать размеренное дыхание мужчины даже под шум отвёртки. Эта тишина давила на него, хотя и продолжать разговор не хотелось.

— Педсовет продолжает поиски человека, который опубликовал пост, — резко сказал Попов, на что Антон лишь переместил глаза в его сторону. — На этот раз дело не закончат, пока не найдут истинного создателя группы, — мужчина посмотрел на парня, удивляясь тому, что слова не произвели какого-то впечатления на Шастуна. — Ничего не скажешь? — спустя пару секунд спросил он.

— А должен? — хмыкнул парень. — Найдёте, то хорошо. Не найдёте, я особо не расстроюсь. Всё равно фотка разлетелась дальше школы, и даже если учителя пытались достучаться до учеников… Для них я всё равно останусь парнем из девятого класса, прижатый к стене другим парнем, — пожал плечами Антон, смотря как взгляд напротив поменялся. Злость? Это действительно было забавно. — Что? Разве я не прав?

— Как бы не хотелось признавать, но да, — вздохнул Попов, закончив с ножкой стола. — Давай следующую, — проговорил он, указывая на другую составную часть стола. Антон взял её в руки, приставив к основанию, следя как Арсений прикручивает винты, но не до конца. — Если будут проблемы, связанные с взаимоотношениями с другими учениками, ты должен об это сказать Матвиенко, — продолжил мужчина.

— Да-да, — прозвучало без интереса от Антона.

— Антон, я серьёзно, — мужчина слегка ударил юношу по ноге, заставляя того опустить удивлённый взгляд на Попова. — Я знаю, какие могут быть дети жестоки с теми, кто не вписывается в их общество, — ответил Арсений.

«Взрослые тоже жестоки с теми, кто не вписывался в общество», — проносится в голове у парня, не зная, кому обратился в этот момент.

— Арсений Серг… — начал парень, однако второй удар по ноге перебил его. Юноша вздохнул, потирая ушиб. — Арсений, — чётко сказал Антон, продолжая держать ножку стола. — Я понимаю, что может произойти. Поэтому и решение не ходить в школу было принято только из-за мысли, что кто-то мог навредить мне.

— Только из-за этого? — уточнил историк, заставляя подростка сглотнуть.

— Только из-за этого, — ответил юноша без колебаний. — Я же ещё с отцом поссорился из-за всего, так что желания идти в школу, где каждый готов был что-то крикнуть в мою сторону, просто нет.

— Может я лезу не в своё дело, но что ты сказал ему? — мужчина поднялся с пола, переворачивая стол вместе с Антоном.

— Правду, подумал, что незачем скрывать. В какой-то момент всё равно узнал бы, но что получилось, то получилось, — хмыкнул парень, осматривая проделанную работу.

Юноша подходит к шкафу и достаёт оттуда скатерть. Дима всегда с особым трепетом относился к подготовке к праздникам, и даже скатерть была украшена новогодним принтом: по бокам изображены ветки ёлки с яркими шарами, а на самой ткани — пара снежинок. Антон располагает её по всему столу, в чём помогает ему Арсений с другой стороны.

Мужчина ничего не ответил на слова парня, молча помогая ему в подготовке. Он заметил, что Антон старался не смотреть в его сторону, и понимал почему. Взгляд случайно упал на руки парня, переходя к пальцам. Тонкие и длинные, Арсений выразился бы, что аккуратные. Однако, присмотревшись внимательнее, он заметил содранную кутикулу на пальцах обеих рук. Видимо, каким бы сильным не старался быть Шастун, юноша оставался подвластен эмоциям и переживанием.

Для подростка данная ситуация казалась странной. Он никогда не думал, что будет праздновать Новый год с человеком, из-за которого страдал. Хотя юноша понимал, что мужчина точно не виноват. Это же решение самого Шастуна признаться, поцеловать, а впоследствии получить отказ. Да, им действительно стоит просто забыть об этой ситуации, словно её никогда не существовало. Прекратить мусолить её в голове каждый раз, стоит лишь посмотреть в глаза мужчины.

Парень развернулся в сторону двери, собираясь уже ходить. Всё же ему больше не нужно было находиться здесь, когда задача от крёстного выполнена. Однако чужая рука, чьё касание являлось словно разрядом электричества, распространявшиеся по всему телу, остановила его. Попов ухватился за запястье парня, даже не задумываясь.

— Мне жаль, что я не смог вовремя помочь тебе, Антон, — собственное имя с уст учителя звучало мягко. Только так не должно быть, юноша всеми мыслями и телом прекрасно понимал это. Арсений — учитель, который просто волнуется об ученике. Когда-то являвшийся самым успешным по его предмету, пока сам подросток не испортил собственное имя.

Юноша откинул чужую руку, прижимая к себе. Растирая чужое прикосновение, не желая чувствовать этот холод. Антон поднял взгляд на Попова, уже жалея об этом. Он хотел, чтобы мужчина смотрел на него, так неделю назад.

А сейчас?

А сейчас уже ничего не хотелось, кроме как скрыться в другой комнате.

— Вы бы ничего не сделали, — спустя пару секунд, ответил Антон. Снова переходя на «вы». — Вспомните, что вы были разочарованы во мне, — улыбнулся парень, не замечая, как дрогнул собственный голос на конце.

Арсений не стал преследовать парня, давая ему уйти из гостиной. В комнате сразу стало пусто и в какой-то степени тоскливо. Мужчина сел на диван, растирая лицо от усталости, а после поднял глаза к потолку. Он хотел вернуть их взаимоотношения. Хотел вернуть те взаимоотношения, который должны складываться между учителем и учеником, но кажется, Арсений сделал всё наоборот.

Антон полностью закрылся от него, стараясь будто не замечать его присутствие. Конечно, Попов понимал, что сглупил, назвав чувства парня лишь подростковой влюбленностью. Сейчас, смотря на Антона, было понятно, что юноша борется сам с собой. Старается вовсе исключить Попова из своей жизни, словно его и не существовало. Исключить из собственного сердца, а само появление Арсения в этой квартире усугубляло положение парня.

Наверное, зная об этой ситуации, Дима даже не стал пускать мужчину в дом. Историку хватило несколько минут, чтобы проследить за взаимоотношениями между ними. Позов искренне заботился о парня, и тот с такой же теплотой отвечал ему. Раз у них всё хорошо, значит друг без проблем принял ориентацию Антона. А ведь сам он лишь накричал на юношу, выпустив на него весь свой гнев. Заставил Шастуна уйти и, кажется, уже никогда не оглядываться в сторону Попова.

Арсений возвращается на кухню. Его друзья что-то готовили, хотя казалось, больше готовил сам Дима, нежели Сергей. Тот сидел за столом, закинув ногу на ногу о чем-то разговаривая, создавая атмосферу праздника. Увидев подошедшего Попова, Позов лишь выглянул из-за угла, намереваясь увидеть крестника. Однако коридор был пуст, что сразу отразилось на лице некой грустью.

— Где Антона потерял? — без предъявы спросил мужчина у друга, а то лишь прошёл к свободному месту за столом.

— Наверное, в комнату пошёл, — Дима уже собирался пойти за ним, как его останавливает Матвиенко.

— Оставь его, Дим. Парню скучно с нами сидеть, — проговорил тот.

— Думаю, ему больше неловко сидеть со своими учителями, — произнёс мужчина, проведя рукой по волосам. — Зря я это всё устроил, знал же, что так произойдёт.

— Прекращай, получилось как получилось, — вздохнул Арсений, взяв со стола виноградину.

— Мне не хочется, чтобы он был один, — ответил мужчина, развернувшись к друзьям. — Когда Антон рассказал, что знает вас, я хотел отменить встречу. А тот… Всё нормально, я посижу с вами, — Позов грустно усмехнулся, подойдя к столешнице. — В итоге всё же сидит в комнате, стоило закончить дела.

Сергей переглянулся с Арсением, на лице которого читалось понимание. Словно тот знал больше их двоих, может юноша и сам что-то высказал насчёт данного праздника именно Попову. Матвиенко мог только догадываться.

— Дим, ты слишком сильно печёшься за него. Дай парню свободу действий, если бы мы ему точно мешали, то давно Антона уже в квартире не было, — ответил химик, переводя взгляд на Позова. — Хватит депрессию наводить, праздник скоро.

— Хорошо, — вздохнул Дима, продолжая укладывать фрукты в тарелку. — На чём ты остановился?

— Так вот… — учитель продолжил рассказывать историю, на которой остановился. Только Арсений лишь смотрел в сторону коридора, ожидая появления парня.

Антон появился лишь за несколько минут до курантов. Пока Арсений и Сергей переговаривались между собой, разливая напитки, Дима подошёл к юноше. Кладя ладонь на плечо, слегка сжимая его, Позов что-то спрашивает у Антона. Попов не мог отвести взгляда, смотря на подростка. Мужчина чувствовал, будто крал у него праздник, присутствуя в этой квартире. Хотя стоило появиться лёгкой улыбке на лице юноши, как Арсению стало легче.

Они вчетвером отмечали Новый год, разливая шампанское. Дима с Сергеем уже были подвыпившие, всё же провожать старый год тоже нужно. Лишь Арсений оставался трезвым с мыслями о том, что он на машине и мало ли, что может произойти. Переводя взгляд от друзей, он смотрел на Антона, который медленно ел салат. Мужчина давно заметил, что юноша не доедал, и смотря на его попытки поесть, что-то странное происходило внутри историка. Попов боролся с желанием наложить в тарелку ученика ещё еды, оставаясь просто наблюдателем.

Когда обращение президента было уже озвучено, все подняли фужеры, чокаясь. Мужчины что-то радостно говорили, возможно, пожелания к следующему году, только Антон не слушал. Теряясь в мыслях, он просто поднял фужер с шампанским, слегка стукнув его об другие. В этот раз юноша пил медленно, растягивая алкоголь. Даже если это и являлось лёгким напитком, не хотелось быть пьяным уже к часу. Одного взгляда на крёстного хватало, чтобы вызвать улыбку на лице парня, смотря на такого пьяного родного человека.

Антон без особого интереса продолжил есть салат, хотя больше это смахивало на ковыряние вилкой. Его радовало, что никто из взрослых не смотрел за ним, погружаясь в собственный разговор. Шастун ждал только сообщения от Димы, чтобы просто уйти из дома и прийти к нему. Однако уведомление пришло совершенно от другого человека.

Эдуард
С новым годом)
Обрадуй меня и скажи, что ты свободен в ближайшие часы.
00:13

Антон
И тебя с праздником, хаха
Я пока у крёстного, но к часу пойду к Димке.
00:14

Эдуард
Вы будете вдвоём?
00:14

Антон
Да, хочешь присоединиться?
00:15

Эдуард
Я буду не против… мои друзья уже знатно выпили, поэтому не дееспособны. А всё же хочется в нормальной компании провести начало года)
00:16

На лице парня отразилось слабая улыбка. В такие моменты Эд казался настоящим, скорее даже искренним. И Шастун был рад, что Выграновский доверял ему в такие моменты, поэтому без промедлений он написал Диме.

Антон
Ты не против, если к нам присоединится Эд?
00:17

Димас
Если это тот, кто помог тебе, то не против. Приходите вдвоём.
00:19

— Ты кому там написываешь? — спросил Позов, поглядывая в телефон, замечая незнакомое имя.

— К нам с Димкой ещё один друг присоединится, — ответил юноша, печатая сообщение.

— Только будет добр не пить много, — пробурчал мужчина, получая кивок от парня.

Антон
Он не против, ближе к часу напишу, когда родаки его уедут.
Приходи на адрес «…».
00:20

Эдуард
Вы мои спасители!
00:21

Арсений смотрел, как парень расплылся в искренней улыбке. Когда он мог наблюдать таких эмоций у юноши, Попов не помнил. Может, когда подросток впервые выиграл олимпиаду. А может, когда Антон рассказывал какую-то историю, сидя в кабинете истории. Сжимая руку в кулак, мужчина не хотел думать о том, что хочет вернуть то мгновение.

— Я пойду собираться, — проговорил Шастун, поднимаясь с места. Неосознанно он глянул в сторону Попова, который уже не скрывал интереса в глазах. Антона лишь передёргивает от этого, быстро отворачиваясь в сторону.

Стоило парню покинуть комнату, как Арсений поворачивается в сторону Димы.

— Ты его одного пустишь?

— Что ты имеешь ввиду? — удивлённо спрашивает мужчина, взяв в руку тарталетку.

— На улице ночь уже, а ты его одного хочешь пустить? — уточнил вопрос Попов, переводя взгляд на Серёжу. Тот уже удивлённо смотрел на Арса, не понимая, почему тот так резко начал беспокоиться о парне.

Антон уже был далеко не ребёнком, а пройти до следующего дома сейчас не так сложно. Всё же большая часть людей справляла праздник и вряд ли кто-то вообще выйдет на улицу.

— Ему идти минут пятнадцать, Арс, — ответил Дима, а после откусил закуску. — Хотя знаешь, лучше я его провожу. Дураков полно на улице, — после этих слов мужчина хотел встать, однако алкоголь в организме не дал сделать этого.

Ноги слегка подкосились, стоило только отодвинуть стул от себя. Арсений резко подхватился с места, придерживая друга за плечи, усаживая того на место. Лицо Димы было красным, вздохнув, Попов перевёл взгляд на Матвиенко.

— А ты спрашивал, почему я не пью, — усмехнулся мужчина, похлопав Позова по плечу. — Я отвезу его и вернусь.

— Может, тогда лучше такси? — предложил Сергей, доставая телефон, чтобы проверить цены.

— Давай честно, сейчас будет сложно найти трезвого таксиста. Поэтому забей, — махнул рукой мужчина. — Отвезу и вернусь, заодно проветрюсь.

— Если тебе не сложно, — проговорил Дима, держась за голову. Словно это поможет ему избавиться от головокружения.

Антон молча вышел из комнаты, сверяясь с временем на часах. Поэтому дойдя до прихожей, юноша был в недоумении, увидев одевающегося Арсения. Около шкафа стоял Матвиенко, скрестив руки на груди.

— Что-то случилось? — спросил Антон, обращаясь к классному руководителю.

— Арс довезёт тебя до Димки, что-то не особо хочется тебя отпускать в позднее время по улицам шагать, — ответил мужчина. — Да и крёстный твой немного перепил, — усмехнулся тот.

— Всё в порядке, я могу и сам дойти, — противостоял юноша, смотря сначала на Сергея, а после на Попова, который закончил завязывать шнурки.

— Мы не сомневаемся в этом, просто дураков на улице хватает, — спокойно сказал историк, взяв с крючка куртку парня, протягивая ему.

И только в этот момент Антон понял, что спорить с учителями не было смысла. Может, если бы крёстный имел состояние более подвижное, то юноша выиграл спор, отправляясь один. Однако сейчас он забирает свою куртку из рук Арсения, застёгиваясь. Обувь надевается ещё быстрее, не желая, чтобы его ждали куда больше. Взяв приготовленную сумку, юноша выходит за двери вместе с Арсением.

В полной тишине они спускаются по лестнице, Антон практически прожигал дырку на спине напротив. Решение довезти точно было не от лица крёстного, ведь они задолго обговаривали это. И на момент разговора не встала вопрос о том, что Шастун не мог дойти самостоятельно. Но вот они оба выходят за железные двери, направляясь к машине.

Антон видел её из окна один или два раза. В голове сразу вырисовалось окно в кабинете физике, вид которого открывался на парковку школы. Осень, ещё не вся листва упала на землю, оставаясь на деревьях. Попов тогда был в чёрном пальто, которое особенно подчёркивало его фигуру. Даже тогда издалека юноша мог разглядеть его, даже не волнуясь о том, что мог быть пойманным. Сейчас это казалось таким обычным, возможно даже неважным. Подходя к машине, у Шастуна была лишь одна мысль — уйти.

— Запрыгивай вперёд, — уточняющие сказал мужчина, открывая дверь машины.

Антон пару секунд смотрел на авто, а после потянул ручку двери на себя. Отряхнув ботинки от снега и закрыв дверь, парень сразу пристегнулся. Внутри уже прогрето, поэтому стоять долго не пришлось. Арсений потянулся к экрану, чтобы вбить адрес, а после повернулся в сторону Антона. Подросток прижимал сумку к себе, сцепляя собственные пальцы. А взгляд направлен куда-то на улицу, что невозможно прочитать мысли в данный момент.

— Антон, скажешь адрес? — не спеша спросил мужчина, ожидая, что тот хотя бы повернётся в его сторону.

— «…», — не поворачиваясь, ответил Антон. — Тут не далеко, просто прямо проехать пару метров.

— Твои пару метров для моего навигатора равны практически километру, — усмехнулся Арсений, нажимая на газ.

Осторожно следя за дорогой, Попов выезжает из двора на пустую дорогу. Фары освещали снег, который медленно оседал на землю. Мелкий, практически прозрачный невооружённым взглядом.

— Это была ваша идея подвезти меня? — спросил Антон, заставляя себя повернуться к лицу Арсения. Тишина в данной месте была неправильной, хотелось её заглушить, но почему-то учитель не включал даже радио.

— Подумал, что так будет безопаснее, — не стал врать он, останавливаясь на светофоре. — А ты против?

— Вам разве не неловко рядом со мной? — пропуская вопрос, спросил Шастун. — После того что произошло, я думаю, нам вовсе не общаться и не пересекаться…

Арсений сжал руками руль, смотря на растерянное лицо напротив. Он не думал, что его действия заставляют юношу задуматься о чужих чувствах.

— Нам в любом случае предстоит общаться, Антон, — спокойно продолжил мужчина. — Я твой преподаватель, поэтому общение между нами останется в любом случае. Если ты, конечно, не решишь перевестись, — Арсений нажал на газ, а после подхватился из-за сказанных слов. — Но это не значит, что я хочу, чтобы ты переводился. Совершенно нет, — мотнул головой Попов, удерживая себя, чтобы не посмотреть в сторону парня. — Ты хороший парень. И я уверен, что ты сможешь найти человека, который примет твои чувства.

Антон сильнее прижимает к себе сумку, опуская взгляд на неё. Действительно, он сможет найти другого человека. Полюбить кого-то, кто сможет ответить тем же. А эти слова, сказанные мужчиной, лишь для того, чтобы перестать чувствовать вину перед ним. Верно? Поворачиваясь к нему, Шастун хмыкнул. Конечно, учитель чувствует провинность перед ним. Этими словами, лёгкой поддержкой, он хотел будто стереть тот вечер и разговор.

Только Антону этого не нужно. Не нужны слова поддержки. Не нужны слова о будущем, в котором не было их двоих. Всё это казалось таким призрачным, даже их общение в этой машине. В мыслях проскальзывало, что может было легче, если Арсений его действительно ненавидел. Может, конечно, и ненавидит, просто не признаёт. Не хочет и дальше заставлять Антона страдать. Только это являлось бы лучше, чем выслушивать его. Вдыхать чужой парфюм в машине, который въелся в лёгкие хуже, чем сигаретный дым.

Возможно, перевестись в другую школу не такая уж и плохая идея…

— Антон? — проговорил мужчина, заставляя парня вынырнуть из мыслей.

— Что вы хотите услышать от меня? — спросил он, не поднимая взгляда.

Арсений на пару секунд обернулся к парню, заметив, что голос стал более поникшим, чем был пару часов назад. Кусая себя за язык, мужчина вновь остановился на светофоре.

— Не знаю, — пожал плечами Попов. — Хотя бы что-то, наверное.

— Хотите услышать моё мнение? — риторически спросил юноша, не давая даже секунды для ответа. — Тогда в коридоре, вы ведь, увидев фотографию, поверили в неё, — Антон заметил, как напряглось лицо напротив. Это вызывало веселье. — Но стоило директору сказать, что это не так, вы почувствовали вину, — Арсений нажал на газ, продолжая путь. — Вину за то, что посчитали меня грязным пидорасом, который, по вашему мнению, готов бросаться на любого мужчину, — Шастун не торопился, проговаривая каждое слово. Если портить их отношение, то лучше сделать это сейчас и навсегда.

— Антон. — начал было учитель, однако Антон наплевал, продолжая говорить.

— Если бы… Если бы на фото действительно стоял я, то вы даже в мою сторону не смотрели сейчас. Не пытались бы извиниться за то, что отказали мне. И мыслей, чтобы подвезти, у вас не было бы.

— Антон, ты не прав, — мужчина завернул направо, ища глазами свободное место для машины. — Я бы в любом случае извинился бы перед тобой, — Арсений хотел сказать это уверенно, но это так не звучало. Шастун слышал лишь оправдания.

— Вы сами то верите себе? — усмехнулся парень, поворачиваясь к окну. — По моим воспоминаниям, вы хотели скорее от меня уйти, если не убить, — слова были произнесены так легко, что Антон сам себе удивлялся. Сейчас хотелось обнажить все мысли, которые крутились в голове. Поведать ту призму реальности, через которую наблюдал все время юноша. А хотели ли его слушать?

— Не делай из меня злодея, Антон, — процедил мужчина, повернув руль, заставляя тело парня покачнуться в сторону. — Я не хотел и не хочу твоей смерти. Я просто хочу…

— Чтобы я был нормальным, — закончил за него юноша, потянувшись к ремню безопасности. — Только это точно не ваша забота, Арсений Сергеевич, — нервно пальцы не попадали по кнопке.

Арсений не знал, что сказать в ответ. Лишь коснулся пальцами кнопки, помогая парню расстегнуть ремень. Задевая холодные пальцы, по телу Антона будто прошли удары тока. От чего тот отдёрнул руку, направляя её в сторону двери.

— Спасибо, что подвезли, — проговорил подросток, сжимая ручку от двери.

— Антон, — тише произнёс мужчина, нажимая на блокировку дверей. Щелчок прошёл звуком по всему салону, заставляя парня с злостью в глазах обернуться.

— Что? Я где-то не прав? Или не до конца озвучил ваши мысли? — быстро проговаривал вопросы юноша, смотря в голубые глаза. В свете от фонаря, который находился поблизости, казалось Попов действительно о чём-то сожалел.

— Я не заставляю тебя становиться кем-то другим. Я просто хочу, чтобы ты правда нашёл свой путь в этом мире, оставаясь самим собой, — спокойно говорил Арсений, смотря в глаза напротив.

Зелёный. Это был не яркий цвет, хотя в нём можно найти отражение леса. Тёмного и густого, где не ступала нога человека, боясь затеряться. Вот и сейчас Арсений терялся в своих мыслях, не зная, как продолжить разговор. Не понимая себя и эмоций напротив. Хотя становилось ясно, что без разницы, что он скажет, Антон не захочет слушать. Однако тот сидел, не стараясь как-то открыть дверь.

Впереди гремел салют, словно напоминие о празднике. О дне, когда все разногласия и печали должны улетучиваться. Яркие пятна салюта отражались на лице Шастуна.

Красивого.

Пронеслась мысль у Попова, но вздохнув, он продолжил.

— Я правда злился на тебя в тот день, — честно начал мужчина, смотря как расширяются зрачки у Антона. — И я понимаю, что повёл себя не с лучшей стороны. Не попытался даже понять тебя, Антон.

— Вам и не нужно, — ответил юноша, поглядывая в сторону парадной. Там уже стоял Эд, телефон которого освещал лицо. — Вы можете думать, что хотите. Хотите ненавидьте меня, хотите презирайте, — пальцы сильнее сжимают ручку, хотя он понимал, что просто так не выйдет из машины. — Просто не нужно врать мне и себе. Не нужно быть передо мной добрым человеком, который придёт на помощь, стоит только позвать, — на лице парня появилась слабая улыбка. — Хотя знаете, в тот момент я действительно нуждался в помощи. Даже хорошо, что вы прогнали меня.

— Антон, — проговорил мужчина, протягивая руку в сторону парня. Однако тот увернулся в сторону, с неким ужасом смотря на Арсения.

— Выпустите, меня уже ждут, — холодно сказал Шастун, после чего Попов отпустил руку.

Нажав на кнопку, двери открылись и в ту же секунду, Антон выскочил из машины. Учителю оставалось только наблюдать, как юноша подбегает к парадной. Как другой парень, обнимает его, касаясь руками его плеч и спины. Даже с такого расстояния, Арсений слышал радостный смех проносящийся по улице. Мужчина крепко сжимает руль, смотря на лицо с татуировками. Всю внутреннюю злость учителя принимала его машина, которая ничего не могло предъявить.

Шастуна хотелось оградить от этого человека. Парень рядом с учеником казался опасным, да и довольно старше его. Только Арсений не мог выйти из машины и начать ссору. Нажимая на газ, он лишь проезжает мимо, сталкиваясь с взглядом Эда. Тот уводил парня в подъезд, а мужчина ехал обратно к Диме.

Год начался ужасно.