Иллюзии реальности
Я вернулась домой, когда за окнами уже было серо.
Не светло — просто серо. Как будто мир не решил, будет это утро или просто ещё один бессмысленный день.
Дверь открылась на удивление легко.
Никаких скрипов.
Тишина.
Я сняла кеды, тихо поставила в угол, куртку спрятала под лестницу — туда, где мама никогда не убирает.
В комнату добралась почти беззвучно.
Но, едва я села на кровать, как из-за двери раздалось:
— Ты уже проснулась?
Это был папа.
Его голос был мягким, но с тем самым оттенком, который даёт понять: тебя уже вычислили, но сначала дадут шанс соврать.
— Ага, — ответила я, делая вид, что только что проснулась. — Просто не спалось.
— Всё хорошо?
— Да.
— Уверена?
— Да, просто... думаю много. О лицее.
Он замолчал. Потом коротко:
— Спустишься на завтрак?
— Чуть позже. Хочу привести себя в порядок.
— Хорошо.
Он ушёл.
А я села на пол и уставилась в пустую стену.
Он знал. Точно знал.
Но не сказал.
Это было хуже, чем крик.
⸻
В лицее всё было странно.
Сначала — взгляды. Потом — шепот.
Я села на своё место, включила планшет. Преподаватель вошёл, но глаза у всех были не на доске.
А на мне.
На перемене подошла Марлен — та, что всегда знала всё раньше остальных.
— Слышала, у тебя появился тайный друг?
— Что?
— Не прикидывайся. Кто-то видел, как ты гуляла ночью. Под мостом. С парнем. Старше. Кажется, с работы или что-то в этом духе.
Я почувствовала, как у меня сжалось внутри.
— Люди выдумывают.
— Может быть. Но фотографии — не выдумка.
Я резко подняла голову:
— Какие фотографии?
Она пожала плечами.
— Лицо не видно. Но худенькая девочка в джинсах и парень в капюшоне, сидят под мостом. Кто-то выложил в закрытый сторис. Уверяют, что это ты.
Я быстро развернулась и ушла.
В туалете умылась холодной водой. Лоб, виски, шею.
Сердце колотилось, как пульс на грани паники.
Я не думала, что нас увидят.
И тем более — что снимут.
Это не просто слух.
Это угроза.
Если кто-то узнает... родители, учителя, кто угодно — всё закончится.
И не просто руганью.
Это может быть отчисление, домашний арест, полный контроль.
⸻
Дома было подозрительно спокойно.
Мама готовила ужин, улыбалась — слишком ровно. Папа просматривал планшет, делая вид, что занят.
А потом вдруг, между делом, он сказал:
— В лицее говорят, у вас там новые компании появились. Особенно у старших курсов.
Я замерла.
— Ага. Не знаю, я ни с кем не общаюсь особо.
— Это хорошо.
— Пауза.
— Под мостами, говорят, опасно сейчас. Бездомные, наркоманы, бродяги.
— Я туда не хожу, — соврала я.
Мама подняла глаза. Впервые за день.
— Правда?
— Конечно.
Она ничего не сказала. Но я почувствовала, как между нами что-то треснуло.
Тонкая невидимая нить — доверие, которое больше не держит.
⸻
Позже, ночью, я лежала в темноте.
Телефон — в руке. Экран — чёрный.
Я написала Нику:
"Нас кто-то видел. Кажется, есть фото."
Ответ пришёл быстро:
"Значит, игра началась."
Я долго смотрела на эти слова.
Какая игра?
И кто в неё играет кроме нас?
Я сижу в туалете, закрывшись в самой дальней кабинке.
Той, где не ловит Wi-Fi, где стены чуть облуплены, и лампа моргает — как нервный тик.
Смотрю в телефон. Пальцы дрожат, но не от страха — от злости.
Сначала я открываю профиль Марлен.
Она заблокировала сторис.
Конечно.
Потом иду по другим. По тем, кто тусуется рядом. Кто часто выкладывает всякую ерунду: ботинки, сигареты, чёрно-белые селфи. Кто кажется невидимым — но именно такие и замечают больше всего.
У Лии сторис — девочка в джинсах и парень в худи. Тени.
Подпись: "Ночные свидания. Интересно, чьи?"
Я прислоняюсь к холодной кафельной стене.
Хочется ударить. Кого-то. Себя. Экран.
Но я сдерживаюсь.
Скриню. Увеличиваю. Смотрю.
Реально не видно лица. Но... это точно я.
Та же куртка. Те же волосы. Та же посадка — я знаю себя в каждом изгибе.
И Ник — его невозможно не узнать. Даже если он просто тень.
Его силуэт — как знак, как клеймо.
Выдыхаю.
Глубоко.
Как будто сейчас из меня выйдет дым.
А потом стираю все эмоции с лица, поднимаюсь и выхожу.
Медленно, с видом человека, у которого всё под контролем.
⸻
Уроки сегодня проходят как в тумане.
Слова учителей — будто на другом языке.
Иногда кто-то бросает взгляд, кто-то хихикает, кто-то резко замолкает, когда я прохожу мимо.
Меня больше не пытаются «расколоть».
Потому что уже уверены.
Потому что теперь я — тайна, в которую приятно верить.
А ещё — удобная мишень.
В перерыве меня настигает Ниля, моя одноклассница.
Та, которая вечно делает вид, что ей не до чужих дел.
А сегодня вдруг очень даже до.
— Слушай... я просто хочу сказать, — её голос тихий, будто интимный, — если это правда, будь осторожна. Этот Ник... он странный. Все говорят, он... не в порядке.
— А ты его лично знаешь?
Она пожимает плечами.
— Все что-то слышали.
Я смотрю ей в глаза.
Долго.
Без улыбки.
— А может, стоит перестать слушать.- Я говорю это так ровно, что сама пугаюсь.
Она отводит взгляд.
Больше ничего не говорит.
⸻
Когда я возвращаюсь домой, мама встречает меня у входа.
Слишком прямая, слишком неподвижная. Как стражник, как рентген.
— Как в лицее?
— Как обычно.
— Всё хорошо?
— А что должно быть плохо?
Она смотрит. Не отвечает сразу.
Потом мягко:
— Просто спрашиваю. Ты стала... другой.
— Это плохо?
— Это настораживает.
Я прохожу мимо.
Она не останавливает.
Но её взгляд я чувствую даже на затылке.
⸻
На ужине папа кладёт вилку рядом с тарелкой и говорит:
— Сегодня утром мне звонили из лицея. У них тревога — говорят, среди учеников появились странные компании. Старшие тусуются с младшими. Кто-то прогуливает, кто-то врёт.
Я ничего не говорю.
Просто жую макароны.
Медленно.
Безвкусно.
— Они просили родителей быть внимательнее. Смотреть, с кем дети общаются, где бывают.
Пауза.
— Особенно... по ночам.
Тарелка дрожит в моей руке.
Но я делаю глоток воды — и в нём топлю своё лицо, голос, эмоции.
— У меня всё нормально, — говорю я.
И тут же — слишком быстро — добавляю:
— Я и не гуляю ночью.
Тишина.
— Мы тебе верим, — говорит мама.
Но в голосе — ледяная полоса.
Они не верят.
Просто хотят, чтобы я сама сдалась.
⸻
В комнате я снова лезу в соцсети.
Удаляю комментарии. Чищу всё подозрительное.
Меня нет. Ничего нет.
Была — и исчезла.
Потом пишу Нику.
"Есть фото. Сторис. С нас. Люди говорят. Мои родители что-то знают."
Ответ приходит через минуту:
"Ты в порядке?"
"Не знаю. А ты?"
"Привычно. Ты не должна страдать из-за меня."
"Я страдаю не из-за тебя. А из-за них."
"Хочешь исчезнуть?"
Я долго смотрю на экран.
Потом медленно набираю:
"Нет. Я хочу, чтобы они перестали думать, будто всё под их контролем."
Ответа нет. Долго.
Потом, наконец:
"Это уже не просто игра, Амина. Здесь будут потери."
Я закрываю телефон.
Пусть будут.