Глава 7. Один среди своих
Дверь закрылась так громко, что Кристофер вздрогнул, а по телу пробежали мурашки. Тишина дома взорвалась этим звуком, и теперь он был уверен: если Роуз спала, то точно проснулась.
Он задержался. Это ощущалось во всём – в ночной тишине, в пустоте коридора, в легком запахе растаявшего воска от давно погасшей свечи на подоконнике. Кристофер скинул обувь и осторожно шагнул на мягкий ковёр. Тёплый воздух квартиры обволакивал его после ночной прохлады улицы, но почему-то не приносил уюта.
В гостиной царил полумрак – единственный источник света лился от телевизора, мерцая на стенах бледными огнями. На экране шёл какой-то старый фильм, но звук был приглушён.
Роуз, закутавшись в тёплый плед, сидела на диване, сжимая в руках банку мороженого. Оно уже начало подтаивать, и она лениво мешала его ложкой, не отрывая взгляда от экрана. Кофейный столик перед ней был уставлен пустыми упаковками – как минимум три.
— Я дома, — негромко сказал Кристофер, опускаясь на другой край дивана.
Роуз не ответила сразу. Он чувствовал, как она медленно переводит на него взгляд.
Кристофер старался не встречаться с ней глазами. Ему было неловко – он понимал, что задержался, но не хотел сейчас оправдываться. Она не была ему матерью, не могла отчитывать или заставлять что-то объяснять. Но в её взгляде всегда читалась тревога, и именно это беспокоило его больше всего.
В комнате повисла тишина, нарушаемая только приглушённым бормотанием телевизора.
— А ещё... — Кристофер запнулся, подбирая слова. — Кажется, я нашёл друзей.
Фраза прозвучала странно даже для него самого. Он не был уверен, можно ли считать их друзьями. Но он знал, что для Роуз это было бы важно.
Реакция последовала мгновенно.
Роуз замерла, поставила мороженое на стол и повернулась к нему, внимательно вглядываясь в его лицо.
— Друзей? — В её голосе прозвучало искреннее удивление. — Неужели?
Она резко выпрямилась, отбросив плед.
— Ты так давно ни с кем не общался... Может, терапия наконец начала помогать? — В её голосе зазвучала осторожная надежда. — Когда ты в последний раз был у психолога? Думаю, нам стоит продолжить... Я даже отложила немного денег.
Она вскочила с дивана, будто эта новость вернула ей силы.
Кристофер почувствовал, как внутри всё сжалось.
Он знал, как сильно Роуз хотела, чтобы он выбрался из своего кокона печали . Она боролась за него так, как никто другой. Но иногда это было слишком.
— Подожди, Роуз, — он поднял руку, останавливая её поток слов. — Мы ещё не настолько близки... Может, из этого ничего и не выйдет.
Слова прозвучали сухо, даже грубо. Он не хотел так говорить, но не знал, как выразить свои сомнения иначе.
Роуз медленно опустилась обратно на диван.
Некоторое время она просто смотрела на него. Потом мягко улыбнулась, её длинные рыжие волосы упали на плечи.
— Всё равно, я рада за тебя, — сказала она.
Она протянула руку, чтобы потрепать его по голове, но в последний момент передумала.
Кристофер взглянул на неё и замер.
Глаза... Эти глаза были точь-в-точь как у мамы.
Что-то сдавило грудь, дыхание перехватило.
Воспоминания хлынули, словно лавина.
Запах дыма. Крики людей. Взрыв.
Он снова увидел тот день.
Перед глазами замелькали обрывки картинок: детские руки, сжимающие мамину ладонь, ещё тёплую, ещё живую. Запачканную кровью, дрожащую. Голос отца, зовущий его по имени, но уже слишком далёкий, словно доносился из другого мира.
Резкая боль в голове выдернула его из воспоминаний.
Он сглотнул, моргнул несколько раз, прогоняя образ.
— Ладно... Я пойду, — пробормотал он, опустив голову. — Устал.
Роуз кивнула. Она не стала его останавливать.
Она умела чувствовать моменты, когда лучше оставить его в покое.
Поднявшись по лестнице, Кристофер вошёл в свою комнату и тихо закрыл за собой дверь.
Некоторое время он просто стоял, прислонившись к ней спиной, слушая гулкую тишину дома.
Ещё несколько часов назад он был среди тех, кто его понимал. Среди тех, кто знал, что значит быть другим.
А теперь снова одиночество.
Он шагнул к столу, где лежала стопка старых фотографий. Взял одну – потрёпанную, с пожелтевшими краями.
Родители.
Мама смеётся, обнимая его за плечи. Папа стоит рядом, положив руку ему на голову.
Ему было десять, когда их не стало.
С тех пор он чувствовал себя потерянным.
Будто часть его души осталась там, в том самом дне, полном ужаса и боли.
Но сегодня... сегодня что-то изменилось.
Сегодня он не был один.
Кристофер сжал кулаки.
Внутри зашевелилось странное чувство.
Это была не грусть. Не злость.
Надежда?
Он не знал.
Но теперь он хотя бы хотел узнать.