Глава 3. Миса
— Мамочка, а почему эта штучка пикает?
Миса лежала рядом с мамой, осторожно прижимаясь к её хрупкому телу. Её мама изменилась за последнее время: некогда округлое и тёплое лицо осунулось, как высохший осенний лист, а густые завитки волос исчезли, оставив после себя лишь тонкий пушок. Но для Мисы она всё равно была самой красивой на свете.
— Эта штучка отслеживает моё сердцебиение, — слабо улыбнулась женщина, кивнув на экран аппарата, на котором мерно пульсировала линия. — Видишь эти полоски? Это ритм моего сердца.
Миса прижалась головой к груди матери, прислушиваясь. Биение было слабым, но всё ещё здесь. Всё ещё живое.
В палату вошёл отец. В руках у него был букет, который он, как всегда, поставил в вазу на прикроватной тумбочке.
— Привет, мои девочки. Как вы?
Он пытался улыбнуться, но даже Миса, несмотря на свой возраст, понимала, что папа грустит.
Время шло, и Мису больше не пускали к маме. Она скучала. Считала дни. Хотела снова взять её за руку, услышать её голос, почувствовать тепло. Но вместо этого дом стал другим. Папа часто запирался в своей комнате, от него пахло чем-то резким и горьким, а глаза стали красными, как у неё после слёз. Он смеялся не так, как раньше, и его объятия стали слабыми, словно пустыми.
А потом настал день, когда мир окрасился в чёрно-белые тона.
День, когда маму положили в землю.
Миса не понимала, почему все вокруг плачут, почему папа не выпускает из рук белую розу. Почему мама просто лежит в ящике и не отвечает.
— Мама замёрзнет, — прошептала она, дёргая отца за рукав.
Тот только крепче сжал цветок в руке. Миса снова попыталась позвать маму, но ей не ответили.
А потом он тоже ушёл. Только по-другому.
Выстрел разорвал тишину, и дом, в котором когда-то жила любовь, погрузился в безмолвие.
Чёрно-белый мир стал чёрным.
— Миса, выпрями спину! — резкий голос тренера полоснул по воздуху, как нож.
Девушка резко вынырнула из воспоминаний, стоя у зеркала в балетном классе. Её ноги горели от усталости, а тело требовало отдыха, но она не осмеливалась даже моргнуть.
— Извините, — коротко ответила она и снова заняла нужную позицию.
Глаза в зеркале смотрели прямо на неё.
Такие же, как у мамы.
Только теперь в них не было ни тепла, ни детской наивности.
Только железная воля.
Только движение вперёд.
Она не могла позволить себе слабость. В мире, где всё зависит только от тебя, ты либо стоишь на ногах, либо тебя сбивают с ног. Она давно это поняла.
Но иногда, когда она слишком уставала, застывала на мгновение, её взгляд терялся в отражении. В тот момент, когда она становилась одной с музыкой и движением, в её голове вдруг всплывали воспоминания. Мама. Отец. Печальные моменты их прощания.
После ухода отца всё было так же, как раньше, мир казался чёрно-белым. И в этом сумраке она пыталась искать свою дорогу, пока не поняла, что её путь не такой, как у других. Но в тот вечер, когда она вдруг услышала голос в своей голове, который не принадлежал никому, всё изменилось.
Она почувствовала, как кто-то невидимый рядом, как чья-то холодная рука обняла её за плечо. В тот момент, когда она поняла, что способна не только слышать и видеть призраков, но и влиять на них. Они были повсюду, но она не могла скрыться. Призраки её прошлого не отпускали её. Отец. Мама. И даже те, кто пришёл после.
Она начала видеть их везде. В классе. В метро. В парке. Везде, где бы она ни была. Иногда они молчали, иногда шептали, иногда казались очень реальными. Но как только она пыталась приблизиться — они исчезали.
После окончания тренировки, когда Миса снова шла по пустым коридорам школы-интерната, в которой она жила уже несколько лет, её мысли были поглощены воспоминаниями. Она почти не замечала окружающий мир.
Тогда, после смерти родителей, её отдали в приёмную семью, но она долго не задержалась. Её не терпели. Она не доверяла. Всё закончилось так же быстро, как и началось.
Интернат стал привычной реальностью. Холодной, но понятной.
Миса свернула в сторону своей комнаты, но вдруг остановилась.
На кровати лежал белый конверт.
«Здравствуйте, Миса. Я знаю о ваших способностях, и мне нужна ваша помощь.
Приходите по адресу: Франклин-Хиллс, 20. В 19:00 в эту субботу.»
Она перевела взгляд на дверь, а затем снова на записку. Её сердце сильно забилось. Она почувствовала ту самую дрожь, которую испытывала раньше, когда её мир погружался в тьму. Это что-то было связано с её силой, её прошлым.
Нужно было идти. Нужно было понять, что на самом деле происходило.
Она выдохнула, подняла голову и направилась к выходу.