Ангел - стажер

Сгорбившись и изображая изнуренного тяжким трудом кураторства ангела, я медленно побрел к месту своего отчета. Зафиксировав взгляд на одной из панелей, потом, пройдя ее, на другой, потом на следующей... Только справа от себя. У меня и так уже в глазах рябило — вспомнился Макс, не к ночи будь помянут, с его свинством во время обучения меня мысленному блоку. Поведи я глазами по сторонам, мне больше никогда не придется ставить этот блок — мне бригада целителей понадобится, чтобы его снять.

Впервые за все это время бокс моего аналитика показался мне желанной тихой гаванью.

Как выяснилось, однако, ее бушующая аналитическая стихия тоже стороной не обошла. Мой аналитик сидел у себя за столом, уставясь в такую же панель. Интересно, она там только сейчас появилась или я ее раньше не заметил, потому что она действительно прозрачной была?

Сейчас по ней тоже плыли какие-то кривые — то разветвляясь, то переплетаясь, то резко меняя направление — и, слава Всевышнему, не так быстро, как на других панелях.

— Добрый день, — обратился я вслух к аналитику, — следующий отчет принес.

— Вот тебе еще на закуску, — обратился я мысленно к Стасу, — только это тебе перевернуть придется — я с тыла смотрю.

Аналитик взял у меня из рук отчет, не отрывая глаз от панели, потом коротко глянул на меня и кивком отпустил восвояси.

Стас икнул у меня в голове, уверенно добавив, что одной порции десерта будет вполне достаточно.

Я с готовностью приступил к выполнению обоих указаний, разворачиваясь к выходу из бокса.

В этот момент за спиной у меня что-то резко пискнуло. Вздрогнув, я обернулся и увидел выплывающий на стол аналитика бланк. Очень знакомый мне бланк. Строгое подчинение приказам вышестоящего руководства вдруг показалось мне неоспоримым достоинством.

— Подождите, — догнало меня уже в проеме выхода.

Не успев так быстро перестроиться, я подчинился и этой команде — замерев в вышеупомянутом проеме вполоборота к аналитику.

Внимательно изучая отчет целителей, он сделал мне, не глядя, нетерпеливо приглашающий жест рукой. Темные его побери, неужели он мой почерк уже узнает? Не получив от занятой этим вопросом головы никакого нового импульса, ноги на свой страх и риск принесли меня назад к столу.

— Насколько я вижу, — протянул аналитик, водя глазами по строчкам бланка, — на этом этапе обучения группы вновь выделились все те же два лидера, хотя и по разным качествам. Ваши наблюдения подтверждают этот вывод? — поднял он на меня, наконец, цепкий взгляд.

— В целом, да, — ответил я, глазом не моргнув.

Ни одним. Оба моих глаза старательно скосились на прозрачную панель, линии на которой вдруг пришли в лихорадочное движение. Они перераспределились, образовав широкую полосу с отстоящей от нее тонкой окантовкой сверху и снизу. Полоса состояла из нескольких почти полностью прямых линий, окантовка представляла из себя затейливые кривые.

— Вы внесли в отчет их подробную динамику на протяжении курса? — снова спросил меня аналитик.

— Да, конечно, — выдавил я из себя, испытывая легкое головокружение.

На полосу с окантовкой наложилась еще одна, другого цвета, и затем еще одна. В результате, полоса заиграла ... ну, почти всеми цветами радуги, а окаймляющие ее затейливые кривые сплелись в кружевном узоре.

— Вы не заметили ничего необычного в их поведении? — пробился к моему сознанию очередной вопрос.

Святые отцы-архангелы, у нас справедливость, краеугольный наш камень, еще существует? Как у Стаса, так инструкторов обвинять — а у целителей будьте любезны к аномалиям у студентов присмотреться! В обществе тех ненормальных «пациентов» аномалии у кого угодно появятся.

— Вы понимаете, — перевел я дух, поскольку свистопляска на панели аналитика немного замедлилась, — у большинства группы этот курс не вызвал никакого интереса. На их фоне поведение лидеров и, соответственно, их успехи могут показаться необычными. С моей же точки зрения, они просто ответственно отнеслись к своему обучению.

— Благодарю Вас, — произнес аналитик, отложив в сторону отчет целителей и помолчав. — Я ознакомлюсь с Вашим докладом чуть позже, и у меня могут возникнуть дополнительные вопросы.

К выходу я шел, глядя строго перед собой. Даже Стас этими беснующимися образами до отвала накушался, а в меня еще и добавку впихнули. Так что лучше мне спуститься к нему по лестнице, не спеша, глядя на блаженно однотонные стены и скрупулезно стирая в памяти свидетельства бурной деятельности аналитиков.

Не удержался я. Очень мне хотелось ... нет, очень мне было нужно побыстрее узнать, что он расшифровал в этих образах.

И проверить свой восстановившийся закон надобности.

И продемонстрировать Стасу, что однажды приобретенные опытным хранителем навыки никогда не забываются.

И к Татьяне срочно вернуться, пока мой кредит доверия ей не исчерпался, чтобы уравновесить возвращение другого проявления силы духа и воли.

Как оказалось, убедительно аргументируя надобность перенестись прямо к Стасу, я слегка промахнулся с точным определением пункта назначения. Материализовался прямо у него в кабинете, перед столом, за которым он сидел, положа на него ноги, сложив руки на животе и глядя прямо перед собой ничего не видящими глазами.

Вот этот последний момент я весьма недальновидно исправил. Еще и дальше пошел — бросился ловить его, когда он, взбрыкнув от неожиданности руками и ногами, кувыркнулся с кресла. Нужно говорить, где оказалась моя протянутая рука помощи?

— В дверь — нужно — стучать, — сидя на мне верхом и крепко захватив горсть моих волос, наглядно проиллюстрировал Стас каждое свое слово ударом моей головы о пол.

— Чтобы мне опять что-то в голову полетело? — глухо пробормотал я, закипая.

— Отличная мысль! — раздался у меня над головой торжествующий вопль, и железный захват на затылке исчез.

Повернув кое-как голову, я увидел его руку, тянущуюся к ящику стола. Вспомнив массивное папье-маше, голова воззвала о помощи, и дальше сработали рефлексы. Одним словом, перевыполнил я план по демонстрации Стасу приобретенных навыков. В частности, в его павильоне.

Я на нем сидел недолго. Во-первых, неудобно было — у него даже мышцы каменными оказались. Во-вторых, он не сопротивлялся. И в-третьих, я вспомнил притчу о том, что вскочить тигру на спину нетрудно, а как с нее спрыгнуть — это вопрос.

— Слушай меня внимательно, — решительно проговорил я, удерживая его руки за спиной. — Начиная с сегодняшнего дня, ищи себе другого мальчика для битья.

— Где насобачился? — выдохнул он.

— Не твое дело, — отрезал я.

— Мои, что ли, выдрессировали? — хмуро поинтересовался он.

— Не выдрессировали, а научили, — уточнил я. — В знак благодарности. Которая тебе неведома. Я тебе все наши открытия передал. Я тебе всех твоих обучил. Я тебе сегодня транслировал под угрозой полного разоблачения. И одновременно на вопросы аналитика отвечал. Мне вообще сегодня не нужно было к тебе спускаться. А меня мордой в пол?

— Слезь, — буркнул он.

Я встал с него и отступил в сторону. На один шаг. Если снова бросится, лучше сразу — у меня еще пара приемов в запасе есть.

Стас медленно поднялся, отряхнулся, подвинул отъехавшее в процессе нашего выяснения отношений кресло и опустился в него. Старательно не глядя на меня.

— А чего хотел-то? — бросил он, упорядочивая разбросанные бумаги на столе.

— Ты что-то понял в том, что я тебе передал? — спросил я, обходя стол, чтобы оказаться с ним лицом к лицу.

— За полчаса? — вскинув голову, вытаращил он на меня глаза. — Я тебе что — искусственный интеллект?

— Так отдай интеллекту, — предложил я, нарочито проигнорировав слово «искусственный».

— Это еще кому? — насупился он.

— Тоше, — изменил я в последний момент имя.

Что-то подсказало мне, что упоминание темного гения мгновенно положит конец нашему перемирию.

— Я подумаю, — буркнул он.

— Ладно, я пошел, — устало произнес я, направляясь к двери.

— Кто у вас после целителей? — послышалось у меня за спиной.

— Администраторы, — ответил я, оборачиваясь.

Он пренебрежительно махнул рукой.

— А, там точно делать нечего, — прищурился он с хищной усмешкой. — Давай я через пару дней к вам туда выберусь — еще помахаемся?

— Я подумаю, — тщательно скопировал я его интонацию.

Когда я поднимался к выходу из административного здания, до меня, наконец, дошло, что только что случилось. Я оседлал главного Ангела-карателя — и получил в ответ не показательную порку, не одиночное заключение до конца вечности, а приглашение продолжить соревнование.

Я почувствовал, что могу, даже не запыхавшись, горы свернуть.

Внештатники, похоже, тоже. На этот раз они даже для проформы не стали мои документы смотреть — сразу отмашку проходить дали.

Так что примчался я к Татьяне в отличном расположении духа. Она, правда, тоже драться попыталась, когда я пошутил насчет корректировки ее результатов, но после Стаса я урезонил ее одной левой. В прямом смысле — обняв ее ею. И крепко зажав правой ее руки. Пока она твердо не заявила мне, что мы идем в хранители и только в хранители. После чего моя правая рука охотно присоединилась к левой.

От этого долгожданного события нас отделяла всего лишь финишная прямая. У администраторов я не ожидал ни опасностей, ни подвохов, ни особых открытий — любое из них оказалось бы похороненным под лавиной отчетов, объяснительных записок, заявок, списков и цифр.