Ангел - стажер

Наши воспоминания я передал бригаде чистильщиков памяти прямо на следующий день после их эксперимента над Тенью. Разумеется, они двумя руками ухватились за возможность докопаться до природы и механизма нашего противоядия!

В тот день, когда Татьяниной группе объявили результаты, я немного задержался.

— Вот, хотел на прощание узнать, — произнес я, заходя в палату чистки памяти, — как у вас дела продвигаются.

— Вы предоставили нам очень ценный документ, — ответил мне единственный находящийся там целитель — тот, который первые переговоры со мной вел. — В частности, его человеческая часть. Мы редко сталкиваемся с так называемыми нормальными людьми, особенно посвященными в факт нашего существования. Ход их рассуждений — это просто кладезь информации. Пожалуй, мы будем изучать Ваш документ существенно глубже, чем изначально планировали.

— Да пожалуйста, — пожал я плечами, и добавил задумчиво, словно эта мысль только что пришла мне в голову: — Завтра буду отчет по вашему курсу сдавать — могу отнести еще один экземпляр в ваше центральное отделение. Для ускорения изучения.

— Мы были бы Вам чрезвычайно признательны, — загорелись у целителя глаза.

— Только вы предупредите на пункте пропуска, — небрежно бросил я, берясь за ручку двери, — что я вам рабочие материалы несу. Чтобы время на объяснения не тратить.

Целитель заверил меня, что внештатники будут поставлены в известность об уникальности находящегося у меня документа и его чрезвычайной важности для науки.

Подготовив свой очередной визит в административное здание всесторонне и всеобъемлюще, я простился с Татьяной намного спокойнее. Чего нельзя было сказать о ней.

Я не стал решительно развеивать ее опасения. Во-первых, пусть подумает — и поглубже — где следует проявлять свои таланты, а где нет. Во-вторых, я просто не мог рассказать ей о своей договоренности с целителями — иначе пришлось бы также сообщать ей и об эксперименте над Тенью, и о его последствиях. Он, слава Всевышнему, уже совсем отдалился от нас, и будить ее любопытство мне совсем не хотелось. Чтобы не поставить под угрозу мое полное ей доверие.

О последнем я напоминал себе всю дорогу к административному зданию. Не часто — каждые шагов двадцать. Для разнообразия я начал менять формулировку этого напоминания и примерно на десятом варианте обнаружил, что мучительно подбираю рифму к слову «достойна». И ничего подходящего в голову не приходит. Вот же довел, словоблуд темнокрылый!

Чтобы отвлечься, я вызвал Стаса. Для уточнения, какие именно панели у аналитиков ему фиксировать в памяти. Судя по всему, он и с моим первым уловом еще не разобрался — сказал, что ему подойдет все, до чего я смогу добраться.

— Ладно, — немедленно решил я воспользоваться его редкой уступчивостью. — И еще: ты можешь мне сказать, на каком этаже целители располагаются?

— Зачем они тебе? — вполне ожидаемо взялся он за свою привычку отвечать вопросом на вопрос.

— Хочу им наши воспоминания забросить, — не единым звуком не погрешил я против правды.

— А как ты их пронесешь? — полностью перехватил он у меня инициативу.

— Ну, ты же сказал, чтобы я сам эту проблему решал, — с особым удовольствием напомнил ему я, — вот я и договорился.

— С внештатниками? — Голос у него зазвенел металлом.

— Стас, какая тебе разница? — охотно вернул я ему его же манеры. — Ты можешь просто сказать, где целителей искать?

— Твои договоры обычно всеобщей мобилизацией заканчиваются, — проворчал он. — Этажом выше энергетиков.

— А энергетики где? — озадаченно нахмурился я.

— Так мы же вместе у них были! — удивился он. — Когда Марину после аварии к источнику жизненной силы подключали.

— Стас, мы у них просто оказались, — нетерпеливо произнес я. — Я тогда своим законом надобности воспользовался.

— А сейчас что — разучился? — насмешливо бросил он. — Или, может, не так уж тебе нужны целители?

Я остановился как вкопанный. В первое после нашего перехода в родные пенаты время этот мой закон действительно перестал работать, и я отбросил его, как исписанную ручку. Но с тех пор многое изменилось, и с момента возвращения Татьяниной памяти мне ничего не было нужнее, чем отвлечь от нее внимание.

— Спасибо, Стас! — от всей души подумал я.

— Стоять! — бряцнуло у меня в голове не просто металлом, а закаленной сталью. — По прохождению каждого этапа докладывать обстановку. Нет, каждые полчаса.

Я выторговал у него все же каждый этап моей миссии. У аналитиков опять могу застрять, а умением разделять мысли и слова отцы-архангелы так и не снабдили. Наверно, им чувство юмора не позволяет на настоящие просьбы реагировать — только на случайно вырвавшиеся мысли.

Первый доклад Стасу я сделал существенно раньше, чем через полчаса. Внештатники с кислым видом проверили мои документы и оживились только при виде объемного тома наших воспоминаний. Я напомнил им, что он содержит описание уникальных случаев общения с людьми на земле — каковое с огромным нетерпением ожидают в подразделении целителей.

Старший караула все же пролистал наш труд, задерживаясь на каждом названии. Слава Всевышнему, подумал я, что я догадался в свое время все главы именами их авторов обозначить — в родных пенатах такая идентификация не принята.

Попав, наконец, в здание, я коротко отрапортовал Стасу: «Прошел внештатников, все в порядке» и тут же отключился, тщательно сосредотачиваясь.

Мне очень нужно попасть к целителям...

Ничего не изменилось. Бдительные отцы-архангелы старательно проигнорировали мое прямое обращение. Придется-таки Стаса опять просить направить заблудшего ангела. И насмешки выслушивать. Я мучительно зажмурился. И вдруг вспомнил: мой закон надобности работал только тогда, когда я полностью отключал зрение и слух и подробно аргументировал свою просьбу.

Мне очень нужно попасть к целителям, чтобы выполнить данное Татьяне обещание отвлечь от нее внимание...

Открыв глаза, я обнаружил себя на том же месте. Тяжело вздохнув, я поплелся вверх по лестнице. Значит, все-таки исчерпалась моя уникальная способность — вот только на телефон остатков ее и хватило. Спасибо и на этом, подумал я, вспомнив, как жизненно необходимо была мне тогда надежная связь с землей.

И снова остановился, вспомнив кое-что еще. Мне всегда нужно было подробно аргументировать именно свою личную надобность.

Мне очень нужно попасть к целителям, чтобы отвлечь внимание от Татьяны и, следовательно, не застрять вместе с ней у целителей, растрачивая впустую непревзойденный талант хранителя...

Этаж целителей я узнал, как только открыл глаза. У нас, хранителей, всегда было пустынно. У внештатников и карателей тоже, в чем я имел несчастье лично убедиться. А вот этаж целителей поразил меня еще в тот мой первый визит к ним, когда мы с Тошей готовились Галю назад отвоевывать — у них по коридорам постоянно сновали туда-сюда сотрудники.

Выяснив у одного из них, где искать их руководителя, я постучал в указанную мне дверь. Я и хозяйку кабинета сразу узнал — с ней мне довелось встретиться на заседании контрольной комиссии, на котором судьба Тоши решалась, когда он Галю чуть не потерял и мне его на поруки всучили.

На этот раз, правда, меня совсем другой прием ожидал.

— Вот, принес, — протянул я ей наши воспоминания, подойдя к ее столу.

— О, наконец-то! — живо отозвалась она, вставая и с нетерпением открывая наше творение. — Я уже наслышана об этом документе. Честно говоря, не ожидала такой предупредительности от хранителя — не очень-то вы нас жалуете, когда приходится вашим людям неотложную помощь оказывать.

— Да что Вы! — широко улыбнулся я. — Это мы себя не жалуем, если нашим людям приходится неотложную помощь оказывать.

— И все же, — с тонкой усмешкой кивнула она, — мы высоко ценим Ваш жест. Если Вам когда-либо понадобится наша помощь, обращайтесь без малейшего стеснения.

— Спасибо, — поблагодарил ее я. — Собственно говоря, хочу поймать Вас на слове.

— Да? — Она чуть склонила голову к плечу.

— Насколько я понимаю, Вы тоже отправляете отчет в аналитический отдел? — произнес я с еле-еле выраженной вопросительной интонацией.

Руководитель целителей снова кивнула, но уже без улыбки.

— У одного из обучающихся в группе новичков, которая только что закончила курс обучения в вашем павильоне, — продолжил я, — стоят максимальные баллы практически по всем дисциплинам. Вы не могли бы немного занизить их?

Стоящая передо мной невысокая женщина-ангел не спеша положила наши воспоминания на стол перед собой и выпрямилась, мгновенно преобразившись. На меня — снова как в прошлый раз — с холодным гневом взирала представитель руководящего звена ангельского сообщества.

— Вы отдаете себе отчет в том, что говорите? — негромко и отчетливо произнесла она.

— Вполне, — уверил я ее. — Здесь, — указал я на лежащий перед ней том, — речь идет как раз об этом обучаемом. Мы стараемся избежать любого повышенного интереса к нему — интереса, который может коснуться и вас.

Она резко отодвинула наши воспоминания в мою сторону и села за стол.

— Боюсь, нам придется отказаться от Вашего любезного предложения, — сухо бросила она, больше не глядя на меня.

— Это не предложение, это — просьба, — снова подвинул я наш труд к ней. — Часть Ваших сотрудников уже ознакомилась с этой историей. Свяжитесь с ними, передайте им эту просьбу, спросите их, оправдана ли она.

Она подняла на меня оценивающий взгляд.

— Только ... если можно ... — быстро добавил я, — выражайтесь иносказательно. Открытые каналы уже не безопасны.

В ее взгляде появилось профессиональное терпение.

— Мне кажется, Вам весьма не помешала бы наша специфическая помощь, — размеренно и умиротворяюще произнесла она.

— Вы правы, — кивнул я, — нам нужна Ваша помощь. Насколько, Вы поймете, когда прочитаете всю историю. А потом задайте себе вопрос: почему человеку вычистили всю память, а его хранителю — нет.

Она опять опустила глаза, нахмурившись и бессознательно поглаживая наши воспоминания. Затаив дыхание, я ждал.

Через несколько очень долгих минут она снова глянула на меня. Пристально и молча. Все также без единого слова, она достала из папки у себя на столе какой-то бланк и еще один — из ящика.

— Перепишите результаты группы, — совсем тихо сказала наконец она, — внеся нужные Вам изменения. Предупреждаю, — подняла она руку, когда я открыл рот, — если подлог обнаружится, ответственность за похищение нашего отчета и замену его другим будет возложена на Вас.

Я молча кивнул, вытаскивая ручку.

На лестницу с этажа целителей я вышел ногами и привалился без сил к стене. Хоть бы они повыше располагались, а то до аналитиков не доползу. Тьфу ты, а зачем мне куда-то ползти? Я снова зажмурился, сосредотачиваясь на своей чрезвычайной надобности попасть в аналитический отдел, чтобы... Зачем? Да нет же, не прямо в отдел, а к их двери — чтобы мой закон надобности остался в тайне и моя задача хранителя Татьяны и агента Стаса в одном лице оказалась выполненной.

Вот хорошо, что я о нем вспомнил. Лучше прямо сейчас отрапортовать, что прошел целителей, а то потом еще рявкнет в голове в самый неподходящий момент.

Стас не преминул еще раз напомнить мне о необходимости тщательно запоминать все, что мне на глаза попадется.

Первыми в зале аналитиков на глаза мне попались ближайшие к двери прозрачные панели. Какая-то у них необычно бурная активность в тот день оказалась — все видимые мне изображения метались на панелях, словно с цепи сорвались.

Глаза у меня тоже заметались от одной панели к другой, и через пару минут я понял, что в этом наслоении образов Стас точно никогда не разберется. И нетрудно догадаться, кого он в этом обвинит.

— Тут какой-то ажиотаж, — быстро подумал я, вызвав его, — так что принимай репортаж прямо с места событий.