Танцы на стекле

Луна, такая яркая и круглая, озаряла бескрайнее черное небо. Она уже отдалялась со дня Зарождения Фейрилэнда, но все еще казалась Марселле, прожившей всю жизнь в людском мире, неистово огромной. Звезд на небе совсем не было, и всю черноту освещала лишь луна. Вокруг стояла полная тишина, словно в мире исчезло все живое.

Перед Марселлой, сидящей на омытой недавним дождем траве, виднелись очертания черных в ночи деревьев и прямой дороги. За темным лесом торчали пики домов Фейрилэнда, а на холме, словно возглавляя Дворы, стоял величественный Дворец, казавшийся пугающим во мгле.

Грубая ткань платья совсем не согревала, и Марселла замерзла на прохладном ветерке после дождя. Ее волосы все еще не высохли после того, как они с Кассандрой промокли под ливнем, возвращаясь после раздачи листовок в склеп. Крупные кудри развевались на ветру и били Марселлу по плечам. Холодное лезвие кинжала, которое Марселла не могла отпустить даже сейчас, жгло ногу. Ноги озябли в ботинках, на одном из которых уже отрывалась подошва, когда Марселла случайно упала сегодня. Увидь ее сейчас Линнет, ужаснулась бы, в каком отвратительном наряде ходит ее падчерица. Марселле стало смешно от собственных мыслей: мачеха вряд ли вспоминала о ней.

Амелота отнесла сегодня Маро письмо с выражением соболезнования насчет смерти Марселлы, и теперь шпионка только и думала о том, как отреагировало ее семейство на смерть девушки. Маро, скорее всего, в гневе порвал письмо и хищно оскалил клыки, недовольный развитием событий, Линнет даже бровью не повела, Алдис обрадовался, Ониши, может быть, плакал, если, конечно, кто-то удосужился рассказать ему о смерти Марселлы. Но больше всего Марселла надеялась, что Аннет и Д'арэн не поверили в эту смерть, надеялась, что они почувствовали ее ловушку для Маро и знали: она еще жива. Из всей большой семьи она обожала лишь свою старшую сестру и одного из старших братьев и не хотела, чтобы они страдали.

Еще Амелота принесла им от купца дорогих нарядов. Впрочем, они лишь выглядели дорого, качество ткани оставляло желать лучшего. Амелота единственная из всей компании, которая не унывала. Марселла за все тяжелое время, когда они прятались, ни разу не видела слез Амелоты, хотя они пережили достаточно потрясений и страхов. Амелота так просто сбежала из своей семьи, пожертвовала безопасностью, отказалась уезжать со своим отцом в Северную Ормандию, а осталась помогать Фейрилэнду. Правда ли ее так не любили родные? Наверное, до двенадцатой дочери в семье просто не было никакого дела. Амелота обладала неплохими целительными навыками, умела варить снадобья и лечебные мази. Север небогат растениями, но Амелота умело обращалась с ними и вызывала уважение. Она выхаживала их всех, словно мать своих птенцов.

Марселла и Кассандра раздали листовки прислуживающим при дворе мужчинам. Они отправились в паб в Неблагом Дворе. Опасное дело для двух девушек, но они постарались максимально скрыть тела и лица, чтобы не привлекать лишнего внимания. Там вычислить гвардейцев из армии короля не составило труда, они выделялись манерой поведения, говором и пуджи в карманах. Кассандра все равно привлекала взоры мужчин, но это даже сыграло на руку. Все прошло удачно, и ни один из них не разозлился, прочитав текст в листовке, хотя все были достаточно умны, чтобы понять истинный посыл. Один, правда, попытался выяснить, кто зачинщик бунта, но девушки сказали, что не знают, а то, что они сами все это проворачивают, те бы в жизни не поверили.

Нортон пробрался в Замок и взял оттуда меч, а также несколько кинжалов (два для Марселлы, два для Джексона, два для Амелоты, один для Кассандры и один для Араэль для самозащиты). Марселла, любившая оружие, не могла наглядеться на острые клинки и дорого украшенные рукоятки. Оружие и правда идеально ложилось в руку любому и рассекало воздух со свистом. Даже у Маро не было таких проворных кинжалов и опасных мечей. Все это оружие аккуратно сложили в склепе, но Марселла со своим кинжалом так и не рассталась, предпочитая носить оружие при себе всегда.

И теперь в склепе все уже давно спали, набирались сил. Многих мучали кошмары и неспокойные сны, они ворочались на одеялах и стонали от воспоминаний прошлого. Марселла выбралась наружу подышать свежим воздухом, потому что Джексон еще не спал и мог ей открыть дверь. Он читал у слабого огня факела книгу, принесенную Нортоном из Замка. Спал шпион меньше всех: он честно признался Марселле, что его еще одолевают кошмары тех дней, когда люди Несбитта выпытывали из него информацию с помощью физической силы. И стоило Джексону закрыть глаза, он видел реки крови и хищные глаза врагов, очередные ножи и снова будто ощущал ту боль и крики.

Марселле же снилось многое. То почудится тень сестры, колышущаяся на периферии сознания, то их битвы и сражения, то задания, то раны и кровь. Потом ей вдруг снятся люди, которые бежали из Дворца при перевороте, меч, который пронзил ее живот. Все перемешивается и снится по новой.

Кассандра часто плачет во сне, безмолвно, совсем незаметно, но, если подойти, можно увидеть дорожки от слез на ее фарфоровых щеках. Амелота может внезапно заговорить во сне или даже сесть. Араэль уже кричала во сне. Она уснула первая и разбудила остальных спустя несколько минут. Ей дали успокоительное и снотворное и уложили спать обратно. Один Нортон никогда ничего не говорил, не плакал и не кричал: он лишь хмурил брови и беспорядочно возился по постели, словно ища подходящую для сна позу.

Марселле стоило только на минутку представить, как их всех травмировали события жизни, как им больно и страшно, что становилось невыносимо, и она скорее пыталась петь про себя детскую песенку или настукивать мелодию, лишь бы выкинуть из головы страшные мысли.

Ей часто становилось неуютно в своем теле, и мороз пробирал по коже. Марселла понимала, что сейчас они действительно в полной безопасности, пусть и не обладают достаточным количеством ресурсов и провизии, зато в склепе их никто не тронет. Если у них получится провернуть переворот в Фейрилэнде, все оружие опять направится на них.

Марселла тяжело вздохнула и устремила взгляд в небо. Луна не могла дать ей совета, отчего хотелось разрыдаться. Рядом не было Аннет, которая все детство помогала и сказала бы, как поступить и сейчас. Ей совсем не к кому бежать, поплакаться в жилетку и сказать, как же сильно она боится на самом деле.

Шпионка прекрасно понимала, что совершает ошибку. Нортон подтвердил ее переживания, что Кассандра совсем не подходит на роль королевы. Да, народ может поверить в нее и начать доверять, но сама ожиданий она не оправдает. Кассандра попросту не представляет, как управлять целым королевством, вести переговоры с правителями и народом. Покрывать королеву всюду не получится, их обман о правлении за спиной быстро вскроется, и станет только хуже.

Но что делать Марселле? Совершать ошибку, потому что нет выхода? Но ведь на ее плечах ответственность за весь Фейрилэнд! Как она может поступить неправильно, если знает – это решение неверно? Но решений и правда нет. Не может же Марселла за пару недель обучить Кассандру тому, чему учат королевских детей с малых лет? Свергать всю династию Драммондов она тоже не собирается, да и Марселла заключила выгодный договор с младшим принцем.

Марселла опять тяжело вздохнула и поднялась с мокрой травы. Отряхнув юбку, девушка побрела в сторону входа в склеп. Оглядевшись, она тихо постучала по металлу, запрятанному в траве. Спустя минуту ей открыл Джексон и помог залезть внутрь.

– Все спокойно? – шепотом спросила Марселла, оглядывая лежащие на одеялах тела друзей.

– Девушки спят спокойно, на Араэль подействовало снотворное, но Нортон... Ворочается, кряхтит, вздыхает. Непохоже на него. Видимо даже у младшего принца сдают нервы.

– Ты не будил его? – нахмурилась Марселла, подходя к Нортону. Джексон отрицательно покачал головой. Принц опять перевернулся. Его черные брови были нахмурены, длинные губы изогнуты, на лбу проступает пот.

Только Марселла говорила, что Нортон спит безмятежно, как выяснилось, ему неспокойно. Марселла легонько коснулась его лба, руку обдало жаром, словно она сунула ее в кипяток. Лицо Нортона исказилось гримасой боли. Его губы приоткрылись, и Марселла подумала, что разбудила его, но он только тихо зашептал.

– Несбитт... Не нужно выбора, Несбитт, я прошу... Зачем я тебе, брат... Зачем мне она, брат? Не заставляй выбирать, прошу... – и вновь перевернулся, отворачиваясь от Марселлы.

– Он бредит, – испуганно выпалила Марселла. – Принеси успокоительное, жаропонижающее и воды. Я разбужу его. Неужели простудился из-за перепадов температуры? Или мало ел? Нортон, придурок... – процедила Марселла и села рядом с ним на колени.

Крепко схватив его за плечо, девушка перевернула Нортона лицом к себе, а затем тихо позвала его по имени. Принц не отреагировал, и Марселла легонько похлопала его по плечу. Принц вздрогнул, но все еще не проснулся. Марселла, наученная опытом жизни, знала: Нортон спит, как мертвец. Закатив глаза, Марселла еще раз толкнула парня, и тот зашевелился, подавая признаки жизни. Джексон принес лекарства и воду.

Нортон открыл глаза и прищурился. Рядом с ним на коленях сидела Марселла, за ней стоял Джексон. Он приподнялся на локтях, нахмурился и, кашлянув, спросил.

– Что-то случилось? Пора вставать? В чем дело? – зашептал он.

– У тебя жар, – покачала головой Марселла и опять прикоснулась ладонью к его лбу. – Ты бредил во сне.

– Да? – удивленно переспросил Нортон, словно не ожидал от себя такого. – Наверное, приснилось что-то нехорошее... – он фыркнул, и его черные глаза потемнели еще сильней. – Неважно. Ложитесь спать. Марселла, тебе нужно выспаться, а от тебя пахнет травой. Ты поднималась наверх?

– Навещала любовников, – саркастично ответила Марселла. – Выпей воды, – она подала ему кувшин, который, к удивлению, он принял без отпирательств. Марселла смотрела на Нортона, растрепанного, измученного, но готового биться, и не понимала, почему он считал, будто за Кассандрой пойдет народ, а за ним не встанет ни единый человек. Он ведь принц, и пусть Марселла сама считала его жестоким, она бы пошла за ним. Эта мысль почему-то смутила ее, и девушка покраснела. Конечно, она всего лишь сравнивала его и Несбитта, но все же...

– И лекарства? Я хорошо себя чувствую, Марселла.

– Пей и не перечь мне, иначе насильно залью их тебе в глотку, – устало пробормотала она. Внезапно сонливость накатила с особой силой, и Марселла зевнула. Нортон выпил лекарства и лег обратно. Джексон унес кувшин.

– Зачем ты разбудила меня? – внезапно спросил Нортон. Его черные глаза смотрели прямо на Марселлу, словно желали прожечь ее насквозь. Марселла не ловила его глаза.

– Ты мучился, – честно ответила она. – Надеюсь, не заболел. Что тебе снилось, Нортон?

– Не хочу говорить, – опять нахмурился он. – Всякие гадости.

– Спи, пожалуйста, спокойно, – тихо прошептала Марселла, прикрыв глаза. Она все еще ощущала взгляд Нортона на себе. – Нам все нужные полные сил бойцы, мы не можем расклеиться сейчас.

– Я не подведу, – также тихо ответил принц. Тут кто-то коснулся плеча Марселлы.

– Ложись спать, – твердо заявил Джексон. – Уже поздно, и ты расклеишься первая, если не поспишь.

Марселла открыла глаза и обернулась. Джексон грозно нависал над ней и явно был непоколебим в своем решении. Девушка вздохнула и поднялась с колен. Джексон еще раз коснулся лба Нортона и провозился с ним какое-то время, пока Марселла отправлялась спать.

Нет, это она не подведет всех. Марселла не позволит себе совершить ошибку.