Глава 4
Нортон никак не может уснуть. Он все ворочается на шерстяном одеяле, расстеленном на полу склепа, и думает о жизни. Он так погружен в свои мысли, что ни о каком сне не может идти речи. Он устал, можно сказать, вымотался от стресса, переживаний, плохих новостей. Нужно выспаться, чтобы суметь держать себя в руках, иметь возможность пользоваться своими силами, чтобы защитить друзей. Но сон никак не поглощает его. Его мысли заполняет кое-кто другой.
Он слышал тихий шепот сестры, когда она обещала постелить ему и Марселле в разных частях комнаты. Кассандра сдержала обещание. Обычно сестра поддерживала Нортона, шутила про них с Марселлой и никак не реагировала на взаимоотношения, похожие на эмоциональные качели, но сегодня... Неужели Нортон переступил черту дозволенного? Что плохого он сделал? Взял ее за руку?
Но у Нортона был мотив, он не хотел, чтобы Марселла упала в полной темноте и разбилась. Он просто провел ее по коридору в склеп, разве можно считать этот поступок нахальным и пошлым? Да, его ладонь горела в прикосновениях к девушке, а по телу шла мелкая дрожь, но он сомневался, что Марселла тоже это чувствовала. Она смутилась лишь потому, что на них многозначительно посмотрела Кассандра. Марселла ненавидела принимать от Нортона помощь, и он это знал.
Нортон закрыл лицо руками. В полной темноте ничего не изменилось. Тишину нарушал лишь едва различимый храп Джексона. И хотя Нортона закрыл глаза, перед ним все еще стояла Марселла, а ее ладонь была в руке Нортона. Нежная кожа чересчур правильно смотрелась рядом с грубым бледным принцем. Ее коричневые кудрявые волосы, которые он так редко видел распущенными, струились по плечам. К ним все время хотелось прикоснуться, но Нортон не мог себе этого позволить. Карие глаза Марселлы в последнее время казались такими проницательными. Они подмечали любую перемену эмоций, спектр чувств на лице и в движениях, что пугало принца. Ему, в их ситуации, от стресса тяжело было скрывать эмоции. Но в некоторые моменты привычно серьезные карие глаза превращались в нежные и ласковые. В них читалась безмятежность. Тогда лицо Марселлы словно озарялось светом, расслаблялось, и она превращалась в обычную юную девушку, не знающую хлопот дворцовых интриг.
Марселла ловко использовала оружие, но сохраняла грацию, и ее фигура изящно рассекала любые пространства, будь то улица, Дворец, Замок или подземелье, где они обитали. Нортону казалось, что в любой одежде, будь то шикарные платья или холщевые наряды с рынка, мир озарялся светом, когда Марселла появлялась рядом. Она умудрялась совмещать в себе серьезность, собранность, гордость, жестокость, ответственность едва ли не за весь Фейрилэнд и доброту, душевность и нежность. Она стала лучиком света в этом темном царстве. Темном царстве жизни Нортона.
И вот сейчас, получив свободную минуту, которую каждый был готов потратить для сна, он лежал и думал о Марселле, о тех совместных воспоминаниях, которые, возможно, больше не случатся в их жизни. Нортон отчетливо помнил, как во время нападения на Дворец (как выяснилось, гвардии Несбитта) он ринулся использовать темную материю, чтобы спасти, как он себя уговаривал, друзей и родных, но на деле побежал ради Марселлы. Нутром почуяв, что именно ей грозит опасность, Нортон использовал темную материю, не думая ни секунды. В ту минуту он был готов перебить весь Дворец, поднять его на воздух, так ярость поглотила его, словно кто-то посмел тронуть то, что принадлежит ему. Но Марселла не была вещью, не являлась его собственностью, но Нортон не пожалел о своем поступке, потому что...
Потому что спустя мгновение раненная и обессиленная Марселла лежала в его объятиях и плакала навзрыд. Нортон прижимал ее одновременно сильное и хрупкое тело к себе. Счастье, что она жива, побеждало страшный пылающий в душе гнев. И он был готов плакать вместе с ней, но позволить себе такого не мог.
Потом в голове Нортона отчетливо мелькают картинки их душевного диалога на балконе, когда он курил одну за другой сигарету, чтобы скрыть дрожь в руках и громко стучащее сердце. Он наставлял ее голосом учителя, а сам внутри весь пылал, и какой-то странный шепот в голове твердил, чтобы он поцеловал девушку. Марселла была совсем рядом с ним, стояла, такая гордая и красивая, но Нортон не шевелился. Он лишь мог подарить ей этот цветочный запах сигарет, который пропитал его одежду.
А потом все вмиг рухнуло. Нортон предал ее. И пусть в своей голове он пытался ее спасти, на деле подорвал их хрупкую связь и оборвал возможность дальнейших отношений. А голос в голове становился только громче с каждым днем. Ситуация в их отношениях только хуже. Тюрьма и переворот, эти дни смешались в один и превратились в кошмар. Нортон кричал и рвал волосы, он доказывал сам себе, что был вынужден приказать запереть в темнице Марселлу ради ее благополучия, чтобы она переждала восстание там и не пострадала. Нортон был уверен: ее спасут, но надеялся, что это произойдет после переворота. Впрочем, он недооценил друзей Марселлы и ее рвение помогать Фейрилэнду.
Пьяный на празднике Нортон, конечно, ее не видел, но знал, что ей пришлось в ту ночь несладко. И после этого все пошло кувырком. Он часто, привязанный к стулу, успокаивал себя, что все так и должно закончиться, Марселла ненавидит его, как в самом начале, значит такова истина их отношений. Однако душа никак не хотела принимать эту истину.
И впервые Нортон начал ощущать неприязнь к брату. Он знал: Несбитт отвратительный человек, он постоянно поступает плохо, но он воспитывал Нортона, подарил ему и Кассандре более-менее спокойное детство в Замке. Теперь же Нортон представлял, сколько боли Несбитт причинил Марселле, как он касался ее и пренебрежительно относился. Нортону резко захотелось вернуть ту же боль брату, отомстить за девушку, ведь Марселла особенна.
Сначала Нортон верил, что она лишь тень Джулии, но позже понял: Джулия тень Марселлы. Марселла намного могущественнее сестры, их схожесть лишь в упрямстве. Наверное, Марселла так сильна, потому что половинчатая, потому что связана пророчеством, но все же Нортон уверен: не будь этих сил у Марселлы, она все равно обладала бы бескрайним могуществом.
И хотя юный романтичный Нортон любил Джулию, та девушка давно умерла. Появилась Марселла, перевернувшая его судьбу и жизнь Фейрилэнда с ног на голову. И принц успел уверить себя за часы раздумий: он никогда не поступит с Марселлой так, как поступил с Джулией, даже если та будет умолять его на коленях, полная мыслей о благополучии Фейрилэнда. Нортон понял: он готов пожертвовать Фейрилэндом, Кельтлэндом, всем миром ради этой девушки. Он сможет убить любого, чтобы Марселла жила счастлива.
Нортон не совсем понимал, как все произошло. Ведь сначала они и правда испытывали жгучую ненависть друг к другу. Все эти конфликты с Лоцеа, Нортон запирал Марселлу в башне, а затем тихие разговоры и неловкое общение заставили в нем встрепенуться яркие чувства. Он не винил Марселлу в том, что эти чувства разгорелись в нем одном, что жар испытывает он один, а она проклинает его за предательства. Марселла и правда всегда была честна с ним, пусть полна колкостей и сарказма. Нортон не заслуживает ее, но все равно будет рядом, чтобы молча наблюдать за ее жизнью и в любую минуту прийти на помощь, которую Марселла ненавидит.
Конечно, Нортон будет молчать о чувствах, о том, что переживает его душа и мысли, о том, что, уставший и измотанный, он не может уснуть, потому что любит лучшую в мире девушку. И любой посторонний сказал бы: Марселла недостойна Нортона, ведь она шпионка, исполнительница грязной работы на Фейрилэнд, но Нортон знает истину: он недостоин прекрасной Марселлы, а потому будет вечность молчать и лишь принимать ее колкости за самые сладкие комплементы.
Нортон сел на шерстяномодеяле. В темноте склепа он разглядывал лишь легкие очертания гроба и своихспутников. Марселла спала у противоположной стены, но ее присутствие ощущалосьсовсем рядом. Нортон улыбнулся мгле и лег обратно. Интересная вышла история:завидный холостяк, принц королевства, навсегда останется одинок лишь потому,что вместе с клятвой, данной шпионке, он отдал ей свое сердце.