Глава 3
Марселла, стоя напротив своего отражения, яростно размахивает кинжалом. Ей кажется, что она потеряла все свои навыки, пока болела и пыталась спастись от жестокости дворцового переворота. Складывается впечатление, что Маро бы сейчас сильно кричал, увидев неуклюжесть в движениях Марселлы. Девушка плотно сжимает губы, до крови кусает изнутри щеки, лишь бы терпеть зуд в руках, скользящий металл и боль в кистях. Потерять способность сражаться – потерять себя. Марселла этого чересчур боится.
К тому же, гнева в связи с ситуацией в ее жизни хватает. Опять приехал Несбитт. Он и его охрана во главе с Алдисом поднимают каждый камень в Замке. Похоже, они все еще уверены, что беглецы именно здесь. Да и, наверное, кража двух ценных людей из Дворца королю совершенно не понравилась. Он гневается еще больше, и этот гнев становится опасным для всех.
Амелоте удалось буквально выкрасть двух людей из Дворца. Джексон серьезно ранен, и он пару ночей лежал в лихорадке, кричал и плакал. Марселла боялась, что Алдис или другие охранники могут услышать его крики. С Кассандрой все в порядке, но она все равно всю ночь прорыдала над грязной простыней Джексона, а во время его припадков у нее у самой случались панические атаки.
Джексон лежал на окровавленной простыне прямо на полу, кричал, по лицу тек пот, а раны приходилось перевязывать каждый час. Кассандра с заплаканными глазами ходила из угла в угол, уставшая, в замятом дорогом платье, которое смотрелось смешно в такой момент. Амелота ухаживала за раненным Джексоном, а Нортон либо успокаивал сестру, либо печалился в углу. Казалось, он спит, глаза закрыты, руки опущены, и иногда складывалось впечатление, что он без сознания, но, бывало, он резко вздрагивал и поднимался, вновь начиная ходить по штабу.
Марселла тренировалась. Она смогла ходить после раны, бок болел меньше, и девушка все время практиковалась, боясь потерять навыки. К тому же, Марселла пыталась отвлечься от проблем и пугающих мыслей. По Замку расхаживают королевские охранники, которые готовы продать ее голову за бешеные деньги. Ей и ее союзникам предстояло невозможное дело, вернуть в их власть весь Фейрилэнд. Каждое действие могло стать для них роковым.
Марселла, выбрасывая энергию, весь гнев, тренировалась. Так рьяно размахивала кинжалом, рассекая воздух, что Кассандра, в слезах расхаживая по штабу, иногда пугалась и вздрагивала от резких движений подруги.
Все изнывали и мучились. Грязная одежда тяготила тело, за окном беспрерывно шел дождь. Сверху доносились крики Алдиса и его людей. Все измучились так сильно, что готовы были сдаться. А это было только начало.
Внезапно рядом с Марселлой возникает привычно поникший Нортон. Марселла свою тренировку не прекращает, лишь украдкой поглядывает на него. Бледный принц старается не подавать виду, насколько все плохо, но по его черным глазам, в которых исчез привычный огонек, все становится понятно.
– Я тренируюсь. Что-то случилось? – намекает Марселла, что не стоит ее отвлекать. На всякий случай она обернулась и глянула в сторону окровавленной простыни Джексона. Он все также неспокойно ерзал по ней и что-то тихо причитал. У него были изуродованы руки и ноги, глубокие раны в области живота. С их теперешней ситуацией и небольшим количеством медикаментов Амелота не была уверена, что его удастся спасти. Они полагались только на его силу маргала. Будь он обычным человеком, давно бы умер.
– Что здесь еще может случиться? – раздраженно ответил вопросом на вопрос Нортон.
– Самое страшное: мы потеряем свободу.
– Пока держимся. Как ты себя чувствуешь?
– Наше положение удручает.
– Как тренировка? Ты продолжаешь учиться даже сейчас?
– Пытаюсь не потерять навык. Сражаться кроме нас с тобой здесь больше некому.
– Я смогу защитить нас всех.
– Ты с трудом можешь стоять на ногах. Не бери чересчур много ответственности на себя, – фыркнула Марселла.
– Ответственность постоянно на себя берешь только ты. Я хочу помочь.
– Ты еще вчера говорил, что у меня ничего не выйдет, что Джулия начинала также, а закончила... – Марселла замолчала и сглотнула. Нортон ничего не ответил, он отвернулся от Марселлы и задал совсем нелогичный в этом диалоге вопрос.
– Что ты сделаешь первым делом, когда мы выберемся отсюда и вернем себе Фейрилэнд?
– Не знаю. Наверное, нарву себе свежих цветов в саду.
Нортон одарил ее изумленным взглядом.
– Я думал, ты захочешь отдать какой-нибудь приказ.
– Сначала я захочу почувствовать себя живой, – вздохнула она и устало опустила руку с кинжалом. Ее уже сводило судорогой. Нортон смотрел на оружие в пальцах девушки, словно кинжал мог сам превратиться в букет цветов. За окном сверкнула молния, озаряя мимолетной вспышкой штаб, донесся гром. Нортон вздрогнул и добавил.
– Я бы почитал какого-нибудь известного писателя, дабы избежать реальности. У героев романов обычно всегда все хорошо заканчивается.
– Нам бы еще дожить до этого момента, – вздохнула Марселла. Нортон порывисто выдал.
– Я сделаю все, чтобы ты выжила.
– Не давай мне эти пустые клятвы, – раздраженно добавила она. Нортон выглядел искренним и жалким одновременно в ту минуту. Марселла всеми силами старалась не смотреть в его глаза. Даже если он испытывал вину за все произошедшее между ними, ей было плевать. По крайней мере, она себе это доказывала.
– Марселла! – внезапно пылко воскликнула Кассандра. Марселла немедленно отбросила кинжал, оставила Нортона и рванула к подруге в другой конец штаба. Та в мятом платье, прижимая руки к груди, продолжала плакать. Ее черные спутанные волосы лились по плечам. Глаза опухли, но в них загорелась надежда. Амелота сидела на коленях рядом с простыней и яростно толкла какие-то растения в ступке. Джексон перестал кричать и двигаться, его веки дрожали. Из Марселлы вырвался отчаянный стон, и она приземлилась на колени рядом с больным, хватая его за бледную и слабую руку.
– Что с ним?
– Ему лучше, Марселла, – покачала головой Амелота, и на ее губах дрогнула улыбка. Сердце Марселлы наполнилось бесконечной теплотой, и по щекам потекли непрошенные слезы. Слова Амелоты эхом разносились в голове, а веки Джексона все дрожали и дрожали. Марселлу трясло, но она была счастлива. Счастлива видеть надежду в глазах и улыбку тех, кто часы напролет лишь отчаянно плакал.
Наконец, веки Джексона еще раз дрогнули, он замер всего на секунду, и его глаза открылись. Его серые глаза впервые выглядели такими яркими. Кассандра со вздохом упала на колени, ее платье растеклось лужей вокруг ног, и она, положив голову ему на грудь, громко зарыдала.
– Очнулся, – озвучила Амелота вслух мысли каждого, и по ее щеке потекла одинокая слезинка, пропадающая на фоне бледной кожи. Северная принцесса единственная не растерялась и заставила парня выпить раствор, который она приготовила. Джексон в привычной манере поморщился, а затем приподнялся на локтях. Кассандра отстранилась, но продолжала быть рядом. По глубокой морщине между бровей Джексона становилось понятно: ему больно, но он крепился, как герой.
– Что это я... – пробормотал он, затем оглядел каждого рядом с ним, помещение, откашлялся и хрипло добавил. – Мы в штабе? А Несбитт? Он же... – он замолчал и наконец увидел свои забинтованные руки. – Меня вытащили...
– Тебя спасли. Как и Кассандру, – сказала Марселла.
Джексон вздрогнул, когда услышал имя любимой и повернулся к ней, словно до этого и не видел ее в штабе. Послышался тяжелый вздох, грудь парня медленно поднялась, опустилась, он придвинулся ближе к принцессе и нежно-нежно поцеловал ее в лоб, будто боялся разбить, как хрустальную вазу. Затем он отстранился от нее и попытался обнять, но был еще слишком слаб, поэтому девушка обняла его сама, продолжая плакать уже на его плече. Марселла сильнее сжала руку бывшего шпиона и, неудачно попытавшись совладать с собой, сипло произнесла.
– Ты не зря жертвовал своей свободой, я выбралась, вытащила Нортона, а теперь и тебя.
Джексон улыбнулся.
– Даже если бы ты не спасла меня, я бы ни за что не пожалел, что помог тебе при перевороте.
Марселла уткнулась ему в живот, в то место, где туго была перетянута рана, нанесенная Несбиттом при допросе, и еще пуще заплакала, не поднимая лица: не хотела, чтобы ее слез видели.
Джексона, подперев к стене, посадили. Ему отдали последний запас воды, а Амелота еще раз обработала раны. Кассандра теперь спокойно сидела на кресле и наблюдала за очнувшимся Джексоном. Нортон перестал нервно накручивать круги по штабу, он тихо сел на дальнее кресло у стола с картой и не говорил ни слова.
– Нам пора продолжать действовать, – теперь расхаживала по штабу Марселла. – Алдис со своей гвардией никак не покидает Замок, и у нас должно быть много планов, если нас засекут. Пока у нас ни одного.
– Стоит проникнуть во Дворец, забрать, как хотел Нортон, принцессу Араэль, – принц кивнул на этих словах Амелоты. – Нам нужна Араэль, чтобы Лориэк не согласилась на мир и поддержку Несбитту только ради дочери. Хоть у них явные разлады в семье, наследников больше нет, выдать дочь замуж она не успела. Бросать ее на произвол судьбы или убивать королеве нет смысла. Она захочет спасти Араэль, поэтому нам нужно забрать морскую принцессу, которая является одной из пленниц короля. Может, он и не пытает ее, однако, свободной жизни явно не дает.
– А если море Мэн встанет на сторону Фейрилэнда по выгодным для обеих сторон причинам, – заключает Марселла. – То две армии нам нашей крошечной командой в жизни не победить.
– К тому же, – вдруг подает голос Нортон. – В море не было никакого переворота, они полны сил. Ради незамужней бездетной дочери Лориэк все же пойдет помогать Фейрилэнду.
– Но возникает другая проблема, – вторит Джексон. – У нас крайне мало провизии, выходить отсюда без дела очень опасно, и мы все подвергаемся рискам даже здесь.
– По улицам уже висят листовки с вашими лицами и словом «розыск», – тычет Амелота пальцем во всех присутствующих по очереди.
– Уверена, ко мне и Джексону добавлены слова «особо опасные преступники», – закатывает глаза Марселла. Амелота фыркает, но слова подруги не опровергает.
– Следовательно, нам нужна провизия, а также Араэль, чтобы начать действовать против Несбитта.
– Нам уже сейчас важно пустить яблоко раздора для обычных крестьян и богатых вельмож. Жители Дворов должны понимать, что им есть смысл поддерживать конкурентов Несбитта. В противном случае, если их все будет устраивать, мы придем к власти, и нас уничтожат обычные крестьяне, недовольные свержением Несбитта.
– Мы можем подготовить листовки, в которых завуалировано рассказать о проблемах нового короля.
– Думаешь, обычные крестьяне поймут скрытый посыл? – скептически отнеслась к этой идее Марселла.
– Другой вопрос, захотят ли они его понимать. Если хоть кто-то согласится с нами и примет нашу сторону, наш план сработает.
– А если листовки дойдут до Несбитта?
– Нужно внедрить их во Дворы тайно, не раскрывая своей личности. Насчет бунта он поймет и так. То, что против него кто-то пойдет, он уже сейчас знает. Другое дело, если он не будет знать количество противников и их личности.
– Умно, умно, – пробормотала Марселла задумчиво. Затем, спохватившись, добавила. – Тогда нужно приняться за работу. Листовки удастся создать в наших условиях только в письменном виде, печатать их негде. Придется хорошенько поработать.
– А затем кто-то отправится добывать провизию и разносить листовки, а кто-то пойдет во Дворец, чтобы спасать Араэль.
– В этот раз я проникну во Дворец, – выдала Марселла.
– С ума сошла? Тебя сразу поймают и убьют!
– Только если я не притворюсь кем-то другим.
– Я не позволю тебе так рисковать, – грубо прервал ее Нортон.
– В этот раз ты подчиняешься мне, так что конечное решение за мной.
– Марселла права, ее внешность не обладает чем-то примечательным. Несбитт принимает у себя караваны с девушками, которых берет, как наложниц, – рассказала Амелота. – Если Марселла проникнет туда, как наложница для короля, ей удастся пробраться к Араэль. К тому же, принцесса не должна быть ранена или спрятана, следовательно окрепшей Марселле потребуется меньше времени, чтобы вызволить ее.
– Это слишком опасно, – покачал головой Джексон. – Ей нужен тот, кто будет следить за происходящим. Я пойду, чтобы контролировать ситуацию внутри и помочь, когда она все-таки вытащит Араэль.
– Ты слишком слаб, – покачала головой Марселла. – Это опасно. Ты пленник.
– А еще шпион, – стоял на своем Джексон. – Я хочу помогать, а не строить из себя больного. Марселла тоже была ранена, а сейчас ведет себя, словно самый здоровый человек.
– Джексон...
– Я все сказал, – покачал он головой, намекая, что решение принято окончательно. Марселла вздохнула, нервно потеребила край своего черного камзола и сказала.
– Тогда вы, Амелота и Кассандра, отправитесь наверх, чтобы достать провизии, одежды, теплых одеял и раздадите листовки. Нортон останется здесь охранять штаб, он точно попадет в неприятности наверху, поэтому ты будешь сторожить здесь всех и помогать, когда кто-то вернется.
– Это несправедливо.
– Справедливо, – фыркнула Марселла. – Не хочу красть тебя из Дворца еще раз.
– Марселла права, тебе слишком опасно выходить, – подхватила Кассандра. – К тому же, мы будем рады вернуться к кому-то после тяжелого задания. Нам нужна поддержка, ты выступишь в ее роли.
И хотя Нортон не хотел оставаться в штабе без поручений, возражений у него не нашлось, и ему пришлось согласиться.
***
Марселла за свою жизнь в Фейрилэнде успела попробовать много образов, но куртизанкой из борделя она еще никогда не была.
Амелота, когда Алдис ненадолго покинул Замок, принесла сверху крайне открытое и вульгарное платье, какое, будь Марселла даже не дочерью генерала, а обычной крестьянкой, в жизни бы не надела. Ни о каком нижнем белье до сих пор не шло речи, и красное короткое платье с трудом закрывало ее тело. Платье было значительно выше колен, ярко-красное, обтягивающее, на юбке в небольшую складку, создавая впечатление, что Марселла специально задрала платье выше нужного. Треугольное декольте пришлось утянуть и сзади зацепить булавкой, потому что платье предназначалось для девушки с размером груди побольше. Тонкие лямки, впивающиеся в плечи, совсем не держали платье, и Марселле постоянно приходилось поправлять его. Все лишние украшения с шеи, рук и пальцев пришлось снять, чтобы не привлекать внимание. Драгоценности могли позволить себе только богатые девушки, а таких дам в наложниц для короля не отдавали. Волосы, естественно, распустили, что было в светском кругу Марселлы редкостью. Почему-то вспомнились юные девушки из Академии, которые ходили по учебным зданиям с распущенными волосами, и были осуждены практически всеми. На ноги пришлось натянуть чулки. Обычно девушкам, которых продавали королю, их не надевали, но Марселле попросту некуда было спрятать даже снотворное для их плана выведения из Дворца Араэль. В кружева чулок Амелота вшила маленькие пакетики: на левой ноге для снотворного, на правой – для яда.
– Главное, не перепутай, – наставляла ее Амелота в очередной раз. – Тебе нужен порошок с левой ноги. Араэль должна добраться до штаба живой. Нортон в противном случае съест тебя заживо.
– Интересная метафора, – усмехнулась Марселла.
– Пожалуйста, действуй строго плану, не пытайся найти Д'арэна или увидеться с кем-то еще, – продолжала принцесса.
– Не наставляйте лидера, – махнула рукой Марселла, оглядывая себя в крошечном пыльном зеркале. Но затем тут же смягчилась и ласково произнесла. – Не волнуйтесь, со мной все будет в порядке, – она коснулась рук Амелоты и рядом стоящей Кассандры в поддерживающем жесте и улыбнулась. – Я проходила и не такое, верно?
– Если не получится у тебя, погибнем мы все, – качнула головой Кассандра и сразу опустила взгляд.
– Если вдруг что-то случится со мной во Дворце, мою маленькую ложь рассекретят, не сдавайтесь и боритесь до конца, ладно? Пусть за главного будет Нортон. Я ему, конечно, не доверяю, но все же. Считай, мотивация, чтобы не облажаться, – Марселла еще раз улыбнулась.
– Тебя легко узнают. Надень на лицо красную шаль. Все воспримут это, как твое нежелание раскрывать лицо в связи с продажей в гарем.
У Марселлы не было выбора, и она согласилась. Ей нужно обезопасить себя, насколько это возможно. У нее с собой нет даже оружия. Она буквально идет в логово к врагу абсолютно нагая, как телом, так и душой. Никакого козыря в рукаве или дополнительного плана, если все пойдет наперекосяк. Одна цель и один план. Либо повезет, либо нет.
– Если ты проникнешь во Дворец вместе с караваном девушек, дальше уже все должно получиться, – сказал Нортон.
– Необязательно, – покачала головой Амелота. – Несбитт может рассекретить ее или не захотеть принимать в свои наложницы.
– Я уверен, что он не узнает Марселлу и возьмет ее в гарем.
– Почему? – заинтересовалась Марселла. – Почему ты уверен в этом?
– Несбитт не пройдетмимо красивой девушки, которая, стараясь не привлекать внимание, будет казатьсяему загадочной. Он точно возьмет тебя во Дворец. Главное, чтобы там былослишком много девушек, чтобы ты не выделялась, и он не узнал тебя.