Танцы на стекле

Часом ранее

– Этот идиот не понимает, как я обвожу его вокруг пальца, – самодовольно бросил Несбитт. В его голосе звучала искренняя гордость за самого себя, но Нортон не понимал, как можно гордиться запланированным дворцовым переворотом. – Он нанял каких-то шпионов, развел их по всему Фейрилэнду, как тараканов. Какие глупости! Легкомысленный герой! Ему нет места на троне. Я грежу об этом уже почти десять лет, неужели я наконец-то исполню свою мечту? – Несбитт закинул ногу на ногу и закурил. В распахнутое окно кабинета уходила лишь часть дыма, и Нортон ощутил терпкий запах табака. Ему тоже хотелось курить, но Несбитт не любил сигары в руках младшего брата.

– Неужели они не взяли след? Даже не были рядом с тем, чтобы поймать тебя? – попытался совладать со своим голосом Нортон.

– Я слышу разочарование? – напрягся Несбитт. – Мне не нравится твое поведение в последнее время, Нортон. Я тащу тебя наверх, в самую гущу событий не для того, чтобы ты оказался предателем.

– Я не предатель.

– Тебе же лучше, – оскалился он. – Нет, никаких следов. Хотя они пытались. Можно похвалить их за старания. В какой-то момент, признаюсь честно, они потрепали мне нервы. Но потом я успокоился. Я строил свой план годами, втирался в доверие, я был рядом с Джэродом, когда он взошел на трон, и буду рядом, когда он триумфально покинет его.

– Ты хочешь убить его?

– Да. А голову превратить в трофей. Он жалок, Нортон, и ты должен это понимать. Я проведу тебя за собой, ты будешь рядом. Не волнуйся, Нортон, ты станешь моей правой рукой. Я воспитаю достойного последователя.

– Я боюсь не оправдать тех надежд, какие ты возлагаешь на меня.

– Ничего не бойся. На церемонии дня Зарождения Фейрилэнда веди себя как обычно. Пей, развлекайся, отдыхай. Я ждал свержение отца два года, затем семь лет правления брата, искал удобный случай, эту дурацкую церемонию дня Зарождения Фейрилэнда раз в целую вечность. Я разработал детальный план, большая часть стражи на моей стороне, во Дворце тайно работали едва ли не с каждым. Никакие шпионы не остановят меня.

– Но ведь это они убили Фури, верно? – поинтересовался Нортон, глядя в окно. В эту минуту брат казался ему особенно противным, и младший принц не мог на него смотреть.

– Думаю, да. Причем, похоже, они действовали по собственной воле втайне от Джэрода. Этот олух в жизни не поверит, что бунтовщик среди своих. Тем более он бы не отдал своего любимого советника. Возможно, ты прав, они наступают нам на пятки. Но теперь у них не осталось времени.

– Разве Фури не был частью союза?

– Нортон, ты меня веселишь, – внезапно ржаво рассмеялся Несбитт. – Какой союз? Думаешь, я собирался делиться чем-то с этими...как их назвать? Помощниками? Людьми, выполняющие грязную работу? От Фури благополучно для нас избавились. Не волнуйся, твой дружок, его сын, не пострадает. Лориэк сама попыталась нас подставить. Поняла, что играет в невыгодную партию, и решила выдать нас, подсыпав камни с уничтоженной короны, благо, засела на дно, рыбка, когда поняла, что Араэль у нас. Маро... С Маро ситуация состоит сложней. Я предложил ему свою личную гвардию и место советника, но с советником, похоже, погорячился... Ничего, разберемся позже. Не думаю, что Маро станет претендовать на место советника. Его можно припугнуть этой девкой, Марселлой. Она больше всех испила моей крови, ее я потоплю первую.

Нортон оскалился. Не выдержал, схватил из кармана пачку сигар и закурил. Несбитт предостерегающе глянул на брата, но ничего не сказал. Оба замолчали.

Нортон не мог поверить, что Марселла узнала обо всем раньше положенного. Принц надеялся, что ему удастся на время церемонии запереть ее где-то во Дворце или вовсе приказать увезти в Замок, обезопасить и спокойно сражаться. Позже, он был уверен, она восприняла бы эту новость спокойней. Но та ситуация в библиотеке все испортила, Лоцеа разнес сплетни, о которых требовалось помалкивать. Теперь Нортон потерял связь с Марселлой, и шпионка думает, что все это время Нортон использовал информацию против нее, боролся, чтобы пробраться к власти и занять трон с помощью дворцового переворота.

А принц до последнего пытался занять нейтралитет, не участвовать в этой войне, но Несбитт заставил его занять его сторону. Тогда, год назад, при их первой встрече с Марселлой, он испугался, что за ним из Царства Тьмы пришла Джулия, что она хочет утащить его за собой, но это оказалась ее сестра. Кто ж знал, что у прославившейся на весь Фейрилэнд шпионки была сестра, чьим отцом окажется генерал.

И, конечно, Нортон не собирался с ней сближаться. Он держался подальше, даже старался сразу показать свою власть и силу, чтобы Марселла не превратилась в последовательницу Джулии. Но, чем дольше девушка находилась в Фейрилэнде, тем больше младший принц видел в ней отголосков той жестокой и своенравной Джулии.

Их сближение произошло совершенно случайно. Нортон не желал дружить с Марселлой, а, в связи с событиями семью годами ранее, и вовсе избегал общения с Марселлой. Он знал, что она станет следующей Джулией, и в этот раз не хотел участвовать в том, что устроит девушка. Но Марселла оказалась ближе к Дворцу, чем Нортон думал. Будучи единственной близкой генералу дочерью, Марселла присутствовала в первых рядах знати, наравне с отцом, на всех мероприятиях, праздниках и торжествах. А позже она начала работать на Джэрода, на Дворец, в точности, как Джулия. Та всегда хотела процветания Фейрилэнда, а теперь после ее смерти место заняла Марселла.

Сначала Нортону было любопытно наблюдать за девушкой, смотреть на ее тщетные попытки казаться выше и значимее, доказать Нортону (что, конечно, тешило его самолюбие) свою власть и способность работать. На первый взгляд все казалось смешным и несуразным, но позже Нортон понял: Марселла достойная соперница самой Джулии, и будь Джулия жива, она аплодировала бы младшей сестре стоя. Нортон видел в Марселле эту же жестокость, способность идти по головам и готовность на все ради Фейрилэнда. Это погубило Джулию. Это погубит и Марселлу.

Но в какой-то момент их общения, когда Нортон всячески пытался оттолкнуться от Марселлы и не иметь с ней ничего общего, стал замечать, что они подружились (в понимании Нортона это можно было назвать дружбой, несмотря на постоянные ссоры, перепалки, подколы и даже ножевые ранения), и младшему принцу вдруг расхотелось, чтобы Марселлу погубила любовь к Фейрилэнду.

Он стал защищать ее, будто бы против своей воли. Ситуация с гвардейцами Несбитта. Нортон ведь прекрасно знал, что это люди брата, но он рванул защищать Марселлу, используя темную материю. Сватовство Ван Мэнора. Граф хорош собой, и Нортон это знал. В том, что Ван Мэнор мог оказаться холостяком завиднее самого принца, Нортон не сомневался. Особенно в случае Маро. Он бы вечно благодарил Свет, если бы выдал дочь замуж за парня такого знатного рода. А Нортон, воспользовавшись крупицами своей власти, запретил ему этого делать. Обман ведьмы, когда она хотела выдать Марселлу замуж за своего сына. В этот день Нортон был готов свернуть горы, чтобы отыскать ведьму и убить ее, ни в коем случае не позволив Марселле выйти замуж за Реарха.

Его раздражала сама Марселла, ее поведение, нахальность, то, как она нежеланно может привлечь внимание всего тронного зала, переполненного мужчинами и женщинами. Будь у нее возможность, Марселла забрала бы себе даже его сестру Кассандру. Но одновременно с этой неприязнью Нортона тянуло к Марселле, он хотел быть рядом с ней, не позволять никому другому прикасаться к ней и сметь называть своей. Его воротило от этих противоречивых чувств, поэтому он держал дистанцию, но в самом крайнем случае, когда понимал, что девушке по-настоящему нужна помощь, он оказывался всегда рядом.

Нортон ненавидел себя за эти мимолетные мысли слабости. Его тошнило от самого себя, от тех спектаклей и концертов, которые он разыгрывал рядом с дочерью генерала. Ему нравилось наблюдать, как она выходит из себя, начинает раздражаться, но дает отпор, не сдается.

Несбитт ненавидел Марселлу за дерзость, за способность дать отпор, сказать «нет». Его раздражали такие девушки: своевольные, пытающиеся добраться до власти, показать ему, какой на деле он жалкий. Ему подходила только рабыня, способная справиться с его характером. Наверное, поэтому Несбитт никак не женился, хотя каких только невест ни предлагали в жены.

Правда, теперь все было кончено. Наверное, к лучшему. Изначально Нортон знал, что у них ничего не получится с Марселлой, а их общение только к этому и привело. Нортон превратился для Марселлы в предателя своего народа, а Марселлы для Нортона –в воспоминание и последовательницу самой известной шпионки.

– Ты невзлюбил ее не просто так, – затягиваясь, сказал Нортон низким басом. – Ты боишься ее, боишься такой же власти, как у Джулии. Но Джулия была за тебя, за революцию, за перемену правителя в Фейрилэнде. А теперь такая девушка против тебя.

– Что ты несешь, – фыркнул Несбитт, нервно выдыхая дым. – Чтобы я боялся девчонки? Она моего ногтя не стоит, эта человечишка с непонятно откуда присвоенными способностями. Она никто, и ты это знаешь. Однако она пытается приватизировать себе важную роль. Я схвачу ее, если ее папаша не будет исполнять приказов, отдам своим гвардейцам, – он хищно ухмыльнулся и глянул на Нортона. – Им плевать, какое мясо. Половина из них даже не обратит внимание на ее принадлежность не к роду фейри.

Нортон не мог это слушать. Ему всегда становилось противно от своих мыслей, но сейчас хотелось убить Несбитта за его слова. Нортон никогда не шел против брата, но в эту минуту был готов растерзать его.

Нортон отбросил не затушенную сигарету в хрустальную пепельницу и, подорвавшись, схватил Несбитта за грудки. Брат не шелохнулся, но младший принц почувствовал, как каждая мышца того напряглась. Несбитт оскалился, но Нортон не отступил, продолжая крепко держать брата, даже зная, что тот может убить его одним взмахом руки, а он не будет сопротивляться.

– Отпусти меня, Нортон, иначе очень сильно пожалеешь.

– Ты не посмеешь тронуть ее на дворцовом перевороте, иначе...

– Иначе что?

– Я пойду против тебя, – бросил он, грубо отпихнул брата от себя и вернулся на кресло, поправляя воротник камзола. Брат прожег его взглядом.

– Ты не посмеешь.

– Можешь проверить.

– С каких пор ты такой самоуверенный? Откуда силы, братец? Или напомнить, что здесь всем, кроме меня, наплевать на тебя?

– И мне также наплевать на многих.

– Ты уходишь от четкого ответа, ты пытаешься солгать, – ухмыляется Несбитт. – Ох уж эти тщетные попытки лжи. С чего ты так волнуешься о ней? Вдруг появилось слабое место?

– Не неси чушь, – фыркнул Нортон, доставая из пачки еще одну сигарету. – Я просто устал от того, что страдают невиновные. Марселла сможет многого добиться, смысл убивать ее, как была убита Джулия?

– Джулия сама этого хотела. Она болела работой. Если ты, Нортон, дашь мне хотя бы повод сомневаться в твоей верности или заставишь подумать, что Марселла хоть что-то для тебя значит, я убью тебя без раздумий. Но сначала заставлю тебя смотреть на ее мучения.

– Я верен тебе, брат, и ты это знаешь, – опустив взгляд, смиренно вздохнул Нортон.

***

Несбитт после этого диалога еще несколько минут буравил взглядом брата. Нортон знал: на него смотрят пристально, но он уже выдал себя и скрывать больше не было смысла. Рассказывать о взаимоотношениях с Марселлой и эмоциях от дружбы с ней, которые он превращал в отвращение, Несбитту смысла не было. Он вряд ли мог помочь, а позже стал бы использовать эту информацию против самого Нортона. Однако принц не мог потерпеть таких слов в сторону Марселлы.

Они вышли из кабинета, и Несбитт запер дверь. Он не доверял слугам и своим союзникам, не разрешал убираться в кабинете или коллегам посещать его в этом логове.

– Нужно спуститься к Маро и напомнить, что он начинает переполох в тронном зале на церемонии. Дальше подключусь я. Ты можешь уйти на это время. Бой не выйдет из тронного зала.

Нортон кивнул, но ничего не ответил. Впрочем, он и не слушал брата.

– Ты будешь рядом, Нортон. Не зря же я все эти годы старался для тебя? Отец считал тебя никем и никогда не думал, что из тебя что-то получится. Несмотря на то, что он любил твою мать, он не любил тебя.

– Он не любил и тебя с Джэродом, – огрызнулся Нортон, зная, что ни отец, ни брат на деле ничего хорошего ему не сделали, а из-за отсутствия отцовской любви он ничего не потерял.

– Но нам он хотел передать власть.

– Он был нарциссом. Он мечтал забрать власть с собой в могилу.

– Потому что он считал, что при его правлении Фейрилэнд процветает.

– Фейрилэнд будет процветать только тогда, когда кто-то рациональный займет место у престола. Короли слишком самовлюблены и помешаны на власти, чтобы судить разумно.

– Думаешь, все дело в советниках?

– Люди, которые правят на самом деле, никогда не называют себя советниками, – ухмыльнулся Нортон, но пояснять свои слова не стал.

Принцы спустились на первый этаж и минули крошечный коридорчик у лестницы, вывернули в общий коридор, не успели сделать и пары шагов, как увидели Марселлу и двух стражников, стоящих у охраняемых дверей королевского хранилища.

Несбитт бросил многозначительный строгий взгляд на младшего брата, Нортон плотно сжал губы, и они подошли к страже. Один из охранников отчеканил, отдав честь принцам.

– Мисс Камиэль отправилась в королевское хранилища за документами, показав перстень, Ваше Высочество, но вышла без них. Нам неизвестно, что она делала в этот момент там.

Несбитт напрягся и бросил угрожающий взгляд на Марселлу. Он и так хочет убить ее, а она только разжигает его желание своими действиями. На ее месте пора бы уже начать по-настоящему бояться.

Нортон видел, что Марселла держится, она пытается скрыть свои эмоции, но младший принц замечает истинный страх на ее лице. Ему жаль Марселлу, он сожалеет, что все так происходит, он не может поддержать ее, ведь оказался для шпионки предателем. Нортон не в силах защитить Марселлу от гнева брата, не может спасти ее от переворота. Будучи принцем, Нортон абсолютно беспомощен.

Марселла внимательно смотрит то на Нортона, то на Несбитта. За много лет жизни в Замке Нортон отлично научился скрывать свои эмоции, однако, он боится еще больше Марселлы. Несбитт открыто выражает свою враждебность, и в любой момент он может напасть на девушку, но Нортон готов защитить Марселлу, пусть брат и отречется от него.

Однако, стоя напротив Марселлы, Нортон не мог ничего поделать. Он был верен Несбитту, который воспитал его, к тому же, выдуманное им самим отвращение напоминало о запрете даже приближаться к дочери генерала. И пугало обещание Несбитта: он может заставить Марселлу страдать.

И тут Нортона осенило. Он ведь может не предавать Несбитта, но при этом спасти и защитить Марселлу! Для нее он все равно остался предателем, так что можно вжиться в роль и отдать приказ, выгодный для него, пусть и странный для остальных.

Нортон мысленно попросил у Марселлы прощения, но однажды, после всех кровопролитных действий переворота, она будет ему благодарна, она поймет, что оказалась в месте, где безопасно, пусть и на первый взгляд покажется, что это последнее место, в котором стоит говорить про безопасность.

– В темницу ее, – отзвучал приказ Нортона, и сердце принца дрогнуло, будто он сам себя резанул ножом.

Стражники среагировали моментально. Они заломили руки Марселле, и Нортон заметил, какая резкая боль отразилась в ее глазах. Еще секунда, и Нортон бы упал на колени перед Марселлой, приказал убить стражников, посмевших к ней прикоснуться, но принц лишь сжал кулаки. Он должен потерпеть, он обязан совершить ужасные вещи, чтобы с ней не случились еще более страшные события.

Нортона затошнило. В эту минуту он чувствовал к себе самое большое отвращение в жизни. Он ненавидел каждую клетку себя за то, что он заставлял страдать других. И пусть его воспитывали так, для страданий другим, для Марселлы он хотел лучшего, хоть и не признавал этого.

Ноги Марселлы подкосились, и она упала на колени. Нортон ощутил в себе невыносимую боль, бушующую силу, и, будь он на улице, снес бы уже огромное дерево черной материей. Он понимал, что друзьями им с шпионкой не быть, но сослать ее в темницу означало окончательно грубо отшвырнуть ее от себя.

Девушка взмахнула рукой, и с ее руки упало кольцо и, громко ударившись об пол, сделав несколько переворотов вокруг своей оси, осталось на мраморном полу Дворца. Нортон моментально наклонился и подобрал кольцо, сжал королевский перстень в руках. Казалось, боли сильнее быть не могло, но душевные муки не достигли своего предела, они собирались заставить умереть Нортона прямо здесь. Он прижал к груди кольцо и обратил внимание, что Марселлу вырубили, ударив по голове. Бешеный крик пронесся в мыслях младшего принца, он сделал шаг навстречу стражникам, утаскивающим девушку по коридору. Он не спасал ее, он губил! Он должен побежать за ней и спасти! Но Несбитт, словно предчувствуя действия брата, грубо схватил его за локоть и остановил. На его губах играла ухмылка, и низким басом он похвалил брата.

– Молодец, Нортон, вот этого я ожидал от тебя, когда брал под свое крыло.

Нортон вырвал руку. Несбитт не брал его под свое крыло! Он хотел воспитать себе оружие, беспощадного фейри, который, как верный пес, всегда будет находиться рядом и выполнять грязные приказы. Его били и принижали для чего? Для того, чтобы он сейчас так беспощадно избавлялся от людей? Да, Несбитт именно этого и ждал. Нортон так боялся стать таким, что в итоге превратил свой страх в реальность.

– Нужно выяснить, что она украла, – уверенно заявил Несбитт и пошел в королевское хранилище. Нортон спрятал в карман перстень, который жег его кожу, и направился вслед за братом. Мысли Нортона крутились только вокруг дворцового переворота, кровопролития и его никчемной жизни. Младший принц решил: если его не убьют случайно во время дворцового переворота, он вонзит себе кинжал в сердце сам.

В королевском хранилище на первый взгляд ничего не изменилось. Несбитт начал осматривать драгоценности, а у Нортона все плыло перед глазами. Он не мог сосредоточиться, стены душили, а привычный аромат Марселлы еще витал в воздухе. Он не понимал, что с ним происходит. Он мог губить десятки других жизней, убивать, не моргая, оскорблять сотню фейри и вытирать ноги о самых слабых, но тут Нортон не мог понять свои чувства, он хотел уберечь Марселлу, сделать так, чтобы во время дворцового переворота она оказалась в безопасности. Но, похоже, сделал все только хуже.

Несбитт перерывал документы в поисках пропавших бумажек. Нортону было плевать. Марселла крала у него жизнь и эмоции, и его это не устраивало.

– Рядом с летописью все перерыто. Она не искала здесь документы для казны. Что-то пропало. Узнать, что конкретно, лишь дело времени, – он повернулся к стражникам. – Казнить Марселлу Камиэль на рассвете.

– Не сходи с ума, Несбитт, мало ли, что она искала, – отмахнулся Нортон.

– То, что ты ее сослал в темницу, не значит, будто я опять доверяю тебе на сто процентов. Эта девчонка крутит тобой, как хочет, а ты позволяешь. Неужели женщин никогда не видел? Та же Араэль. Да она сама к тебе в постель бросится, только попроси. Или тебе из принципа нужны все Камиэль? У них там Линнет есть, не вздумай уводить жену генерала.

– Несбитт, ты не убьешь ее за какие-то бумажки. Джэрод будет против.

– Я хочу давно ее убить, и ты это знаешь. Мне плевать на мнение Джэрода.

Нортон сжал челюсть, нервно огляделся, стараясь избегать Несбитта, и, не выдержав давления, вышел, хлопнув дверью хранилища.