Танцы на стекле

Марселла пробирается сквозь толпу в порту, натягивая на лицо капюшон. Кажется, так она выбивается из бедняков еще сильней, но местные настолько привыкли к странным особам, что не удивляются внешнему виду девушки. Марселла уверена, ее либо приняли за торговку своим телом, либо за торговку чем-то запретным, привезенным с островов Кельта. Однако Марселла несет с собой только камни, украшавшие когда-то корону королевы.

В последнее время столько всего навалилось, что Марселла вспомнила про все человеческие качества, которыми наделена она и остальные фейри. На границы миров поставили стражу, теперь проходить в людской мир без подписи короля было нельзя (торговля Несбитта накрылась, и он обозлился еще сильней). Король открыто заявил, что королева Миранда находится в плену, а корабль, который отправился на ее поиски, не выходит на связь.

Однако при этом праздник Фейрилэнда не отменен, слишком знаменательное событие, чтобы пропускать его. Врагом вдруг все стали считать море, похоже, Несбитт распустил слух о камнях, найденных якобы в порту, поэтому на принцессу Араэль совершилось уже несколько покушений, а окна ее спальни, где она размещена во Дворце, закидали яйцами.

Теперь еще Несбитт объявил помолвку Кассандры, а Джэрод поддержал идею, благословил этот брак и даже назначил день свадьбы. Мысль выдать замуж Кассандру за советника Фури могла прийти только в голову Несбитта, в этом уверены все. Старый фейри, чей сын общается с Кассандрой, заполучил себе принцессу явно не просто так, и намерения у него точно не благие. Кассандра целыми днями плачет, все обещают, что не позволят этой свадьбе состояться, но верят в это единицы. К тому же выяснилось, что у Кассандры уже есть любовь всей жизни: Джексон, шпион, работающий с Марселлой. Теперь стало понятно, откуда у девушки связи среди шпионов.

Поведение Джэрода в последнее время явно разочаровывает Марселлу. Конечно, она верно служит ему, но замечает, как тот проседает под волей жестокого младшего брата. Быть может, при Несбитте Фейрилэнд соберется? Может, у него получится подавить восстание? Но тогда Фейрилэнд покроется жестокостью и насилием, а Марселла считает, что проливается крови в королевстве достаточно. Она надеется, что Джэрод не позволит сесть Несбитту на трон, а тот оставит все коварные планы насчет брата, ведь и так в Фейрилэнде достаточно потрясений.

Людей слишком много. Толпа такая тесная, что Марселла еле пробирается сквозь нее, постоянно сбиваясь с дороги, спотыкаясь и наступая в лужи после недавнего дождя. Она никогда не думала, что в порту столько фейри. Столько торговцев, следом покупателей, то и дело отплывают корабли и прибывают новые. Несмотря на закрытую территорию Фейрилэнда, торговля продолжается, продовольствия на Дворы не хватит.

Марселла добирается до торговых лавок. Женщины в оборванной одежде кричат прохожим о своем товаре, пытаются переманить покупателей. Ветхие деревянные лавки забиты рыбой (жители подводного царства явно будут озадачены местной продукцией), мясом, дешевой бижутерией, хлебом, овощами и крупами. Мимо снуют дети в такой же рваной и грязной одежде, проходят покупатели, фейри разных сословий, проезжают даже кареты по этой же дороге, спешат торговцы и грузчики с коробками продовольствия. Пахнет потом, рыбой и чем-то тухлым. Марселла морщится и посильнее закутывается в капюшон. Ее лица не должно быть видно, а плащ обязан скрывать оружие. Как-никак дочь генерала не может появиться в одиночестве в порту. Если кто-то узнает ее, она себя скомпрометирует, миссия провалится, а нервный Джэрод отчитает ее за неаккуратность. Но разве Марселла может попасться на крючок?

Огромная толпа, смешанные расы, фейри, богатые и бедные пугают Марселлу. Она редко выходит в город, в самую гущу событий. Она понимает, что узкие улочки Дворов явно не славятся прелестной репутацией, а створки окон запираются с заходом солнца не просто так, однако, настоящей жизни Фейрилэнда Марселла видела редко. И, видя ее, радуется, что не требуется жить в таких условиях.

После долгих криков торговок, шума и толпы Марселла выходит к самой пристани. До нее, в основном, добираются лишь грузчики, моряки и торговцы, отправляющие свои корабли в другие порты. Сейчас проверки ужесточили, просматривается трюм, проверяется каждый моряк перед отправкой, поэтому к самой воде никого не пускают. Однако Марселла наслаждается открывающимся видом издалека.

Гладь воды отражает полную луну, которая совсем близко к земле. Несмотря на ясный день, луну хорошо видно, что говорит о скором важном событии для этих земель. Мимо также шумят торговцы и грузчики, но Марселла наблюдает за бескрайним горизонтом, за небом, за легким покачиванием воды. Она ощущает себя на родине, ощущает теплоту королевства, в котором родилась, в котором она должна жить (и отсюда она хотела бежать?). Быть может, отсрочить появление наследницы Мириам было возможно, но Марселла изначально нечего было делать в людском мире, поэтому девушка благодарна тому, что Джулия, пусть таким болезненным способом, но привела ее в Фейрилэнд.

Марселла вдыхает морской запах, поправляет капюшон и движется к самым крайним лавкам. Она достает лишь один камень с короны и протягивает руку к торговке.

– Вы не видели эти камни ранее?

Женщина поднимает удивленный взор на Марселлу, сжимает губы и испуганно качает головой.

– Я ничем таким не торгую. У меня только рыба.

Марселла движется к следующей лавке и задает тот же вопрос. Торговка с интересом рассматривает дорогой камень в руке девушки, но качает головой. Видно, как глаза ее блестят любопытством, как руки чешутся дотронуться до драгоценности, но она сдерживает себя и опускает виновато взгляд. Марселла движется к следующей лавке. И так десять лавок по одну сторону дороги и семь по другую. Никто либо правда не видел эти камни, либо не желает признаваться.

Марселла возвращается на пристань. Ей явно не везет сегодня в поисках. Но разве может она вернуться во Дворец, ничего не узнав? Джэрод, как и Марселла, не верит, что украденная корона дело рук моря, а Маро и Несбитт, тем временем, наступают, они желают нападать, готовят армию, разносят слухи по народу.

Если Фейрилэнд не хочет бесполезной войны с морем, Марселле срочно требуется найти доказательство того, что корону уничтожило не море. Но ее словам никто не поверит, а тому, что она виделась с сыном Мириам, тем более. Конечно, она передала известную общую информацию, мол, корону украли, эти камни с того драгоценного украшения, но к поискам их это не приблизило.

– Камиэль! – раздается сзади старческий голос. Марселла удивленно поворачивается, готовясь нападать. Ей не нравится ее фамилия, ее произносят лишь те, кто уверен в ее принадлежности к роду генерала. – Камиэль! – повторяет голос уже настырней, и Марселла тянется за оружием. Она мотает головой в поисках незнакомого старца, и в этот момент ее хватает за локоть холодная рука.

Марселла реагирует вмиг, но голос только начинает смеяться. Хрипло, медленно, словно сводит с ума. Марселла отступает с нападением и поворачивается к старику. Рядом с ней стоит ведьма, покрытая черной шалью. Ее морщинистое лицо смутно знакомо девушке, и, когда она узнает ее, Марселла отпрыгивает на пару шагов назад, сталкиваясь с кем-то. Мужчина ругается на местном языке и спешит дальше.

Перед ней та самая ведьма, чья дочь любила Маро, и любовь ее эта погубила. Перед ней была та самая ведьма, чья дочь Розалитта убита руками Алдиса, брата Марселлы. Перед ней стояла та самая ведьма, чья внучка воспитывается в особняке Ван Мэнора. Та самая ведьма, которая всего этого про семью не знает.

– Что вам надо? – грубо спросила Марселла, не убирая руку с кинжала. – Как вы меня узнали?

– Да уж чего, вас сейчас таких много развелось, – фыркнула ведьма. – Да брось ты свою ручонку с кинжала, нужна ты мне, пальцем тебя не трону.

– Вы обещали погубить меня в прошлый раз.

– Ты твердила, что не веришь в эти глупости, – хитро прищурилась ведьма.

– Не верю. Но стараюсь быть осторожной. Что вам надо?

– Я видела, ты до торговок носишь одни и те же камни. Чем же так приглянулись они тебе? Иль надо тебе чего от них? Продать хочешь?

– Нет. Хочу узнать об этих камнях больше. Они драгоценные.

– Ну, дитя, покажи мне их.

Марселле ничего не оставалось делать, и она достала драгоценные камни, протянув их ведьме. Та не прикоснулась к ним, даже не протянула руку, чтобы не смущать доверие Марселлы, только глядела на них, и хитрая улыбка на ее корявом лице становилась все противней и противней.

– Знаю я об этих камнях все. И с короной, что сделали, знаю.

– Тогда рассказывайте, – не поверила Марселла в правду слов старухи. – Вы давно прокляты всеми и забыты, как можно доверять вам важную информацию? Я занимаюсь королевские делами.

– Я же ведьма, не забывай, дитя. Я скажу тебе правду, но за все я беру определенную плату. Бесплатно сейчас даже воздухом не подышишь.

– Я заплачу только за достойную информацию.

– Думаешь, откупишься от меня?

– У меня достаточно мешков пуджи, чтобы заплатить за достоверную информацию.

– Не забудь, дитя, это твои слова, – ее морщинистое лицо сделалось еще старее. Старуха вытянула длинный костлявый палец и хрипло сказала. – Вытяни руку и крепко держи камни.

Марселла послушалась. Она не волновалась, не дрожала и не боялась. Ведьмы, тем более такие старые, правда могли знать важную информацию. Марселла найдет деньги, чтобы расплатиться с ведьмой. Если информация окажется ложью, Марселла это сразу поймет, ведьма не знает многих деталей, если не применит магию. К тому же, идти Марселле больше не к кому, возможно, эта старуха и правда последний шанс. Не зря же она уже второй раз встречается на пути Марселлы.

Старуха дотронулась своей холодной рукой до кисти Марселлы, камни на ладонях девушки вдруг зашевелились, а сама ведьма будто заискрилась. Ее черная шаль встрепенулась, морщинистое лицо скривилось, глаза плотно закрылись. Голос же, когда та начала изливать свои мысли, показался загробным. Марселле стало холодно, и непонятное намагничивающееся чувство не позволяло отпустить ведьму.

– Корону уничтожили. Сразу. Быстро. Надсмеялись над историей Фейрилэнда. Корону пронесли гордо, повезли через море, а вы, глупцы, даже не догадались, не заметили. Ее похищение случилось задолго до официальной кражи. Трое мужчин и женщина наравне, а во главе них женщина, одновременно главная, никчемная, богатая и нищая. Не думала, что все зайдет так далеко. Она стала жертвой, но искупает свои грехи за прошлое. А вы сейчас побежите ловить не тех, обвините тех, кого захочет обвинить правительство, а вас обдурят, как последних дураков. Но эти камни правда вынесены с моря. Их принесла принцесса в своем подоле. Подставить! Она хотела подставить кого-то из своих, хотела пойти против, но все закрутилось... Ничего ты не сделаешь, Камиэль! – провозгласила она и замолчала, резко отпуская руку Марселлы.

Марселла отскочила на пару шагов, словно ее ударили. В данном случае ведьма облила ее какой-то чушью, но эта чушь больно уж совпадала с правдой. Девушка мигом убрала камни и уставилась на ведьму.

– Дворец не поверит мне, если я принесу доказательства от ведьмы.

– Они глупцы.

– Не стоит оскорблять правительство.

– Иначе что? Сожжете меня на костре? Или зарежете, как мою родную дочь?

– Поверьте, я узнала правду и восстановила справедливость, насколько это было возможно.

– Да, ты же у нас благодетельница.

– Я многое сделала для Фейрилэнда, но это лишь ничтожная часть для того, чтобы королевство процветало.

– Ты помнишь, что должна отплатить мне? Таков закон ведьм, услуга за услугу.

– Мешка пуджи хватит? Слишком полезной информации я так и не получила.

– Нет уж, дитя, этого мало.

– Два мешка? – недовольно спросила Марселла. – Куда же вам столько денег?

– Мне не нужны деньги. Я не живу в селении ведьм и колдую в одиночестве. Я стара, и неизвестно, сколько мне осталось.

– Тогда, что вам нужно? – напряглась Марселла.

– Но у меня есть сын. Ты помнишь мое обещание? Мне даже не пришлось тебя обманывать, ты сама на все подписалась. Вот она, любовь к Фейрилэнду, она тебя и загнала в эту ловушку. Моя услуга, которую ты будешь обязана исполнить, выйди замуж за моего сына Реарха.

Да что же это такое. Сколько еще Марселлу будут сватать со всеми мужчинами Фейрилэнда? Что за время пошло? Неужели хочется поскорее выдать всех замуж?

Но, честно, Марселла испугалась. Ее сердце екнуло и замерло, а по коже пробежал холодок. Перед ней была ведьма, не отец, которому она могла противостоять, а с колдовством старухи это сложнее.

– Нет, – ответила Марселла, но твердости в своем голосе не услышала.

– У тебя нет выбора, таковы правила Фейрилэнда. Нужно быть осмотрительней, когда связываешься с ведьмами. Вроде столько живешь уже здесь, принадлежишь к такому знаменитому роду, а ума не набралась, – ведьма усмехнулась, показывая свои кривые зубы. Марселла вздрогнула и, натянув капюшон, развернулась и побежала. Оставаться на пристани она больше не могла.

Ведьма не погналась за ней, но Марселла знала, придет время, та и так придет за ней и погубит. Но почему же она должна расплачиваться за грехи своего отца?

Первая мысль Марселлы была найти и убить Реарха, сына ведьмы, но он ни в чем не виноват, это желание ведьмы выдать ее замуж, ее обман и глупость самой Марселлы. Но не может же она пойти к Реарху и попросить не жениться на ней? Фейрилэнд такой сложный мир, и когда Марселла привыкнет к нему и научится местным правилам?

Марселла вернулась домой после долгой прогулки, несмотря на то что приказ Джэрода был немедленно донести информацию с порта во Дворец. Но Марселла опустошена, за ней следует образ ведьмы и ее слова о погибели Марселлы. Почему же Марселла не слушала Джэрода, когда он говорил ей об опасности такой карьеры? Неужели Марселле стоило выйти замуж за Ван Мэнора и вести размеренную жизнь графини? Совершила ли она ошибку?

В покоях Марселлы вдруг стало совершенно неспокойно. Девушка достала кинжалы, наточила лезвия, обратно положила оружие в ножны. Из головы не выходила ведьма, и Марселла наматывала уже сотый круг в раздумьях, как ей жить дальше и избежать расплаты за информацию.

В дверь постучали. Марселла раздраженно открыла и увидела на пороге Д'арэна.

– Почему ты не во Дворце?

– Обстоятельства изменились. Скоро отправлюсь туда, – грубо ответила Марселла.

– Что произошло?

– Ничего, – также отчеканила она.

– Тебе нужна помощь?

– Разве я просила когда-нибудь о помощи?

– Нет, поэтому я предлагаю ее сам.

– Я все равно откажусь. Да, Д'арэн, – девушка замерла, смягчая тон. – Если в особняк заявятся непрошенные гости в виде ведьмы или мужчины по имени Реарх, не пускай их, скажи, что я еще в порту. Ни в коем случае не говори им что-то про меня. Дома еще кто-то есть?

– Нет, Линнет и Ониши уехали к кому-то на званный обед, отец и Алдис на службе.

– Распусти на сегодня всех слуг домой. Останься один и охраняй особняк. Д'арэн...у меня нет выбора, у всего королевства нет выбора. Я не нашла точных доказательств о невиновности моря. Скорее всего, Джэрод объявит войну. Я постараюсь сделать все, чтобы тебя назначили главой первого полка, чтобы ты участвовал в битве, чтобы ты пытался вести мирные переговоры. Но я не ручаюсь за свои возможности. К тому же, возникли некоторые проблемы. Если я исчезну на некоторое время, не потеряй меня, ладно? А остальным скажи, что я во Дворце, работаю без устали.

– Я тоже шпион, Мари, ты обязана рассказать, что случилось.

– В первую очередь, ты мой брат, и мы с тобой служим Фейрилэнду. Мы должны сделать все для его процветания. А еще я постараюсь обезопасить всех нас. Если получится, я отправлю к тебе гонца. К вечеру обязательно проследи, чтобы Линнет и Ониши вернулись. Он мой брат, он ребенок, он и его родная мать не должны пострадать.

– Положись на меня, я справлюсь.

– Попроси подать коня.

– Конечно, сейчас. Но, Мари... – он окликнул сестру и схватил ее за руки. – Будь осторожна. Пообещай, что мы все останемся живы.

– Сегодня точно. Что будет дальше, я не знаю, – Марселла опустила голову, разрывая зрительный контакт. Горячие ладони брата сжимали ее пальцы, и девушка почувствовала ком в горле, не дающий дышать. И они расстались, пообещав друг другу, что встретятся еще.

Марселла оседлала коня и во всю прыть пустилась во Дворец. У нее был план, она надеялась, что удастся отговорить Джэрода от войны, но она знала, что король устал, что он теряет былое доверие, поэтому его выбор был очевиден Марселле. Однако она еще верила, что все решится.

Все мирные жители, которых она минула в Неблагом Дворе, пока добиралась до Дворца, проходили мимо, вели спокойную жизнь, решали свои проблемы, не представляя, что правительство ломается на корню, что все стоят на грани войны, что их семьи в опасности. Марселла ненавидела жестокость и бесполезные жертвы обычных жителей, а их в войне будет множество, ведь половина пойдет воевать, а другие станут оборонять Дворы, родные дома и земли, детей и стариков. А во Дворце тем временем будет праздник. Праздник, которым они сами над собой насмехаются.

Марселла прискакала ко Дворцу, отдала конюху лошадь и поскорее поспешила в тронный зал. Гвардейцы при виде нее кивали ей головой и, не задумываясь, пропускали. Так уж было заведено, Марселла, являясь частым гостем во Дворце, стала привычна стражникам. Никто больше не задавал вопросов, кто она, что она здесь делает и почему ищет короля. Все знали, что она работает на Дворец, но ее личность так сильно окутывали тайны, что лишь единицы верили в ее верность и честность.

Двери тронного зала громко распахнулись. Марселла, высоко держа стан, прошла вперед, встречая всех сразу низким поклоном, держа правую руку согнутой на животе. На троне восседал Джэрод. Его хмурое выражение лица не предвещало ничего хорошего. Корона скосилась набок, а мятый сюртук говорил о спешке сборов утром. Рядом с ним стояли стражники с идеально ровными спинами. Все они были лично знакомы с Марселлой, приближенная охрана короля выбиралась из избранных военных, одним из которых являлся Алдис. На ступенях к трону разговаривали Маро, Несбитт и слишком довольный советник Фури.

– Ваше Величество! – обратилась к королю Марселла. – Я выполнила ваше поручение, приложив все усилия. Точных доказательств я не смогу преподнести вам, однако, я надеюсь, что вы поверите мне на слово. Корону уничтожили, но море ни в заговорах, ни в пропаже королевы Миранды не виновно, но камни всплыли именно из Подводного Царства.

– Если камни принесло море Мэн, значит оно, минимум, хочет нам навредить и является соучастником тех, кто украл корону, – заявил Джэрод, нахмурившись.

– Послушайте, Ваше Величество, но у моря нет никаких мотивов...

– Как же? Власть, – ответил за короля Несбитт.

– Вряд ли требуется власть, дело в другом, нужно все серьезно обдумать...

– Джэрод, если ты не объявишь войну морю, в Фейрилэнде тебя засмеют.

Сердце Марселлы замерло. Джэрод нахмурился еще сильней, а глаза его забегали. Несбитт не отводил взгляд от брата, и король проломился под волей Несбитта. Джэрод вдруг выдохнул, его плечи опустились, и он тихо, но уверенно заявил.

– Объявляйте войну морю Мэн, я подпишу документы и разорву мирный договор первый.

Марселла знала, что все этим и кончится. Она видела, как отец счастливо улыбнулся, а Несбитт самодовольно хмыкнул и поспешно вышел из тронного зала раздавать приказы. Сердце Марселлы колотилось, она своими ушами слышала, как король объявляет войну, присутствовала при том, как Джэрод осознал свою беспомощность и зависимость, то, что он теряет контроль над королевством. Однако он все еще продолжал быть королем.

– Ваше Величество! – подскочила Марселла к трону короля и села на колени рядом. Если уж пошло все по худшему пути, если началась война, пора искать в ней плюсы для себя и команды шпионов. – Ваше Величество! – еще раз обратилась к нему Марселла. Поймав взгляд стоящего у подножия трона Маро, Марселла заговорила тише. – Джэрод, ты должен дать мне возможность участвовать в этой войне. Нам, шпионам, нужно знать всю информацию, слышать каждую сплетню. Мое положение многих заинтересует, поэтому мне лучше работать в тени. Прошу тебя, сделай Д'арэна главнокомандующим первого полка, который станет наступать при битвах. Его отец генерал, работающий при дворе, в его появлении среди генералов все поверят.

Джэрод ничего не ответил, но он поднял голову, сделал глубокий вздох и взмахнул пальцами в сторону стражников.

– Маро! – окликнул его король. – Генералом первого войска станет Д'арэн.

– Что? – не скрывая своего недовольства, спросил он. Цепкий взгляд Маро взметнулся к Марселле, но та продолжала молча ютиться на коленях у трона короля. Ее стальной взгляд не позволял прочитать мысли.

Если Маро добился своего, король объявил войну, в королевстве начнется кровавое месиво, это не значит, что теперь он всемогущ, официально королем остается Джэрод, поэтому Марселла владеет еще большими преимуществами, чем ее отец. Вот только Маро об этом не догадывается, а Марселла будет этими преимуществами пользоваться в тайне.

– Я распорядился так. Фейрилэнд должен подчиняться моим словам. Д'арэн займет место генерала первого полка. Остальной государственной и личной армией также владеешь ты.

– Я понял, Ваше Величество, – поклонился он и тоже покинул тронный зал. Вскоре все откланялись и ушли из тронного зала. Джэрод прогнал даже стражников. Марселла осталась наедине с королем.

– Марселла, ты свободна. Спасибо за содействие.

– Джэрод, в связи с ситуацией, праздник в честь дня Зарождения Фейрилэнда и свадьбы Кассандры отменяются?

Джэрод поднял удивленный взгляд.

– С чего бы? Нет, вельможи также отпразднуют эти два события.

Марселла вздрогнула. Но затем, поняв, что также не может сопротивляться воли короля, низко поклонилась ему.

– И еще, Марселла, – окликнул ее король. – Теперь и твое обучение в Академии окончательно завершено. Ты нужна Дворцу для ведения войны.

Марселла плотно сжала губы. Будто до этого ей позволяли спокойно заниматься, она уже давно учиться всему, чему может, только дома. Но ничего сказать против она не могла. Еще раз поклонившись, она покинула тронный зал.

Стоило навестить Кассандру. Немедленно. Сейчас по Дворцу поползут слухи о войне, гонцы разнесут объявления во Дворы, поэтому нужно поторопиться. Слуги уже и так забегали по коридорам Дворца, похоже, узнали последние новости. Марселла бесшумно забралась по лестнице, старалась ни с кем не сталкиваться, двигаться незаметно.

Но на втором этаже Марселла столкнулась с принцессой Араэль, дочерью моря Мэн. Сердце Марселлы екнуло, какая-то необъяснимая вина окутала девушку, будто она является причиной ссоры королевств. Конечно, Араэль не нравилась Марселле, внутри нее бушевали личные принципы и недомолвки с ней, однако, война была напрямую связана с ее жизнью, поэтому Марселла в последний момент, проходя мимо, схватила ее за локоть и грубо остановила.

– Подожди, Араэль.

– Да, Марселла? – серьезно спросила она, изогнув бровь в немом вопросе.

– Его Величество объявил войну морю. Тебе лучше не показываться лишний раз. Джэрод вряд ли позволит сейчас вернуться в родное Царство. Тебе придется задержаться здесь.

Она вздрогнула. Марселла отчетливо видела медленно меняющиеся эмоции, резкость, а затем она выдохнула и вырвала локоть из хватки Марселлы.

– Благодарю, что предупредила. Надеюсь, меня не сделают заложницей и не потребуют у матери выкупа.

– Такого не случится, – строго ответила Марселла. – Нортон не позволит этому случиться, ты же знаешь.

– Нортон не с такой силой обожает меня. Амелота ему намного ближе, – нахмурившись, сказала Араэль. Марселла с перемешанными в голове вельможами и детьми богатых родителей совсем запуталась, кто такая Амелота, но затем, опомнившись, выдохнула. Точно, она младшая принцесса Северной Ормандии, и она сейчас тоже во Дворце.

– Не знаю всех его поклонниц, – отчужденно ответила девушка. – Но за тебя он горой. Ты же вроде замуж за него собиралась... – Марселла прикусила язык. Кажется, она сболтнула лишнего. Араэль удивленно глянула на нее и хмыкнула.

– Времена меняются, планы тем более. И у принца тоже.

Араэль оставила Марселлу, упорхнув вперед, звонко цокая каблуками. Шлейф ее голубого платья проскользнул следом. Марселла проводила ее взглядом и тихо хмыкнула. Что ж, она и правда подходит Нортону, их высокомерие и угрожающий тон стоят друг друга.

Марселла пробирается тихо в покои Кассандры. Она стучит в дверь, но ей никто не открывает. По коридору слышатся звуки, и девушка поспешно прячется в спальне принцессы. Кажется, что в комнате повис траур. Вроде бы ничего не изменилось, но черное облако так и нависло над спокойной жизнью принцессы.

Кассандра сидит на полу перед зеркалом в коротком черном платье и расчесывает длинные шелковистые волосы, которыми всегда восхищалась Марселла. Ее лицо печально, движения медленны и изящны, на щеках легкий румянец, а на губах размазаны остатки дорогой заморской помады.

Марселла опускается на колени рядом с подругой. Принцесса откладывает расческу и неспеша поворачивается к шпионке. На секунду лицо Кассандры озаряется улыбкой, и она приветствует девушку кивком. Затем бросает еще один взгляд на себя в зеркало, возвращается к ней и, беря в свои руки ладони Марселлы, оставляет на них легкий поцелуй. Щеки Марселлы покрываются румянцем, и она, неловко откашлявшись, отползает немного назад.

Эта сцена выглядит слишком интимно, растрепанная Кассандра в открытом платье, длина которого с трудом прикрывает ее бедра, а в сидячем положении оголяет большую часть ног (странно, что ей вообще разрешают ходить во Дворце в таких нарядах), и Марселла чувствует себя смущенной.

– Спасибо, что навестила, – нежно говорит Кассандра, теперь уже неотрывно глядя на Марселлу.

– Я пришла с плохими новостями.

– Куда еще хуже? – вновь касается она ее рук, но отстраняется.

– Спрошу сначала: почему ты так выглядишь? Случилось что-то еще? Ты трезва?

– Почти, – вновь улыбнулась Кассандра, и Марселла внимательнее пригляделась к девушке. Кассандра пьет редко, и это признание насторожило Марселлу. – Приходил Джексон. Наверное, мы виделись с ним в последний раз, – призналась она и тихо всхлипнула.

Сердце Марселлы сжалось, она отпрянула, и ужас пронзил ее. Действие золотого вина тут же было прощено. Страшно представить, что испытывает сейчас принцесса, прощаясь с любимым человеком. Кассандра еще неплохо держится, никаких слез и истерик, хотя она буквально навсегда рассталась с тем, кого так сильно любила.

Марселла подползла к подруге и обняла ее хрупкие плечи. Кассандра любит Джексона, Джексон любит ее, но им не суждено быть вместе лишь потому, что она принцесса, и воля ее братьев была другой. Как можно так обесценивать чувства девушки? Как можно так пользоваться ее положением?

Послышался еще один тихий всхлип, и Кассандра уткнулась в плечо Марселлы. Ее дрожащие руки с трудом обнимали шпионку, она что-то невнятно бормотала под нос. Косметика окончательно размазалась по лицу, платье задралось, волосы спутались обратно, а слезы ручьем бежали по щекам.

– Я обещала ему не плакать, Марс, понимаешь? Клялась, что не заплачу при нашей разлуке. Я старалась быть веселой те несколько часов, которые мы в последний раз провели вместе. А потом, представляешь, он заплакал, – она истерически хохотнула в плечо Марселлы. – Заплакал, когда мы прощались. Сказал, что будет рядом независимо от того, с кем буду я. И он плакал. А у меня все болело, Марс, сердце разрывалось, я ведь тоже люблю его, я готова всю эту жизнь отдать ради Джексона: балы, маскарады, маски, золото, роскошь, лишь бы он был рядом, смел целовать меня! Я думала, нет ничего страшней тайных отношений, вечного страха и скитаний, оказалось, бывают вещи пострашней, например, вынужденная разлука.

– Кэс, Кэс, он тебя любит все равно, слышишь? Мы с ним работаем вместе, я сделаю все, чтобы вы могли устраивать тайные встречи, редко, но могли. Я клянусь, Кэс, я помогу вам, ты самая близкая моя подруга, я сделаю все, особенно сейчас, во время войны это... – Марселла осеклась, замерев. Кассандра вдруг перестала плакать и отстранилась от Марселлы. Ее заплаканное лицо все равно казалось прекрасным и милым.

– Вот, какие плохие новости, да? Джэрод окончательно упал в яму. Как и все мы.

Марселла сжала ладони Кассандры и едва заметно кивнула. Она очень хотела, чтобы война прошла мимо подруги, чтобы она могла быть счастливой с Джексоном, а, по итогу, вся ее семья и любимый задействованы в войне в первых рядах.

– Шпионы тоже будут воевать? – тихо спросила Кассандра. – И ты, и Джексон будете отстаивать Фейрилэнд?

– Не открыто, но да. Нас всех это коснется.

– Мне жаль, что все это происходит, – призналась Кассандра, и ее глаза вновь наполнились слезами.

Дверь скрипнула. Девушки вздрогнули, но только сильнее сцепили хватку пальцев. Они синхронно повернулись ко входу, где стоял Нортон. Он выглядел растрепанным и жутко рассерженным. Черные волосы в беспорядке, золотой ободок набок, черные глаза пылают гневом, черный сюртук лишь накинут на белую шелковую рубашку, брюки завернулись внизу.

– Марселла? – строго спросил он, не ожидая ее увидеть в покоях сестры. Кассандра встала первая, вытерла щеки тыльной стороной ладони и подала руку Марселле. Девушки кивком поприветствовали принца.

– Она пришла ко мне, – заступилась принцесса за подругу.

– Ты всегда в гуще событий, да? – с издевкой спросил Нортон, все еще неотрывно глядя на Марселлу. Та плотно сжала губы и уверенно кивнула. – Джэрод подписал документы о начале войны с морем, – сухо заявил принц.

– Я знаю, – сказала Кассандра. – Надеюсь, нам с тобой удастся остаться в Замке после моей свадьбы.

– Мы должны участвовать в этой «игре», Кэс, иначе они наворотят таких дел, что вечность не вернет жизнь на круги своя. Но ты права, я добьюсь того, чтобы тебя депортировали в Замок.

– Нет, если останешься ты, останусь и я.

– Это опасно.

– А до этого было безопасно? – усмехнулась девушка.

– Кассандра, – выдохнул Нортон и сжал переносицу грубым движением руки.

Девушка подошла к брату, коснулась его плеч легким движением и обняла. Нортон притянул ее к себе в ответ, такую хрупкую, в этом маленьком платье. Марселле даже захотелось всплакнуть, настолько эта ситуация казалась ей милой и нежной, она сразу вспомнила себя и Д'арэна, их такой же страх друг за друга, переживания насчет будущего. Вот только Д'арэн душевен с большей частью своего круга общения, а Нортон обычно холоден и саркастичен. Но только не рядом с Кассандрой.

– Я хочу отдохнуть, вы не против? Делать сейчас счастливое лицо совершенно не хочется, – честно призналась Кассандра. – Вы можете посидеть здесь, особенно, ты, Марселла, располагайся, твое присутствие меня не потревожит.

– Пожалуй, останьтесь вдвоем. Не высовывайтесь в одиночку из Дворца, – нахмурился Нортон. – Гонцы повезли разносить информацию во Дворы, еще неизвестно, как отреагирует народ на решение короля.

– Хорошо, – кивнула Марселла, но затем все же добавила, прикусив губу. – Но мне нужно лично с тобой поговорить, Нортон.

Нортон так сильно изогнул в удивлении бровь, что, казалось, она могла сломаться пополам. Марселла закатила глаза, идея, которую до этого она теплила, уже показалась идиотской, словно она просила у Нортона чего-то за гранью реального. Скрестив на груди руки, Марселла увереннее добавила.

– Ладно, бросьте, Ваше Высочество.

Кажется, официальное обращение его насмешило, он тихо хмыкнул, коснулся плеч Марселлы, надавливая на них, призывая выйти из спальни, и обратился к сестре.

– Отдыхай, Кэс. Если что, ты знаешь, где меня искать.

Будто Кассандра могла быть уверена, куда Нортон пойдет вместе с Марселлой.

Принц и шпионка (совершенно неожиданная компания, которая, по логике, не должна иметь вообще ничего общего) вышли в коридор, притворив за собой дверь спальни принцессы. Нортон наконец-то отпустил Марселлу, и девушка стала чувствовать себя свободней без его прикосновений. Ничего не сказав, не обронив ей слова, Нортон куда-то поплелся. Марселла уже не собиралась отступать, поэтому последовала за ним.

Нортон долго водил Марселлу по второму этажу, старался пропускать слуг и лишний раз не попадаться на глаза стражникам. Складывалось впечатление, что это он шпион, которому нельзя находиться во Дворце. Но спустя несколько минут они все же оказались там, куда вел их Нортон. На балконе.

Ветер резко ударил в лицо девушки, и она поморщилась, стараясь натянуть длинные рукава костюма пониже, чтобы скрыть озябшие пальцы. Вид с небольшого каменного балкона выходил на Дворы. С высоты холма был виден весь Фейрилэнд, и Марселла инстинктивно отыскала глазами особняк Маро. Отсюда он казался крошечным, игрушечным, казалось, что его можно раздавить, не приложив усилий.

Марселла оперлась на перила, наклонилась, разглядывая величественный вид Фейрилэнда. Ее темные, небрежно уложенные, волосы трепал ветер. Нортон встал рядом, спиной к виду на Фейрилэнд, словно эта картина раздражала его. Марселла смотрела прямо, но боковым зрением видела, как Нортон достал из внутреннего кармана пачку длинных сигарет. Ловким движением пальцев он достал одну, убрал пачку обратно, поджег сигарету и сделал первую затяжку. Выдохнул. Ветер молниеносно унес дым наверх.

Нортон молча прикладывает сигарету к губам еще раз, медленно, нежно, словно целуется с ней. Каждое движение в его процессе курения изящно. Марселла сотни раз видела, как курит Маро и его друзья, как курят солдаты у Дворца или Алдис во дворе особняка, когда он неистово делает вид, что не узнает сестру. Но ни один из них не курил так, как курит Нортон, смакуя каждую сигарету, отдавая часть своих чувств им. В его курении, казалось, есть что-то зачаровывающее, родное и близкое, потому что Нортон обращался с сигаретами, как другие обращаются с любимыми людьми.

И он вновь затягивается в полной тишине, и выпускает дым, и слишком шумно ударяет пальцами по сигарете прямо над перилами балкона. Сигарета в его руках смотрится уместной, всегда правильной, естественной. Он зажимает ее меж длинных бледных пальцев, аккуратно и бережено, словно боится выронить. Марселла не сдерживает улыбку, печальную и теплую одновременно. Ей кажется, что она вновь на рассвете у дома дочери посла, где она впервые с Д'арэном пришла на вечеринку, напилась вместе с Кассандрой и долго прощалась с курящим Нортоном на крыльце, пока брат придумывал, как тащить домой сестру. Ее дрогнувший голос обратился к пустоте.

– Я думала, ты уже и не куришь.

– Сигареты с Виссэнии, – зачем-то поделился он. И опять оба замолчали.

– Даже не предложишь даме? – хмыкнула Марселла, поворачиваясь к нему.

– Достаточно, что курю я, – серьезно ответил он, не уловив шутки в голосе шпионки. – Если хочешь попробовать, то... – Нортон внезапно дернулся вперед, сократив расстояние между ними, и Марселла неловко отскочила назад. Нортон затянулся и выпустил дым прямо в лицо Марселлы, но запах сигареты не вызывал отвращения. – Ты все также боишься меня.

– Твои силы велики. И ты способен убить ими меня. А я знаю, ты этого жаждешь.

– Иногда особенно сильно.

– К Кассандре приходил Джексон, – внезапно выдала Марселла и вновь устремила взгляд на Фейрилэнд. – Они прощались навсегда.

– Он шпион. Они должны были понимать, что не смогут быть вместе. К тому же, не факт, что этот Джексон и вовсе выживет.

– Но они ведь любят друг друга.

– Разве любви достаточно? Иногда так пылко любящие пары в слезах расстаются навсегда и не по своей воле.

– Но разве так можно жить? Зная, что ты не по собственному желанию расстался с любимым?

– Миру не всегда важно, кого ты любишь. Иногда он дает тебе такие испытания, что о любви забываешь думать.

– Нортон? – окликает его Марселла. Он медленно поворачивается, доставая из пачки вторую сигарету.

– Да?

– Ты когда-нибудь любил?

– А разве кто-то из нас нет? – печально произнес он, впервые устремив взгляд на Фейрилэнд. Его черные глаза блеснули, а губы дрогнули, но он снова поднес к ним сигарету и затянулся.

– Тебе не кажется, что любовь нас губит?

– Любовь губит целые королевства, Марселла, – тихо ответил он.

– Если бы потребовалось отпустить любовь ради ее благополучия, ты бы отпустил?

– Зная, что она никогда не станет моей? Да. Но перед этим я бы боролся до последнего издыхания, последнего вздоха, последней капли крови. А ты? Марселла, ты бы отпустила?

– Я бы погибла.

– Возможно, твоему будущему мужу не так уж и не повезет, – усмехнулся он.

– У меня не будет мужа, – качнула головой Марселла.

– Почему?

– Я выбрала карьеру. Я выбрала Фейрилэнд.

– Разве это нельзя совместить?

– Я буду слишком переживать за его состояние и благополучие, я предам весь мир ради любви, поэтому проще не влюбляться, чтобы у врагов не было искушения, а у тебя слабого места.

– Просто найди себе сильную любовь. Того, кто сможет за себя постоять. По твоим словам, ты мечтаешь влюбиться в инвалида. Или ребенка.

Марселла одарила его многозначительным взглядом, и Нортон низко рассмеялся.

– Нортон? – вновь окликнула его Марселла, так привыкнув к его имени.

– Мгм? – невнятно пробормотал он в ответ.

– Угости меня сигаретой еще раз.

Нортон замер, не донеся сигарету до губ. Он окинул быстрым оценивающим взглядом Марселлу, пожал плечами, тихо хмыкнул и долго затянулся сигаретой, так и оставив на губах ухмылку. Принц приблизился к девушке, и на этот раз она даже не шелохнулась.

Ее взгляд встретился с его черными глазами, яркими, пылающими, устрашающими. Они были совсем близки друг к другу, могли дотронуться друг до друга, даже поцеловаться. Их губы находились совсем рядом. Марселла огрела Нортона своим жарким дыханием, а он в ответ ее клубом дыма, скрывая взгляд своих блестящих черных глаз. Когда дымок рассеялся, Нортон уже вернулся в прежнее положение, его губы исчезли из зоны досягаемости, а глаза, наполненные нечитаемыми эмоциями, вновь обратились к Фейрилэнду.

– Нортон, меня отстранили от занятий в Академии. Как и тебя, как и Кассандру, Амелоту, Араэль, Лоцеа и многих других.

– За плохое поведение? – усмехнулся он.

– Да. Проткнула принцу руку семейным кинжалом, – проворчала в ответ она. Нортон бросил на Марселлу взгляд и тихо рассмеялся.

– Я помню. Шрам остался.

– Я правда думала, что меня исключат.

– Не исключили же, но могли.

– Спасибо, – еле слышно поблагодарила она. – Ты меня не сдал.

– Тебе так нравится учиться?

– Да. Я расстроилась, когда Джэрод приказал отдать себя войне, а не учебе.

– Во Дворце есть библиотека. Ты можешь приходить в любое время и заниматься, никто из дворцовых не выступит против, не посмеют. Я после окончания учебы продолжаю заниматься там. Особенно когда хочется спрятаться от всех своих родственников, – признался Нортон.

– Я попробую, спасибо, – вновь поблагодарила она.

– Марселла, ты займешь военную позиция? Встанешь на фронт?

– Хуже.

– Неужто бросишь Фейрилэнд?

– Нет, буду выполнять тайные поручения, – со вздохом сказала Марселла. – Но ты не подумай, я сама захотела этого.

– Шпионить, значит, – вслух озвучил мысли Нортон. Марселла не подтвердила его слова, но отнекиваться и не стала. Казалось, врать Нортону бесполезно. Принц прикрыл глаза, словно вид Фейрилэнда стал ему неприятен, тяжело вздохнул, его пальцы сжались в кулаки, вновь выпрямились, и низким басом добавил. – Лучше тебе отсидеться в Замке.

– Я не королевская особа, я на то не имею право. Почти вся моя семья будет воевать. Я не стану исключением.

– Если война наберет обороты, она погубит сотни невинных жизней.

– Я пыталась до последнего уговорить Джэрода не начинать войну, искала доводы, доказательства, но все зря. Джэрод боится потерять былую славу, боится, что народ окончательно ополчится против него. Несбитт и Маро слишком сильно давят на него. Нортон, на чьей стороне ты? Я тебе рассказываю то, где буду воевать, кто знает, вдруг ты на стороне врага. Я не знаю, кто задумал восстание, какие у бунтовщика планы, но сейчас, в печальное для Фейрилэнда время, он может воспользоваться слабиной и сделать только хуже. Несбитт же жесток, он не видит в старшем брате правителя, и мне всегда казалось, что ты на его стороне.

– Я говорил, Несбитт воспитывал меня, я рос под его покровительством.

– Наверное, ты считаешь все его идеи правильными.

– Нет. Помнишь, я же поверил тебе, когда ты сказала, что Несбитт натравил гвардию конкретно на тебя?

– Ты поверил мне искренне? – удивилась Марселла, поворачиваясь к нему. – Я думала, ты просто хотел вытащить меня из тронного зала и успокоить мой гнев.

– Нет. Я слишком хорошо знаю Несбитта, это был его план, его гвардейцы, его желание убить кого-то конкретного. Сначала я, конечно, не мог сказать, кого именно, быть может, Ван Мэнора или Лоцеа, раз его ранили, а потом ты сказала, что он хотел убить тебя, и картина сошлась.

– Ты убивал гвардейцев, зная, что они служат твоему брату?

– Да. Нам всем угрожала опасность. Половина была заперта в тронном зале, в том числе Кассандра и Лоцеа, а половина находилась на поле боя, буквально выпрыгнувшие из окон и готовые сражаться. Несбитт иногда перегибает палку.

– Иногда? – фыркнула Марселла. – Всегда, абсолютно всегда. Общение с ним не пошло изначально и, мне кажется, он ищет повод, чтобы уничтожить меня. Наверное, готов даже за то, что мы с тобой сейчас болтаем на балконе Дворца.

– Запросто, – ответил Нортон, и на его губах растеклась улыбка. – Но ты такая живучая. Если честно, иногда я поражаюсь твоей жажде жить.

– Скажешь это на моих похоронах, – нервно хохотнула Марселла.

– Эй, – резко отреагировал Нортон. – Не говори так.

Марселла улыбнулась и опустила взгляд, покачав головой.

– Ладно, не буду.

Наступила тишина. Марселла совсем уже и позабыла, что они встретились по делу, что она хотела задать много вопросов Нортону, но озвучивала совершенно другие. Щеки покрыл румянец, когда девушка прокрутила в голове их долгий душевный диалог. Было сказано многое, слишком многое, и это пугало.

– Замерзла? – спросил Нортон. Когда Марселла повернулась к нему, он даже не шелохнулся, будто бы и не ей задал этот вопрос. Девушка посильнее натянула рукава на уже красные пальцы и отрицательно покачала головой. И хотя Нортон прекрасно видел, что она соврала, ничего не сказал.

– Нортон, на самом деле в спальне Кассандры я просила поговорить со мной, но не думала, что это обернется протяжной лирикой. Я хотела задать тебе один вопрос, потому что вычитывать это в книгах слишком долго, а времени у меня нет, и спрашивать у других не менее опасно.

– Хорошо, спрашивай.

– Можно ли как-то разорвать договор ведьм? Вроде никакой «услуги за услугу»?

– Хочешь обмануть кого-то?

– Нет.

– Кто-то обманул тебя? – напрягся Нортон. Марселла задумалась, наверное, об этом можно было рассказать.

– Так вышло. И сейчас с меня потребовали то, что дать я не могу. Мне нужно разорвать договор.

– Тогда могу разочаровать тебя, договор разрывается только в случае смерти одного из участников.

– Серьезно? Почему я такая невезучая, – сжала переносицу Марселла.

– Кто обвел тебя вокруг пальца? И что заставляет сделать?

– Одна ведьма, сомневаюсь, что ты знаешь ее... Я виделась с ней, и она говорила, что Камиэль жестоки, будто я без нее этого не знала. Она обманула меня, продала информацию, я-то думала за пуджи, а она потребовала выйти замуж за ее сына, желая погубить дочь генерала.

– Мать Черной Розы?

– Ты знаешь ее?

– Ее дочь славилась красотой на все королевство.

– Да, это она.

На лице Нортона заиграли желваки, уголки губ дрогнули, он развернулся так резко, что Марселла вздрогнула. Его черные глаза внезапно загорелись гневом.

– Я попрошу подать коней. Наведаемся к этой ведьме.

– Время позднее, да я и сама справлюсь...

– Марселла, – строго окликнул ее Нортон. – Хочешь, чтобы я отдавал приказы?

– Поняла, едем к ведьме, – согласно кивнула девушка. Однако поведение Нортона ее напрягло. Она не планировала просить у принца помощи, лишь хотела совета, но Нортон завелся, словно это его обманули и женили на ком-то. А после душевного разговора переменчивое настроение принца пугало еще сильней.

Подали коней, и Нортон быстрой рысью повел жеребца по склону. Марселла едва поспевала за ним. На улице похолодало, и девушка окончательно замерзла. Пальцы на пронизывающем ветре еле сгибались. Марселла скакала дальше, скрипя зубами.

Вот уж показался Неблагой двор, низкие покошенные здания на окраине. Ставни домов уже всюду были закрыты, людей на улице практически нет, то ли холод распугал их, то ли последние новости. В центре, независимо от ситуации в Фейрилэнде, веселился народ. Пабы, клубы, карточные дома и бордели также были открыты, яркие вывески завлекали гостей, и пьяные фейри спешили потратить последние деньги.

Но Нортон и Марселла минули и Неблагой двор, добрались до реки, моста, затем доскакали до леса. Селение ведьмы приближалось. Погода портилась, настроение Марселлы тоже. Если Нортон не сумеет договориться с ведьмой, неизвестно, чем может все кончиться. Марселла сильно сомневается, что на своевольных ведьм действуют законы Фейрилэнда.

Показалась ветхая хижина, которую Марселла уже видела раньше. Конь выдохся и недовольно ржал, то и дело порываясь скинуть Марселлу с седла. Нортон ловко спрыгнул, потрепал жеребца по гриве и настойчиво постучал в дверь обветшалой хижины. Марселла потянулась к кинжалу, готовясь к нападению.

Дверь со скрипом отворилась, и Нортон инстинктивно закрыл своей спиной шпионку. Ни одна эмоция на лице принца не дрогнула, а рука, то и дело сжимающаяся в кулак, рвалась вытащить меч.

Ведьма в привычном черной одеянии ожидала на пороге гостей. Ее лицо неприятно сморщилось, когда она попыталась улыбнуться принцу, но, заметив Марселлу, улыбка превратилась в оскал.

– Старуха, – обратился к ней Нортон, и ведьма впервые не стала спорить насчет своего возраста. – Ты правда сегодня обманом завлекла мисс Камиэль в ведьминский договор?

– Я говорила ей, что все имеет цену, Ваше Высочество.

– Хорошо, она заплатит вам мешок пуджи, и вы оставите ее в покое?

– К сожалению, не могу, Ваше Высочество, – качнула головой ведьма. – Ее услуга выйти замуж за моего сына.

– Я не позволяю состояться этому браку, – спокойно заявил он.

– Не вам, Ваше Высочество, облагать меня законами.

– Я за справедливость. Но в данной случае не стоит и говорить о ней.

– Я не изменю своего мнение, Ваше Высочество.

– Я тоже. Но я не привык, что мне перечат.

Все произошло так быстро, что Марселла не успела закричать. Нортон вынул меч, его лезвие блеснуло в свете свечей, и одним взмахом он отрубил ведьме голову. Ее тело замерло и резко упало на пол. Черная кровь растеклась по полу, а уродливая голова отлетела в сторону. Острое лезвие королевского ножа запачкалось черной кровью, но Нортон без лишних эмоций убрал оружие обратно и низким басом сказал.

– Не перечить мне, иначе воля моя исполнится в боли других.

Марселла вздрогнула. Черные глаза Нортона блестели угрожающе. Принц обернулся к Марселле, девушка всколыхнулась. Она боялась Нортона, его силы и той власти, которой он имел над ней. Она согласилась бы на многое, лишь бы преуменьшить власть и заставить Нортона подчиняться ей.

– Ты убил ее... – тихо пролепетала Марселла, все еще с трудом веря своим глазам. Казалось, черная кровь заполоняет всю комнату, душит Марселлу.

– Я хотел договориться. Как видишь, я монстр, Марселла. И я не раз упоминал это.

Марселла подняла взор на принца. Его взгляд затуманился, сделался нечетким, и он будто бы пытался заглянуть в душу девушки, прочесть ее мысли.

– Не смотри на меня своими невинными глазами, Марселла. Мы все тут убиваем.