Глава 22.1
Нортон и Марселла возвращаются на закате следующего дня. Путь домой проходит в молчании, вдруг между ними возникает неловкость и скользкость в общении, поэтому они предпочли вообще не разговаривать друг с другом.
По возвращению в Фейрилэнд Марселле явно становится легче дышать. Все свободные карманы набиты либо оружием, либо присвоенными с квартиры зельями и порошками. Идти тяжело, дорога дальняя и мучительная, в людском мире она практически не отдыхала, весь сон, что она ворочалась на диване в свой бывшей квартире, ей чудился Нортон. И теперь, вернувшись в Фейрилэнд, Марселла пообещала, что никуда с ним больше не отправится.
Прибыв в особняк генерала и прошмыгнув мимо всех домашних, чтобы спрятаться в своей спальне, Марселла принялась возвращаться в привычный режим, а, скорее, отдыхать после путешествия. Нортон отправился во Дворец, за ним прибыла та же дорогая кибитка, и наконец-то они расстались.
Вот только долго Марселла отдохнуть не смогла. Спустя пару часов безделия в своих покоях Марселле прислали срочного гонца с бумагой. Его впустили тайно от генерала и Линнет, провели в кабинет Аннет, чтобы никто не узнал о его появлении.
Марселла с опаской читала сообщение, которое прислали из Дворца: «Марселла Камиэль, поручено сообщить, что вы должны появиться как можно быстрее во Дворце. Отправляйтесь, ничего не сообщив генералу, дело не связано с политикой Фейрилэнда. Тут речь идет о жизни и смерти. Кажется, в этом королевстве с ума сошли все».
Видно, что записка писалась в спешке и страхе, а снизу стояла размытая подпись Кассандры, ниже – Нортона. Марселла похолодела. Похоже, во Дворце помимо королевских проблем появились еще и личные.
Несмотря на время, Марселла отправилась во Дворец верхом, ничего не сказав домашним. Она торопилась, ее окутывал страх, что могло произойти за столь короткий строк, почему записка подписана сразу и принцем, и принцессой, почему вызвали именно ее... Марселла боялась за тех, кто находился во Дворце, и, чем ближе она была, тем больше надеялась, что это просто злая шутка. Пусть лучше над ней посмеются, нежели что-то случится.
У ворот ее встретил ключник, который подтолкнул ее в сторону бокового входа, проходя мимо главного. Марселлу сначала провели на кухню, затем в коридор. Ключник все время оглядывался, словно Марселлу провели нелегально. И, наконец-то, она попала в знакомые ей уже покои принцессы.
Нортон стоял у окна и, сцепив пальцы за спиной, смотрел прямо, во внутренний двор. Он не обернулся, не поприветствовал никого и лишь продолжал пожирать взглядом улицу. У кровати принцессы, словно тень, стоял едва заметный Джексон, сливавшийся из-за своей бледности со светлыми стенами. На нем не было лица, такой печали Марселла еще не видела. А на кровати, в черном длинному платье, безмолвно опустив руки, плакала Кассандра, и по ее плечам, вздрагивающим при каждом всхлипе, лились черные кудри.
Марселла не задала ни единого вопроса о Джексоне, что он забыл здесь, не бросила ни единой колкой фразы в сторону Нортона, даже не вздрогнула, когда ключник громко хлопнул дверью. Единственное, что заставило ее сердце дрогнуть и заболеть, слезы принцессы. Марселла упала на колени рядом с девушкой и схватила ее холодную руку.
– Несбитт и Джэрод сегодня объявили помолвку Кассандры и советника Фури, – раздалось едва слышное от Нортона. И в комнате внезапно стало холодно.