Глава 22
– Ваше Величество, я отправлюсь сегодня на закате.
– Ты уверена, Марселла? Я все же могу послать своих солдат на поиски кузнеца.
– Уверена. Я никому не доверяю во Дворце, не хочу, чтобы поиски кузнеца обернулись его смертью.
– Прямо-таки никому? – усмехнулся Джэрод.
– Практически, – поправила себя Марселла.
– Но одну я тебя все равно не отпущу.
– Ваше Величество, я вполне в состоянии выполнить данную миссию самостоятельно.
– Не спорю. Но ты должна быть в безопасности.
– Джэрод, доверять сейчас кому-либо огромная ошибка. Нападение могут совершить в любое время на любого из нас.
– Поэтому я отправлю того, кто точно меня не предаст. И не предаст, в первую очередь, тебя, Марселла.
– Надеюсь, это не Его Высочество принц Несбитт.
– Нет. Но ты близка.
Когда в тронный зал вошел Нортон, земля ушла из-под ног Марселлы. Она сдерживалась из последних сил, чтобы не закричать от отчаяния. Отправляться в людской мир на поиски кузнеца вместе с Нортоном? Это худшее наказание, которое уготовила ей судьба. Неужели король не верит, что Марселла может справиться сама?
– Нортон, брат мой, – обратился к нему король. Младший принц поклонился. – Мисс Камиэль отправляется по важному заданию в людской мир, где придется провести ей несколько ночей. И я не хочу подвергать юную девушку опасности. Ты сопроводишь ее.
Нортон обернулся на Марселлу. Та скривила ему гримасу.
– Только найти кузнеца. Поверь, я тоже не в восторге от твоей компании.
– Помните, что использование сил в людском мире запрещено. Нортон, я обращаюсь в первую очередь к тебе.
– Если нам будет угрожать опасность, я использую...
– Он понял! – крикнула Марселла, толкая в спину Нортона.
– Отлично. Я попрошу Аннет собрать вас в путь.
– Думаю, мы...
– Я все сказал. Вы оба свободы, – приказал Джэрод и отвернулся от парня и девушки, намекая, что разговор окончен. Марселла закатила глаза. Конечно, Джэрод здесь король, но она из кожи вон лезет, чтобы устроить жизнь Фейрилэнда, можно проявить ответную заботу.
Марселла выбежала из тронного зала первая, лишь бы не разговаривать об этой внезапной поездке с Нортоном. Впрочем, Нортон и не пытался догнать ее.
Марселла наматывала сотый круг по своей спальне. Она вся пылала от гнева, того и гляди взорвется. Ее волосы подпрыгивали, движения были резкими, а слова острыми. Д'арэн лежал на кровати сестры и, закинув руки под голову, глядел в потолок и смеялся с разгневанной Марселлы.
– Сегодня вечером в церкви Благого Двора поженят графа и нашу Элеонору.
– Я не смогу присутствовать, – раздраженно бросила Марселла. – Церковь обращается к Царству Света, а я живу, связывая себя с параллелью Царства Тьмы.
– Да ладно! Представь, сколько там было убийц и алкоголиков!
– В Фейрилэнде каждый второй алкоголик, а на праздниках так вообще трезвыми не бывают даже дети. К тому же, меня не будет в Фейрилэнде! Только представь! Как так можно! – причитала Марселла. – Я что, немощная? Передвигаться не умею? Зачем мне эта черноволосая обуза?
– Эта черноволосая обуза является принцем, – напомнил Д'арэн. – А его брат королем, который распоряжается, как хочет. Возможно, даже он мечтает избавиться от Нортона.
– Нужно сказать спасибо, что ко мне не представили Несбитта? Тогда кто-то из нас бы точно не вернулся назад. Однако! Только подумать! Я и Нортон! Несколько дней в людском мире!
– А тебе какая разница? Допрашивать кузнеца будешь ты, а так я, например, буду знать, что ты в безопасности.
– Как я могу быть в безопасности с фейри, который владеет черной материей?
– Он спас тебе жизнь, напомнить?
– Не стоит, – резко замерла Марселла. – Прошу вообще не вспоминать тот день, я тебя умоляю.
– Что тогда между вами случилось?
– Он спас мне жизнь, напомнить?
– И только из-за этого ты так дергаешься, когда я вспоминаю это?
– Я? Дергаюсь? – но голос Марселлы предательски дрогнул. Конечно, а как по-другому? В тот день Нортон буквально превратился в другого парня, нежного, чуткого, внимательного, который так сильно волновался за Марселлу. Пусть он продолжал язвить, смеяться и вести себя местами нахально, он был совершенно другим. И теперь Марселла совсем не знала, где настоящий Нортон. Грубый ли он, эгоистичный и нахальный придурок или внимательный и нежный фейри, на которого свалился тяжелый дар и трудная семья?
В тот день будто их долгое противостояние замерло, резко прекратилось. Нортон больше не требовал от Марселлы смелости и силы духа, а Марселла не старалась доказать, что она сильнее его, что ей никто не нужен, что она не боится опасности. В тот день будто не было дней до этого. Тот день был похож на отдельный отрывок их жизни, который с наступлением утра испарился.
– Вот даже сейчас. Чего ты замолчала? Где весь твой гнев?
– Прекрати давить на меня, Д'арэн. Между нами ничего не было, мы не мирились и не ссорились.
– Тогда почему ты не хочешь отправляться с ним в людской мир?
– Я не хотела ночевать у кузнеца. У меня был план заехать на ту квартиру, где я жила с Аннет.
– Думаешь, Нортон проболтается? Украдет оттуда что-то?
– Я не хочу пускать его в квартиру, откуда у меня столько бесценных воспоминаний.
– Опять же, почему?
– Потому что он идиот. Черноволосая заноза. Напыщенный индюк.
– Кто напыщенный индюк? – раздалось снаружи, и дверь тихонько скрипнула. Показалась Аннет. Марселла встрепенулась.
– Ты уже слышала?
– Что? Что ты с кем-то поругалась? Или у нас в Фейрилэнде завелся напыщенный индюк?
– Да отстань ты от этого индюка... Я отправлюсь в людской мир.
– Я знаю. Я помощница советника, не забыла?
– А с кем я отправлюсь?..
– С младшим Его Высочеством. Он, кстати, приедет к нам, – Аннет бросила взгляд на часы. – Уже скоро. Нам от леса недалеко. Вы побежите тайно, пешком, чтобы никто не задавал лишних вопросов. Эти дни якобы вы оба будете работать во Дворце и готовиться ко дню Зарождения Фейрилэнда.
– Я не хочу идти с Нортоном.
– Вот приехали, – усмехнулась Аннет. – Мало ли, чего я не хочу? К тому же, у вас вполне хорошие отношения, насколько мне известно. Его Высочество сам говорил, что вы ладите.
Д'арэн рассмеялся. Марселла закрыла лицо руками и тяжело вздохнула.
– Когда этот напыщенный индюк посмел обронить такие оскорбления?
– Вот я и узнала напыщенного индюка. Вы с ним поругались? Прямо перед переходом? Что не поделили? Кто первый грань перейдет?
– Очень смешно. Мы с ним никогда и не дружили.
– Не верю, – серьезно сказала Аннет, кажется, совершенно не шутила на эту тему. Девушка оглядела покои сестры и нервно постучала каблуком по полу. – Шкаф забит, украшения в кучу, постель на кровати смята... У тебя здесь вообще убираются?
– Я никого не пускаю в свою спальню.
– Оно и видно, – недовольно бросила Аннет. – Между прочим, Нортон сам мне сегодня сказал, что вы ладите, когда мы говорили насчет вашего побега в людской мир. Признался, мол, вы общаетесь еще с Академии.
Тут Д'арэн так громко расхохотался, что Марселла кинула ему в лицо подушку, чтобы заглушить звук.
– Мы не сошлись с ним характерами. Я его ранила, помнишь?
– Это было уже давно. Сейчас хватит с вас ребяческих затей. Его Высочество уже работает на Дворец, а ты, Марселла, видимо тоже, хотя мне в этом не признаешься. Не просто же так Джэрод берет тебя на военные совещания. Вспомни, когда ты последний раз посещала Академию? Твои вечерние уроки не считаются. Все, не надо пытаться убить меня взглядом. Я тебя воспитала, знаю все тонкости детей и подростков, так что оба спокойно соберетесь, ты проконтролируешь, чтобы Нортон выглядел подобающе людскому миру, без всяких кафтанов, сюртуков и позолоченных ободков.
– Это вроде как корона, знак того, что он принадлежит королевскому роду... – начал умничать Д'арэн, но, увидев взгляд обеих сестер, вновь захохотал. – Ну, Ани, Мари, прекратите так на меня смотреть...
– А ты прекрати нести чушь, – также серьезно заявила Аннет. Хоть Марселла уже и привыкла к строгому поведению Аннет, все же образ старшей сестры казался ей странным. Она еще помнила нежную и кроткую Аннет, которой та была в людском мире. Но вот они в Фейрилэнде, сестру не узнать. Похоже, здесь нужно уметь брать все в свои руки, иначе не выживешь. – Так, все, Марселла, готовься к приезду Его Высочества. Если вдруг он приедет раньше, я в своих покоях.
Аннет хлопнула дверью и вышла. Марселла и Д'арэн переглянулись.
Итак, Нортон или, как его теперь стали называть в узких кругах, черноволосая заноза и напыщенный индюк, в своей дорогой королевской кибитке остановился во дворе особняка Камиэль ровно в назначенное время, ни минутой позже, ни минутой раньше. Марселла раздраженно фыркнула, глянув, как часы пробили в ту секунду, когда в дверь постучали.
Гостя встретила Марселла, все еще в рабочей одежде, а также Д'арэн и маленький Ониши, который выглядывал с пролета второго этажа. Нортон прибыл один, не считая кучера, без слуг и охранников. Впрочем, они ему и не требовались. Нортон, наспех поцеловав ладонь Марселлы, пожав руку Д'арэну, перешел сразу к делу.
– Когда мы отправляемся?
Марселла бросила взгляд на часы.
– Через пару часов.
– Зачем тянуть?
– Ты собрался отправляться так? Лично мне нужно переодеться.
– Чем тебе не нравится мой королевский наряд?
– Он слишком пафосный для людского мира. Никто не ходит там в сюртуках и коронах. Ты не смешаешься с толпой. Выдашь нас.
– Кому? Лесным духам?
– Мы будем вынуждены выйти в город.
Нортон закатил глаза.
– Если тебе неприятна я, это не значит, что тебе должны быть противны все люди.
– Не забывай, ты не человек.
Марселла прикусила губу. Ее раздражало, что Нортон знает о ней правду. Принц, заметив замешательство на лице Марселлы, ухмыльнулся. Похоже, этого результата он добивается всегда, желая либо вызвать гнев у девушки, либо замешательство.
– Д'арэн, ты можешь придумать что-нибудь для Нортона, чтобы он презентабельно выглядел? Я не отправлюсь с ним в людской мир в таком виде.
– По-моему, это я могу отказаться отправляться с тобой...
– Вперед. Я только и жду, что ты скажешь Джэроду о нежелании ехать со мной.
– Не-ет, так просто ты от меня не отделаешься.
– Хочешь испытать меня на прочность?
– Твои нервы.
– Без проблем. Смотри, чтоб я не испытала тебя на прочность.
– Уже, – буркнул спустя мгновение Нортон, и Марселла, вспыхнув, повернулась к нему, готовая к нападению.
– Серьезно?! Да как ты смеешь...
– Успокойся, – хмуро прервал ее Д'арэн и, схватив за локоть, оттащил от Нортона. Марселла фыркнула, но повиновалась ему и, громко топая, поднялась на второй этаж, хлопнув дверью своей спальни так, что стены особняка затряслись.
Марселла вышла из своих покоев уже спустя час. Выбирать образ для поездки в людской мир не хотелось, думать об этом путешествии тоже, видеть Нортона тем более. Получается, не хотелось вообще ничего.
Марселла надела черные широкие штаны, затянув их грубым ремнем, и черную водолазку, которую позаимствовала у старшей сестры. Волосы пришлось распустить, а на ноги надеть непривычную простую обувь. По крайней мере, она чувствовала себя комфортно.
Однако яркие впечатления от срочной поездки, прибытии Нортона и его отвратительного поведения не проходили спокойно для Марселлы. Он так сильно раздражал ее, бесил своим характером, что Марселла уже не могла вытерпеть собственных эмоций. Она выхватила из тумбочки кинжалы, но, увидев свой гневный взгляд в зеркале, срочно отбросила их, не желая становиться жестокой. Но побить кого-то требовалось, поэтому Марселла схватила подушку, привязала ее шелковой лентой от платья к высокой ножке кровати и начала наносить такие удары, что кровать царапала стену.
Косточки на руках болели, ноги устали избивать невинную подушку, но это помогало выпустить гнев, убежать от реальности, выпустить пар. Марселла с таким пылом била подушку, что, конечно, не услышала, как постучали в дверь. А брат, который пытался поговорить с сестрой, явно напугался звуков ударов и распахнул дверь.
Марселла, отвесив последний удар с правой ноги, повернулась к двери и, все еще держа руки в позе готовности к битве, удивленно повернулась к выходу. На пороге стоял растерянный Д'арэн. Из-за его спины выглядывал Нортон. На его губах блеснула довольная ухмылка.
– Итак...кхм...Мари... – неловко пробормотал Д'арэн. – Ты уже готова?
– Так точно, – взмахнула она волосами и спрятала в глубокие карманы кинжалы.
– Я начинаю бояться эту женщину, – присвистнул Нортон, однако, в его голосе слышалось...восхищение?
Солнце начало садиться, и последние лучи уходящего дня окрасили небо в яркий багровый цвет. Марселла стояла на пороге своего особняка рядом с младшим принцем и слушала нотацию от старшей сестры, пока все остальные члены семьи мирно занимались делами в своих покоях, а Д'арэн следил, чтобы никто лишний не увидел их уход в людской мир.
Нортон открыто выражал свою скуку, разглядывая коридор особняка, Марселла же кивала хотя бы ради приличия. Аннет, явно преувеличивающая степень опасности, бубнила об одном и том же, словно провожала маленьких детей в самостоятельный поход на рынок.
– Итак, никаких лишних заведений, клубов, баров... Узнаю, что вы засветились в общественном месте, убью обоих. Разыскиваем самого кузнеца, будьте готовы, что он может встретить вас не самым радушным образом. Но, если найдете его, никакой лишней информации не раскрывайте, лишь просите нужное вам. Никаких ссор, недопониманий и выбиваний из толпы. Если надо, прикидываетесь братом и сестрой, надо – одноклассниками, надо – мужем и женой. Операция тайная, о ней знают единицы. В Фейрилэнде официально вы будете работать переводчиками и переписывать морские письма, якобы от наших врагов. Ситуация накаляется, будьте быстрыми и четкими. Если не появитесь через три дня, я отправляю спасательную группировку во главе себя самой.
– Ее уже возглавляет Лоцеа, – спокойно сказал Нортон. – Я поручил ему эту должность.
– Не знаю, что ты ему поручил, – строго отозвалась Аннет. – Но, если не явится домой моя любимая сестра, я убью каждого лично, кто попытается укрыть ее от меня. И ты не станешь исключением, Нортон. Так что, Ваше Высочество, держите себя в руках. Узнаю, что тронули ее хоть пальцем, перережу горло.
– Это я ее трону? – наигранно оскорбился Нортон. – У нее в каждом кармане по кинжалу. Она перережет мне горло быстрее, чем ты, Аннет.
– Не сомневаюсь. А сейчас пора в путь. Удачи, и пусть ни одной темной тени не встретится вам на пути, – томным голосом закончила Аннет, и едва ли не вытолкала принца и Марселлу за дверь.
Когда дверь закрылась, Марселла наконец-то осознала, что собирается на тайную операцию, чтобы помочь Фейрилэнду, ее родине, узнать про корону, прародительницу, прояснить некоторые моменты про себя и ее связь с первой королевой Фейрилэнда, а также за тем, чтобы узнать правду и не нападать на невинное государство, чья принцесса находится буквально запертой на их территории.
Лес начался слишком быстро. Марселла так погрузилась в свои мысли, что даже не заметила первые деревья, цепкие ветви, шуршащие листья и пугающие звуки. В этом лесу все началось, по нему она бежала, спасаясь от теней, и угодила в лапы леснику, вызвавшего охрану.
– О чем думаешь? – спросил внезапно Нортон, разрезав своим неуместным вопросом привычную для девушки тишину.
– Это так важно? – грубо отозвалась Марселла. – Прости, – тут же спохватилась она. – Просто я привыкла работать в одиночестве и тишине. Так проще сосредоточиться.
– Сейчас тебе не надо много внимательности.
– Надо. Если за деревьями тени? Или Д'арэн кого-то пропустил, и за нами следят? Или кто-то проник в лес? Или расставлены шпионы, гвардейские полки, наемные убийцы... Здесь столько всего может произойти, что Фейрилэнд покажется безопасным местом.
– Он и кажется мне безопасным. А ты лишь нагнетаешь.
– Нет. Как Фейрилэнд может быть безопасным, если там угрожают свободе?
– Чьей? Крестьянам там живется отлично, они работают, а по вечерам устраивают кутежи. Поверь, у них полная свобода. Все генералы, советники, близкие придворные тратят деньги короля, для этого лишь используя лесть в его сторону. Даже ведьмы, которых излавливали на протяжении многих столетий, спокойно устраивают шабаши и колдуют. Если угрожают свободе королевской семьи, это другой вопрос.
– Но я не член королевской семьи.
– Ты приближена к нам. Думаешь, я не знаю, почему Джэрод тайно послал тебя в людской мир искать кузнеца, что выковал корону? Знаю, конечно. Ты ведь шпионишь на него, да? Одна из его подпольных крыс.
– Мы не занимаемся крысятничеством, – встряхнула головой Марселла.
– Видишь, как тебя легко раскусить. Стоит лишь сделать вид, что оскорбляю тебя или твоих близких, так ты сразу выпускаешь свои коготки.
– Смотри, чтобы этими коготками, лезвия которых я точила несколько часов, я не расцарапала твое милое королевское личико, Ваше Высочество.
– Какие угрозы, мисс Камиэль, какие угрозы.
Марселла вздрогнула. Ее лицо вдруг помрачнело.
– Никогда. Слышишь, никогда не называй меня Камиэль. Это не моя фамилия. Я Марселла. Просто Марселла, понятно, Ваше Высочество?
– Тогда прекрати звать меня Его Высочеством. Я принц, но мы достаточно пережили вместе, чтобы обращаться друг к другу по именам.
Дальше пошли молча, однако, оба поняли друг друга.
Когда пришло время разгоняться, дабы пройти грань, Марселла еще раз обернулась на Фейрилэнд и пожелала вернуться сюда живой, невредимой и с ровными нервами. Они разогнались, побежали, Марселла зажмурила глаза. Вдруг резкий порыв ветра ударил ее в грудь, выбив воздух из легких, и девушка, хватая ртом кислород, остановилась, попытавшись отдышаться. Открыв глаза, она увидела рядом стоящего Нортона.
– Ты как себя чувствуешь? – его голос тоже звучал сбивчиво.
– Переходить грань тяжело.
– Ничего, привыкнешь, тело научится распределять энергию, и это будет происходить безболезненно.
– Надеюсь, я не стану часто переходить грань.
Придя в себя, путники отправились по лесу. Марселла достала свернутую бумагу с координатами и обозначающими знаками, которую ей предоставил Ван Мэнор. Конечно, сами координаты ничего не давали, но обозначения напоминали карту, к тому же граф любезно вложил в документы небольшой компас.
– У кого ты взяла информацию о кузнеце? Я прекрасно понимаю, что у тебя связи по всему Фейрилэнду, но это должен быть кто-то необычный.
– Знаешь, сколько заплатили за эту бумагу? Но заслуженно. Я вознаградила помощника.
– И как?
– Женила его на подобающей девушке.
– Ты продала человека? И еще идешь против моего брата? – присвистнул Нортон.
– Эта девушка счастлива замужеству, у нее уже есть ребенок, теперь у них полноценная семья. Я сделала доброе дело и получила за это награду.
– Вернее, ты сделала доброе дело за награду. Хорошо, а кто это?
– Впрочем, в этой нет особой тайны. К тому же сегодня их уже официально поженят. Я нашла партию для графа Монте Ван Мэнора.
– Он отказался жениться на тебе? – ухмыльнулся Нортон.
– По-моему, кто-то запретил ему это делать. Но я не жалею о том, что не стала женой графа. Меня устраивает свобода. Я женила его на няньке, которая воспитывала в особняке генерала сиротку-фейри.
– Он женился не на знатной девушке?
– Нет. А смысл? Он прекрасно понимает, что душа намного важнее денег. Тем более денег у него достаточно, прокормит не одно поколение.
– Что ж, это похвально. Маро хотел избавиться от тебя, а ты выдала замуж служанку. Как он отреагировал на это?
– Ему, кстати, сообщил Несбитт. Маро был зол, однако, я работала, когда он приехал домой. Когда я вернулась, его гнев уже начал остывать, конечно, он кричал, но меня благополучно защитил Д'арэн, который сказал, что, являясь членом семьи, сама могу распоряжаться собственными же слугами и своей жизнью.
– Д'арэн слишком лелеет тебя.
– Лишь местами. Он просто знает, что я могу полезть в самое пекло, и он не хочет, чтобы со мной случилась беда.
– Он любит тебя.
– Конечно. А я его.
– Открыто не выражай свою любовь к близким. Старайся быть холоднее. Ты нажила достаточно врагов, которые могут воспользоваться твоими чувствами.
Марселла промолчала, но приняла во внимание совет Нортона.
Карта вела извилистыми путями, сложными обозначениями, будто тот, кто описывал местность, крайне не желал, чтобы дом кузнеца нашли. Скорее всего кузнец не просто так скрывался и вел отшельнический образ жизни, да и ушел после смерти королевы не спроста. Марселла знает, он любил ее, но почему не стал королем? Почему про мужа прародительницы ничего не известно?
Марселла пробиралась по зарослям, путники заходили вглубь леса дальше и дальше. Нортон бережно убирал от лица ветви, помогал отбросить огромные палки и иногда заставлял Марселлу остановиться, понимая, что она реально может пораниться о грубые ветви деревьев.
Наконец, за высоким деревом, в самой гуще леса, в темноте и мраке показалась крыша домика. Когда-то она была красной, но краска облупилась. Марселла сверилась с картой. Судя по обозначениям, они пришли на место, и это дом кузнеца. Только была одна проблема. Отсюда слышался шум города, машин, быстро проезжающих по трассе, а на карте значился дальше густой лес.
– Похоже, твой город сильно вырос, деревья вырубили, а в Фейрилэнде старая информация.
– Тогда кузнеца могут скоро обнаружить.
– Если здесь еще кто-то живет, – буркнул Нортон и направился вперед.
Чем ближе Марселла приближалась к дому, тем страшнее ей становилось. Почему-то казалось, что все тайны хранятся здесь, что именно в этом домике она может узнать о своей связи с прародительницей.
Лачуга выглядела неплохо, если взять в счет, сколько она здесь уже простояла. Но ремонт этой хижине явно требовался. Крыльцо покосилось, в окне трещина, забитая старой тряпкой, на двери следы когтей. Марселла первая забралась по крутым ступенькам на крыльцо. Доски уже прогнили, и Марселла переживала, что может провалиться.
– Приготовь оружие, – тихо сказала Марселла. – Я не знаю, как нас встретят, – и постучала в дверь, когда пальцы Нортона потянулись к кинжалу, спрятанному под одеждой.
Сначала из домика не раздавалось и звука, и Марселла, будучи на нервах, начала стучать носком ботинка по прогнившему полу. Неужели весь маршрут был зря? Неужели бессмертный кузнец мог умереть? Или он просто оставил свое жилище, которое начало приближаться к городу, и переехал?
Но вот, защелкал замок. Сердце Марселла подпрыгнула, краем глаза она заметила, как рука Нортона на рукоятке спрятанного кинжала сжалась сильнее. Дверь открылась, Марселла задержала дыхание и...
Перед ними предстал высокий молодой человек. Его кожа казалось болезненно бледной, черные волосы вились на концах и неподвижно лежали на голове, зеленые глаза с подозрением глядели на внезапных гостей. Хоть его лицо и было идеально гладким, в глазах виделись прожитые годы, огромный опыт и бесконечная история за плечами. На молодом человеке был вполне современный сюртук, какие сейчас носят в Фейрилэнде, штаны, аккуратные ботинки, а на поясе ножны с двумя кинжалами. Это был определенно не Нейтон из видения Марселлы.
Она растерялась. Не могла поверить, что прошла огромный путь и даже выдала девушку замуж, чтобы в итоге так и не найти кузнеца, который выковал корону для прародительницы.
А молодой человек, кажется, узнал в незнакомцев фейри.
– Покажите уши, – едва ли не приказал он.
Нортон поднял волосы, догадавшийся, к чему ведет молодой человек, и когда он увидел острые уши, то поднял свои черные волосы и открыл вид на слишком заостренные уши. Марселле хотелось бежать. Он не Нейтон, он не кузнец, выковавший корону, он не любовь прародительницы.
Нортон уже протянул руку молодому человеку.
– Я Нортон, принц Фейрилэнда, – они пожали друг другу руки. Незнакомец прищурился и тихо спросил, сам же не представившись.
– Прямой потомок прародительницы?
– Да, – уверенно заявил тот.
– Кронпринц.
– Нет.
– Это не вопрос, а утверждение.
– У меня есть старшие братья и сестра...
– Мне видней, – грубо прервал незнакомец Нортона и повернулся к Марселле. – А вы... – протянул он, но так и не договорил. Внезапно он замер, сжал губы, желваки на его щеках заиграли, а в глазах блеснули невыносимая боль и печаль. Незнакомец всячески пытался сдержать свои эмоции, но глаза выдавали внезапный порыв чувств. Даже Марселла затрепетала перед такой драматичностью в глазах молодого человека, не понимая его реакции.
– Проходите, – глухо отозвался незнакомец и впустил путников в дом, так и не узнав имя девушки. Марселла подметила, как сильно дрожали его руки.
Оказавшись внутри, Марселла мельком оглядела помещение, которое выглядело вполне презентабельно. Домик внутри был отделан лучше, чем снаружи. Из маленького коридорчика двери вели в разные комнаты: открытая в гостиную, а вторая, запертая, похоже, в спальню. Арка справа вела на кухню. Молодой человек провел их в гостиную.
Убранство комнаты было невелико, но со вкусом. Деревянный диван с кожаной обивкой стоял у небольшого чистого и целого окошка, напротив тумбочка, над ней длинная, в несколько рядов, книжная полка с разными сочинениями, жанрами и историями. У стены стоял деревянный стол и стул. Везде чистота, ничего лишнего, Аннет была бы в восторге от такого перфекционизма.
– Я знал, что рано или поздно меня найдут, – заявил молодой человек и сел на диван. Нортон встал у окна, продолжая быть начеку, а Марселла подошла к книгам на полке, дабы рассмотреть авторов.
– Мы искали кузнеца, выковавшего корону для прародительницы Фейрилэнда, но это не вы, – сказала Марселла.
– Не он? – переспросил Нортон, уставившись на девушку. Та проигнорировала его вопрос.
– Я знаю, почему вы делаете такие выводы, но не стану расспрашивать об этом. Вы правы, я не кузнец, выковавший корону для прародительницы. Он умер пятьсот лет назад.
– Он же был бессмертным, – вклинился в разговор Нортон.
– Неправда. Народ ошибается. Возможно, сейчас и пророчат ему бессмертие и все дары, какие получил он в прошлом. Но это ложь, при жизни он был изгоем.
– Вы знали его? – голос Марселлы дрогнул.
– Недолго. Однако историю его знаю наизусть. Истинную.
– Сын! – воскликнула Марселла. – Вы его сын, того кузнеца, выковавшего корону.
– Чего? – открыл рот Нортон, но тут же захлопнул его, увидев слезы в глазах Марселлы.
– Вы сын Нейтона и Мириам, я права? – задрожала Марселла всем телом. – Но...но они ведь любили друг друга, почему Нейтон стал изгоем?
– Вы уже видели историю, верно? – внимательно глядел парень на Марселлу. – Матушка рассказывала об этом, раскаивалась, что пророчество связано с ее необъятной любовью к Фейрилэнду, что она вновь обязательно переродиться, она чувствовала это и так, без всяких ведьм. Вы...я даже спутал вас сначала с матушкой. Но потом увидел, что вы слишком юны, и обо всем догадался. Но я и не думал, что перерожденная душа придет ко мне еще и вместе с... – он обернулся на Нортона. В его глазах блеснули слезы, но он сдержал себя. – История лжет. Кузнец не был бессмертным, а вот его сын – да.
В комнате наступила гнетущая тишина. Марселла тяжело дышала, не веря, что перед ней сидит сын Мириам, сын прародительницы, сын той девушки, с чьей душой она близко связана. В груди разрывалось сердце, оно болело за печаль сына Мириам, а в голове роились тысячи вопросов.
– Кто-то может объяснить мне происходящее? – осторожно спросил Нортон, ощущая, что воздух в комнате густой и тяжелый.
– Я связана душой с прародительницей, – честно выдала Марселла, понимая, что Нортон уже слышал достаточно, он не глуп, способен догадаться обо всем и без ее исповеди. – Недавно я видела историю Мириам, первой королевы Фейрилэнда. Она показала мне все, она сбежала, потому что ее хотели выдать замуж насильно, но она любила...кузнеца, другого фейри. Они вдвоем основали Фейрилэнд, кузнец сделал корону, но, судя по всему, умер. Он не обладал бессмертием. А сейчас перед нами их бессмертный сын.
– Все верно, – кивнул парень. – Я Эрос, единственный сын Нейтона и Мириам.
– Расскажите, что произошло с вашими родителями, расскажите, что знаете про корону. Вот, у нас есть камни, – Марселла вытащила принесенные с собой драгоценности. – Можно ли как-то определить, с короны ли они?
– С короны, – тут же уверенно заявил Эрос, лишь мельком взглянув на камни. – Но вам это никак не поможет. Корона была украдена. Пусть эти камни и настоящие, у вас есть возможность лишь сохранить их. Корона уже обезображена врагом, все эти трюки лишь маневр нападающих, чтобы отвлечь или перетащить одеяло враждебности на другого, обманом заставить нападать на невинных. Следующую королеву будут короновать уже другой короной, в альбоме отца рисунка короны больше нет.
Эрос поднялся, подошел к книжной полке и, даже не глядя, схватил тонкую старую книжку в кожаном переплете. Он пролистал старую желтую бумагу и повернул к гостям.
– Здесь собраны все рисунки работ отца. Они были нарисованы великим художником, его другом, Ван Мэнором, а позже заколдованы ведьмой. Те части листа, где вы видите черные обугленные эскизы, изображают творения отца, которые были уничтожены. На этом месте была нарисована корона. Недавно она сгорела на моих глазах.
– Но...ведь это наследие, как теперь может существовать женский род Фейрилэнда без этой короны?
– Поверьте, отлично. Эта корона принадлежала моей матери, она напрямую связана с ней, но остальные королевы вправе выбирать любую драгоценность, показывающие их титул.
– Как нам теперь найти врага? Понять, кто пытается идти против Фейрилэнда?
– Фейрилэнду давно пора меняться. Поддерживайте Ван Мэнора и его поколение, не знаю, кто у них сейчас главный. Он поможет во многом, он сделает все для Фейрилэнда, как и раньше.
– Я должна как-то начинать реформы?
– Судьба сама скажет вам, что делать. Главное, не бегите от нее. Раз уж вас избрало небо для перерождения прародительницы, вам придется исполнить свою роль.
– Я не подведу Мириам. Получается, вы...то есть мы... Подайте мне свои руки, – попросила Марселла и подошла к Эросу. Он аккуратно взял ладони девушки, и его пальцы задрожали.
– Руки матушки, я узнаю их среди миллиона других рук. Мне кажется, что я вернулся в прошлое и вижу матушку совсем юной, – в его глазах блеснули слезы. – Я еще не был готов к этой встрече.
– Значит ли наша встреча, что у меня тоже обязательно должен быть сын?
– Вовсе нет. Но вот с романтическими чувствами, скорее всего, история повторится.
– Надеюсь, нет. Но я хочу узнать, что произошло тогда, почему кузнец стал изгоем?
– Когда матушка взошла на престол, основала собственное королевство, все посчитали ее богиней. Меня тогда, конечно, еще не было, но она тысяч раз рассказывала эту историю. Она взошла на престол, стала королевой, и все решили, что ее послали Небеса, что она не человек, и поклонялись ей, будто идолу. Когда матушка раскрыла свои тогда еще тайные отношение с отцом, все воспротивились. Народ посчитал, что небесная богиня должна выходить замуж за человека достойного ей, а не простого кузнеца. Вот только мама тщетно пыталась доказать, что отец достоин ее. Народ так взъелся, что выслеживал отца у Дворца, запрещал ему приближаться к матушке, закидывал помидорами и натравлял друидов. Тогда матушка объявила, что питается силами небесными, поддержала легенду народа, встречалась с отцом тайно, он жил в деревне, работал, но практический каждый день пробирался во Дворец, забираясь по острым лозам. Мне было десять лет, когда отца убили. Его тайные похождение были замечены, и народ, веривший, что дети у королевы тоже посланы небесами, убили его, дабы не мешал святой жизни богини. Я воспитывался, как и мои сестры, должным образом, получив возможное на тот момент образование. Конечно, про моего отца никто не знал, даже родные сестры, а я послушно хранил эту тайну. Когда матушка скончалась, а она правила тридцать семь лет, короновали старшую из сестер, в тот момент ей было чуть больше двадцати. Про мой дар знали лишь сестры. Я не мог вынести жизни в Фейрилэнде без матушки и ушел. Несколько веков назад это был дремучей лес, но сейчас я стремительно приближаюсь к городу.
– Вы не хотите вернуться в Фейрилэнд? – внезапно предложил Нортон. – Необязательно раскрывать вашу личность.
– Нет. В Фейрилэнде осталось мое прошлое.
– Что ж, тогда пора прощаться, – сказала Марселла.
– Вы не хотите после дороги отдохнуть?
– Да.
– Нет, – одновременно ответили Нортон и Марселла. – Вернее, Нортон прав, мы хотим, но у нас еще есть дела, поэтому мы не станем задерживаться у вас. Спасибо за помощь. Вы открыли глаза на многие несостыковки в моих мыслях.
– Всегда пожалуйста. Возможно, меня сделали бессмертным не просто так, верно?
***
Нортон слишком раздражал лишними вопросами. А затем резкой тишиной. Марселла выходила из себя, когда младший принц устраивал ей эти качели, и понимала: это очередной вид манипуляций, которым не учат в АЗБИНе.
Когда путники покинули сына кузнеца и направились дальше по дороге из леса, куда вела их Марселла, Нортон засыпал девушку тысячью вопросов, почему они ушли от Эроса и какие дела им еще предстоит сделать. Нортон ничего не знал о планах Марселлы вернуться на старую квартиру, и девушка надеялась, что тот не узнает до конца. Однако его поведение выводило из себя, вопросы повисали в воздухе и цеплялись к Марселле, но она не отвечала на них, разжигая любопытство Нортона еще сильней. Наконец, он выдал.
– Я так и знал, что с тобой даже королевское задание не пройдет так просто, – и замолчал.
Больше никаких вопросов от него не следовало. Теперь тишина оглушала Марселлу и гневила еще сильней, чем голос принца. Тогда, не выдержав, она раздраженно спросила.
– Почему ты замолчал? Тебе неинтересно, куда мы идем?
– Ты не хочешь говорить, но ты меня же все равно туда приведешь.
– Может быть, я хочу скинуть тебя с обрыва.
– Я изучал местность, здесь нет обрыва.
– Неправда, на окраине города есть резкий спуск к реке... Подожди, – Марселла обернулась на Нортона. – Ты серьезно сейчас? Думал, что я могу убить тебя? Больно ты мне нужен, руки о тебя марать.
– Ты обманываешь себя сама. Ты либо ненавидишь меня, либо обожаешь всей душой.
– Когда я обожала тебя всей душой?
– В день нападения, – томно произнес он. – Твои объятия не походили на прикосновения к ненавистному тебе фейри.
– Замолчи. Я в ту секунду буквально умирала, во мне исчезали чувства, затем вновь появлялись. Меня едва ли не убили.
– Я не осуждаю тебя и не давлю на жалость. Я, наоборот, говорю, что ты не так сильно ненавидишь меня, как думаешь.
– Свою ненависть начал ты. Ты в первый мой день приказал убить меня.
– И не просто так. Я думал, что за мной явились мертвые.
– Она сейчас занимает высокую должность в Царстве Тьмы.
Нортон замолчал, обдумывая слова девушки. Затем тихо произнес.
– Что ж, это вполне ожидаемо.
– Ты даже не спросишь, откуда я это узнала?
– Я только что услышал, что ты последовательница прародительницы, у меня к тебе больше никогда не будет вопросов.
Добрались до города. До центра было еще далеко, а Аннет и Марселла раньше снимали квартиру именно там, поэтому пришлось ловить попутный автобус, который жутко напугал Нортона, посчитавшего, что на них напали монстры. Марселла безудержно хохотала с его глупости и непонимания людского мира, а Нортон, хмуро оглядываясь по сторонам, казался мрачнее тучи.
Когда Марселла переступила порог своей старой квартиры, ее затрясло. Она не могла поверить, что не была здесь целый год, а до этого провела все шестнадцать лет своей жизни. Марселла будто не узнавала старую планировку и привычный уют. Все вдруг показалось чуждым и совершенно неестественным. Неужели за год она так привыкла к Фейрилэнду, что теперь жизнь в людском мире кажется ненормальной?
Марселла прошла на кухню, открыла верхние ящики, увидела склянки с зельями и порошками, которые Аннет раньше называла снотворным. Она пыталась избавиться от видений сестры «Сном принцессы Розы», называя порошок снотворным, но только усугубила ситуацию. Джулия протащила ее в Фейрилэнд.
– Это твоя квартира? – с любопытством спросил Нортон. – Ты жила здесь?
– Вроде того. Аннет забрала отсюда не все вещи.
– Знаешь, здесь мило.
– Ты знаешь такие слова, как «мило»?
– Смешно.
– Согласна, – продолжала передразнивать Марселла.
– Зачем мы сюда приехали?
– Хотела забрать все зелья и порошки, что хранились у Аннет. На всякий случай.
– У нее были здесь яды?
– Я и пытаюсь выяснить, – не отрываясь от рассматривания колбочек, говорит Марселла. – В основном всякие зелья, и откуда их столько? А, вот, кажется, я что-то...
– Стой, – оборвал ее Нортон. – Не бери в руки.
– Почему?
– Крышка немного приоткрыта, капли могут остаться на горлышке. Я не хочу вернуть тебя в Фейрилэнд при смерти.
– Можно подумать, что ты не ждешь моей смерти.
– Нет. У меня уже была возможность избавиться от тебя. А я не избавился.
Нортон аккуратно взмахивает изящным пальцем, и маленькое черное облачко подхватывает флакон с ядом. Марселлу пугает совсем не тот факт, что Аннет так безответственно хранила опасные вещества, а то, что Нортон вновь воспользовался своей силой. Марселла вздрагивает и хватает его за плечо. Нортон отпускает руку, облачко пропадает, и флакон падает на пол, разбиваясь. Марселла отпрыгивает от разлившегося яда. Нортон глядит на растекающуюся жидкость. По его губам ползет горькая ухмылка.
– Зачем ты отпустил руку? – испуганно спрашивает Марселла.
– Ты испугалась моих сил.
– Я... – Марселла хочет сказать, что в прошлый раз при использовании черной материи произошло много всего нехорошего, уничтожено несколько гвардейцев и окончательно разбита психика Марселлы. Однако говорить ничего не требуется. Нортон и так все понимает по поведению девушки.
– Я не буду больше использовать силы рядом с тобой, – тихо говорит Нортон, не глядя на Марселлу. – А сейчас выйди из квартиры, чтобы не надышаться этим неприятным запахом. Я все уберу.
Марселла покидает Нортона, выходя на лестничную площадку. Тишина окутывает ее, но девушка совершенно этому не рада. Она обнимает себя за плечи и, прижимаясь спиной к двери, тихо твердит, что скоро будет обязательно легче, однако, она сама в это верит с трудом.