* * * *
Я смотрела на парня, который сидел напротив меня, и не могла понять, как так вышло, что наша взаимная неприязнь испарилась, словно по волшебству? Мы говорим о том, что нас беспокоит, не пытаемся упрекнуть друг друга или оскорбить. Будто и не было вовсе многолетней вражды.
Я всё силилась вспомнить ту точку отсчета, которая положила начало нашей взаимной антипатии. Кажется, так было всегда, и я думаю, это произошло ещё в нашу первую встречу. Когда я увидела этого мальчишку, во дворе его дома. И мнение о нём сложилось однозначное: пижон в светлых брючках и белой футболке поло. Анри стоял как греческий бог, сохраняя горделивую осанку, заложив руки в карманы. Он улыбался, но при этом будто смотрел цепко, оценивающе. Я помню, как он разглядывал меня с головы до пят, абсолютно не стесняясь. А на что было смотреть? На поношенное платье и сбитые коленки? А он, выходит, на ямочки на щеках смотрел. Надо же.
- Я рос чувствительным и ранимым ребёнком, мне было сложно подавлять свои эмоции, - Анри вытянул из кармана джинс пачку сигарет, достал одну никотиновую палочку, стиснул её губами и чиркнул зажигалкой. - Отец злился, ведь мальчик должен расти мужчиной, независимо от того, сколько ему лет в данный момент. Я из кожи вон лез, желая доказать ему, что он может гордиться своим сыном. Учился, ходил на бокс, который терпеть не мог, затем на футбол. Отцу всего было мало, он хотел результатов. А когда они были, то я даже простой похвалы не заслуживал, потому что я ношу фамилию Арно и должен ей соответствовать. Аде повезло гораздо больше, ей никто требований не предъявлял. Иногда я даже думал, что неродной отцу.
Мне стоило невероятных усилий подавить желание протянуть руку и коснуться его, я отчаянно боялась неосторожным движением спугнуть парня, чтоб он снова не закрылся в своем мире.
- Семья у нас большая, но каждый был сосредоточен на себе. И я ещё ребёнком видел и понимал, что страдаю в нашем семейном кругу не только я, но и Фелис. Дядя не желал разговаривать с нею, часто отсутствовал дома, я слышал, как горничные болтали, что у него есть другая женщина и даже сын у неё родился. Для тётки это был двойной удар, она мне рассказала однажды, что Люк заставил её прервать нежелательную беременность, ведь они тогда только поженились и ещё были не готовы к рождению детей. Она послушалась, но этот поступок имел последствия и детей она больше иметь не смогла. Мне было жаль Фелис, тетя хорошо относилась ко мне, она вообще была единственной, кто мог просто обнять и выслушать. Ещё твоя мама поддерживала её, как могла и для меня у неё находились тёплые слова. Я ужасно завидовал тебе и твоему братцу, ведь вас любили по-настоящему, а меня любить было некому. У меня были только обязанности и высокие жизненные цели. Репетиторы, спортивные секции. Нужен лишь результат. Отцу необходим был наследник и помощник.
Анри замолчал и пристально посмотрел на меня. Видимо, хотел удостовериться, что я слушаю. А я, в свою очередь, неотрывно смотрела на него, изучая безупречный профиль. Да я дышать боялась, только бы он не замолчал, не закрылся в себе снова.
- В один из дней Фелис с дядей громко повздорили, и Люк ушёл из дома, громко хлопнув дверью. Твоя мать попросила меня отнести тётке бульон, поскольку сама была ужасно занята приготовлением к очередному семейному приёму. Фелис выглядела глубоко несчастной, с потухшим взглядом, с всклоченными волосами, опухшим от слёз лицом. Я злился на дядю за его жестокость по отношению к тётке. Она ведь любила его, умоляла одуматься, а он отвернулся от неё и ушёл. Я стал приносить ей обеды и ужины в комнату, отвлекал её своими беседами, а когда она немного окрепла и встала, мы начали выходить гулять в сад. Она слушала меня, что-то советовала даже. Люк вернулся к Фелис, они замяли тот конфликт, но с тех пор мы стали с нею ближе.
Его дыхание стало прерывистым и неровным. Интуитивно поняла, что ему неприятно вспоминать и говорить о том, что он собирался рассказать. Я хотела остановить Анри, мягко сказать, что он не должен мне рассказывать что-то, если ему неприятно думать об этом, но парень заговорил снова.
- В старших классах мне понравилась одна девочка из параллельного. И, как оказалось, мой интерес был взаимен. Загрузка была высокой, уроки и спортивные секции, мне было сложно даже час выкроить для общения с девушкой. Тогда я обратился за помощью к Фелис, чтоб она прикрыла меня перед репетиторами и они не донесли отцу о том, что я перестал заниматься. Мне казалось, что мы стали друзьями, и я мог доверять ей. Её реакция меня потрясла, она ужасно разозлилась и кричала, дескать, я обязан думать об учёбе, а не о юбках. Я пытался возражать ей, говорил, что имею право на личную жизнь, что я обычный человек и у меня есть свои желания. Тогда... в тот момент она впервые поцеловала меня, чем напугала до жути.
Анри закрыл глаза и коснулся пальцами лба. Положил дотлевший окурок на край пепельницу. Провел пятерней по волосам.
- Фелис умоляла не рассказывать никому об этом, говорила, что это случайность. Но с каждым днём её одержимость росла. Она следовала за мной просто по пятам. Её интерес к моим делам перерос в навязчивость. Много вопросов, много внимания, её было слишком много. А когда я попытался объяснить ей, что меня это внимание утомляет, у неё приключилась настоящая истерика. Она плакала навзрыд, говорила, что если она никому не нужна, то и жить ей больше незачем. Я пытался успокоить её, да плохо у меня вышло. В общем, мы переспали. Я получил первый сексуальный опыт, а тётя немного успокоилась, перестала прикладываться к бутылке и реветь сутками напролет. Но если бы я мог... если бы я только мог изменить то, что произошло между нами, я бы сделал это.
- Анри, ты не должен... - мои щёки были пунцовыми, лицо так и пылало.
Мне не хотелось слышать этого, создавалось ощущение, словно я сама рылась в чужом грязном белье. Дико было слушать его откровения. Мне, девушке, ещё недавно сохранявшей невинность.
- Нет, Катрина, я должен, - уверенно сказал Анри, но я видела боль в его глазах. - Потому что хочу избавиться от этой ноши и начать всё сначала. Потому что ты должна знать, что из себя представляю я, и какие скелеты храню в шкафу.
Мне не оставалось ничего другого, кроме как взять себя в руки и кивнуть согласно. Парень молчал с минуту примерно, видимо, собираясь с мыслями. Мне так отчаянно хотелось остановить его, просто обнять и больше ни о чём не спрашивать. Я буквально физически ощущала его страх, отчаяние, боль. Но сократить дистанцию между нами мне не хватало решимости.
- Чуть позже, мне захотелось ощущений, острых. Подходящим для этого местом, для выброса адреналина, оказалась гоночная трасса. После одного из заездов я познакомился с Адель. Она была чертовски красивой и очень любила экстрим. И я отчетливо почувствовал, что она не менее одинока, чем я. Это сблизило нас. Ну, ещё спиртное, легкие наркотики, скорость. Я в пух и прах разругался с отцом и ушел из дома. Остальное тебе известно. Ну как тебе такой Анри, Катрина?
Он горько усмехнулся. А я только и смогла поднять на него растерянный взгляд и слёзы непроизвольно скользнули по щекам, закапали на сложенные в замок руки, покоившиеся на коленях.
- Ты чего? – изумился Анри и пересел ко мне ближе, обнял за плечи. – Что, мой милый враг, я расстроил тебя? Ну, прости.
Я наспех стерла тыльной стороной руки влагу. Да, Катрина, «богатые тоже плачут», зря ты идеализировала чужую жизнь.
- Видимо, я – это не худшее, что случалось в твоей жизни, - пыталась пошутить я.
- Нет, вовсе нет. Напротив, ты – лучшее, что я мог бы иметь, если бы хоть иногда прислушивался бы к себе. Я ведь всегда знал, что ты нравишься мне. Жаль только, что слишком поздно это осознал.
- Почему поздно? – глупо улыбаясь, спрашиваю у него.
- Потому что ты теперь с другим мужчиной. Скажи, Картина, ты счастлива с ним? По-настоящему счастлива?
Анри одним вопросом заставил меня спуститься с небес на землю. Чейз. Боже мой, мой мозг выпустил из вида очень важную деталь, ведь теперь у меня действительно есть парень и вскоре мы поженимся.