* * *
- Да что ж за день такой? – устало протянул парень. – И ты туда же.
- Нет, не волнуйся, я по другому поводу, - медленно опустилась на стул, пытаясь собраться с мыслями. – Так что не спеши меня казнить. Я узнала кое-что важное, и считаю, что ты тоже должен это знать. Понимаешь...
- Катрина, не ходи вокруг да около. Иначе, пока ты сформулируешь свою мысль, я уже буду не в состоянии её понять. Это не первый бокал за сегодня, ты имей в виду. Денёк выдался непростым.
Я только сейчас заметила, насколько он похудел. За лёгкой небритостью непросто было разглядеть впалые щёки, но при ярком освещении это становилось заметным. Он выглядит уставшим, даже изможденным, хотя и старается улыбаться.
- Наш фиктивный брак был построен на обмане. Та авария, ты помнишь, из-за которой тебе пришлось согласиться на наш союз?
- Разумеется, - кивнул Анри.
- Так вот, никто в ней не погиб. Ты, разумеется, виновен в аварии, но не в гибели человека. Как оказалось, мистер Небиру просто получил энную сумму от твоего отца за молчание и исчез на неопределенное время. А сейчас вот объявился, узнав, что твой отец погиб.
Сложно сказать, что чувствует Анри сейчас. Ни один его мускул не дрогнул, он даже позы не поменял. Стоит, покачивая жидкостью в бокале, и смотрит на меня. Словно я сказала что-то не существенное.
- Давно ты об этом знаешь?
- Нет. Буквально на днях узнала. А вчера я его навестила, и мне удалось даже немного с ним поговорить. Юлить он не стал, выложил всё. И мистер Небиру согласен на встречу с тобой. Правда, я не знаю, захочешь ли ты говорить с ним, ведь ты не помнишь его лица, скорей всего.
Анри молчал. Да что с ним такое? Я бы на его месте плясала и пела, а он даже не шевелится. Может, он знал об этом? Или у этого парня любые чувства вообще атрофировались?
- Я не помню самой аварии, я был в стельку пьян, - после пятиминутного молчания произнёс парень. – Поссорился в тот день с отцом, напился и сел за руль. Очнулся уже на больничной койке. Мне показывали фотографии с места событий и эти кадры до сих пор у меня вот здесь, – Анри приложил указательный палец к виску, – стоит мне закрыть глаза. Я рад, что все живы, но ведь всё могло быть совершенно иначе. И ты могла погибнуть из-за моего легкомыслия.
- Но не погибла же, - улыбнулась я, но тут же убрала неуместную улыбку с лица, ведь он прав.
- Ты пострадала из-за моих действий. Я знаю, что у тебя было сотрясение, пусть и небольшое. Мой отец не нашёл иного способа, чтобы загладить перед тобой мою вину, кроме как заставить тебя выйти за меня! Катрина, зачем ты вышла за меня замуж? Ты ведь ни дня не была счастлива в этом доме.
- Из вредности. Ты же знаешь, как мне нравится досаждать тебе. Ты такой заносчивый бываешь, что мне хочется поставить тебя на место. Ну, и мне пообещали за мучения неплохие дивиденды. Два в одном. Я могла продолжать издеваться над тобой, а ещё получить хороший куш.
- Насколько я успел тебя изучить, ты не слишком-то материалистка.
Мне польстило это его «успел тебя изучить». Изучал он меня, значит?
- Ну, не скажи, - в шутливом тоне продолжила отвечать я. - Без денег жить как-то грустнее, чем с ними. Помнишь, как-то нам с моим парнем нечем было расплатиться за вино в вашем клубе? А если бы мы могли оплатить то чертово вино, мне не пришлось бы делать все те вещи, что ты меня заставил. Ты был хуже злой мачехи.
- Прости, это моя вина, - звонко рассмеялся парень. – Каюсь, я тогда увидел тебя в клубе с тем парнем и мне он показался несуразным, даже жалким. У него был такой потерянный вид, а ты пряталась за его спиной. Это я вписал вино в ваш счет. Хотел посмотреть, как твой дружок выпутается из ситуации. Он оправдал мои надежды. Стоял и хлопал глазами, позволяя тебе уладить конфликт. Вот ты меня удивила, в очередной раз.
- Вот ты гад! – искренне возмутилась. - Я могла бы догадаться. Ты же коварный, я всегда об этом знала.
- Мне просто нравилось смотреть, как ты заливаешься румянцем, когда злишься, и на твоей правой щеке появляется очаровательная ямочка. Ты и в детстве, когда злилась, была такой забавной.
- Настолько забавной, что ты однажды едва меня не утопил?
- Поверь, я был безумно напуган. Я не знал, что ты плавать не умеешь, и сразу прыгнул за тобой следом, когда увидел, как ты нырнула под воду с головой. А когда вытянул на берег, судорожно пытался откачать тебя. Воды ты тогда наглоталась.
Я чувствовала себя очень странно. То есть, нет ничего необычного в том, что два взрослых человека просто разговаривают. Но это же мы, Катрина и Анри, два человека, которые всегда друг друга на дух не переносили.
Сейчас я испытываю даже лёгкое разочарование. То есть, я всегда была твердо уверена, что Арно считал меня едва ли не отбросом общества, и вдруг, это его признание. Я же ненавидела его, мечтала увидеть нищим и несчастным, живущим где-то под мостом. Выходит, я боролась с ветряной мельницей?
- Я не знала, что ты меня спас...
Анри выразительно хмыкнул, словно говоря: «Не спеши, деточка, с выводами».
- Да, я просто герой. Едва не утопил. Едва не покалечил в аварии. Едва не изнасиловал. Ты должна ненавидеть меня...
- Я тебя не ненавижу. Я сама далеко не ангел. И знаю, что бываю несносна. И я чувствую вину перед тобой и Мишель, за рождение её прежде срока.
- Ты не виновата. У моей бывшей девушки стремительно развивалась паранойя на фоне наркотической зависимости. Она вообще этого ребёнка не хотела. Прости, что втянул тебя в это. За то, что привёл её в этот дом. Я злился за решение отца женить меня на весь мир, и на тебя. Считал тебя причиной своих бед. Тебя винил, а не себя.
Я смотрела на парня, который стоял напротив меня, и не могла понять, как так вышло, что наша взаимная многолетняя неприязнь, будто по волшебству, испарилась? Точнее, я озадачилась, пытаясь вспомнить, почему и когда она вообще возникла? Это было так естественно, испытывать раздражение, и злость, и досаду в его присутствии. Так было всегда.
Кажется, антипатия к этому парню у меня возникла с первой же минуты. В тот день, когда я увидела его, играющим на заднем дворе вместе со своей сестренкой Адой. Мальчишкой, он уже тогда выглядел, как пижон в светлых брючках и белой футболке поло. Он стоял с горделивой осанкой, задравши кверху острый подбородок и заложив руки в карманы. Он улыбался, но при этом будто смотрел оценивающе. Я помню, как он рассматривал меня с головы до пят. А на что было смотреть? На поношенное платье и сбитые коленки? А он, выходит, на ямочки на щеках смотрел.
Меня выводили из себя его брезгливость, чистоплюйство с его безупречными манерами. Я просто была совершенно не такой, как он. Сорванцом, простушкой. И это жутко меня бесило.
- Ты хороший парень, Анри Арно, - собрав волю в кулак, я решила завершить наш разговор на доброй ноте. - И будешь хорошим отцом Мишель. Ты уже хороший отец. Лучше, чем Камиль, который заставил тебя жениться на нелюбимой девушке.
Я поднялась с места, собираясь покинуть этот дом. Вовремя вспомнила про ключи, которые крепко сжимала в руке. Нужно их оставить. Или не нужно?
- Отец знал меня куда лучше, чем я сам. Он хитрый лис, манипулятор и стратег. И он видел все, что происходило со мной. И он не дал мне упасть окончательно в пропасть. Я был к этому близок. Я столько ошибок совершил. А он знал...
- Что знал? – на автомате переспросила, сжимая в руке холодный металл, который пребольно врезался в нежную кожу.
- Что я влюблён был в одну вредную и заносчивую девчонку. И что эта девчонка, на самом деле, намного чище и светлее тех, кто меня окружает. Я не пытаюсь сейчас что-то доказывать тебе и не пытаюсь вернуть тебя. Это было бы слишком эгоистично. Ты встретила, наконец, хорошего парня. И я желаю вам счастья. В своём выборе виноват я сам. Мне не стоило делать выбор назло отцу. Адель была дочерью его заклятого врага. Как тут не воспылать к ней чувствами? Я знать не знал, что она за человек. И сейчас не знаю. Но я не любил её на самом деле. Наверное, она это чувствовала. У вас, женщин, развито чутье на подобные вещи, верно? Она жутко ревновала меня к тебе, а я отрицал наличие чувств к тебе, странная девочка из прошлого. Я желаю тебе счастья, Катрина. Я не вправе просить тебя ни о чем. Могу лишь пообещать тебе, что ты получишь все то, что отец обещал тебе после истечения срока договора. Ты получишь и дом и деньги.
У меня даже дыхание перехватило. Он же шутит сейчас, верно? Не может же он говорить это всерьез? Ну, конечно, нет, это ведь Анри. У него изощренное чувство юмора. Господи, Катрина, нельзя быть такой легковерной. И попроси у Гудвина, если вдруг его повстречаешь, немного мозгов. Ты ведь ненавидела этого парня всеми фибрами своей души, едва жизнь на алтарь не положила, чтоб только ему насолить, замуж за него вышла. И радуешься, что он манит тебя, едва хвостом не виляешь. Наверняка это очередная его выходка, чтоб посмеяться надо мной.
- Тебя я тоже получу? – шутя, обращаюсь к нему.
- Разве я нужен тебе?
Я не знала, что ему ответить на это. Посмеяться над шуткой и сделать вид, будто я не слышала, как Анри сейчас буквально признался мне в своих чувствах? Оскорбиться и уйти, громко хлопнув дверью, ведь я к нему пришла с добрыми вестями, а он смеется надо мной? Или... чёрт, а вдруг он вовсе не шутит? Вроде не улыбается, смотрит хмуро, даже немного нервничает.
Анри оставил в покое пузатый бокал и поставил сосуд на столешницу. Он медленно, словно хищник, крадётся ко мне. Я поднялась с места и застыла, не понимая, что делать. Сохранять самообладание и спокойствие оказалось невероятно трудной задачей.
- Катрина, я не стану давить на тебя и просить о невозможном. Но если ты что-то чувствуешь ко мне, скажи.
- Я... - мой голос предательски задрожал, а мозг предательски молчал.
Он еще и спрашивает у меня об этом. Да я вообще едва нахожу в себе силы стоять и смотреть, как Анри медленно перемещается, сокращая дистанцию между нами. Ноги подкашиваются, коленки предательски дрожат. Боюсь, если он попытается коснуться меня, я хлопнусь в обморок. Это будет не романтично
- Ты боишься меня? – неправильно истолковал мой сконфуженный вид парень. – Я не стану делать то, что может не понравиться тебе.
- Я знаю, – произношу на выдохе.
Если он и дальше планирует стоять рядом и смотреть на меня как на вкусное лакомство, то я боюсь, ему придется оттирать от паркета моё растекшееся лужицей из-за переживаний тело.
Его дыхание немного сбивается. Все чувства разом обостряются. И я опасаюсь, что он слышит участившийся стук моего сердца. Анри запустил пятерню пальцев в мои волосы на затылке и чуть надавил, приблизившись вплотную. Бежать некуда. Я могла бы его укусить, если он надумает меня поцеловать. Но не делаю этого, когда он касается моих губ.
Нежно, аккуратно и очень чувственно. Едва касаясь. Он оставлял скользящие, едва ощутимые поцелуи на губах, скуле, шее. Его руки обвили талию, и слегка прижали к себе. По спине невольно пробежал табун мурашек, и теплая волна накрыла с головой. Дышать сложно. Чувствую, как пересохли губы.
- Анри...