**
Домой я добралась уставшая. День вообще не задался. В университет решила сегодня не ездить. А то мало ли, что ещё подарит сегодняшний день. Да и думать я ни о чём не могла, да и не хотела. Мне нужен был лишь теплый душ и мягкая постель.
Сбросила босоножки тут же, едва переступила порог дома. Нещадно гудели икры на ногах. Мужчина с заправки прав, «ходули» и есть.
Эмма тут же выскочила ко мне на встречу. Спросила, не нужно ли мне что-нибудь и я отрицательно покачала головой. Эмма уже вжилась в роль горничной.
Медленным шагом поднялась по лестнице, ноги словно налились свинцом. Каждый шаг давался с трудом.
- Какого черта в твоей спальне делает эта вещь?
Я меньше всего сейчас хотела бы беседовать с Адель, но эта пиявка уже преграждала мне путь, тряся куском ткани перед моим носом. Я не сразу поняла, что это такое и лишь когда эта тряпочка оказалась около моего лица, я узнала её. Это же свитер Анри! Он оставил его в моей машине, когда я забирала его и Эмму с той чертовой заправки. Я собиралась вернуть его, но совершенно о нём забыла.
- А что ты делала в моей комнате в мое отсутствие, позволь спросить?
Я пыталась вспомнить, где оставила его, но тщетно. Значит, она обыск учинила в спальне, пока меня не было. Очень мило.
- Не заговаривай мне зубы! И не нужно делать из меня идиотку. Он спит с тобой?
Я засмеялась, глядя на её перекошенное от злобы лицо. Видит бог, шутка достойная сцены. Любовница моего мужа интересуется, спит ли он со мной.
- Адель, я понимаю, у тебя гормоны шалят и всё такое, но не нужно придумывать скандал на пустом месте. Подумай лучше о своем ребенке. Ему такие нервные потрясения ни к чему.
Живот у девушки был уже вполне внушительных размеров. А я сбилась со счета. Какой у нее сейчас срок?
- Почему только я о нем должна думать? Если его отцу на него наплевать?
- Это ваши личные проблемы и не мне об этом рассуждать.
Предприняла попытку отмахнуться от назойливой Адель и проскользнуть мимо, но она не позволила мне это сделать. Девушка грубо толкнула меня в грудь, пришлось даже вцепиться в поручень, чтоб удержать равновесие.
- Его сутками нет дома. Шляется до поздней ночи.
- Ты прекрасно знаешь, где он «шляется», как ты выражаешься. На него и так много всего свалилось в последнее время!
- Да? Только к тебе захаживать не забывает!
- Все, проехали. Это пустой разговор.
- Где вы были сегодня ночью? Ты и он? Вы оба не ночевали дома. Скажешь, просто совпадение?!
Я отмахнулась от пиявки Адель, и уверенно шагнула на последнюю ступень лестницы, желая покинуть поле боя. Вот чувствовала, что она просто так не оставит меня в покое, ведь вряд ли поверит мне, что бы я не сказала. Если она уже что-то придумала, то её не переубедить. Да и к чему мне эти сложности? Пусть Анри оправдывается, Адель его головная боль, а я, пожалуй, унесу отсюда ноги.
Адель поспешила преградить мне путь. Она стала передо мной и снова замахнулась, чтоб толкнуть меня руками в грудь, но слишком резко это сделала. Я увернулась, инстинктивно, а она, не удержав равновесия, упала и покатилась по лестнице вниз. Это чудовищно, всё так стремительно произошло, что я и сообразить не успела, я будто оглохла в этот момент. Открыла рот и попыталась закричать, но горло будто кто-то сковал невидимой рукой и я лишь могла смотреть, как Адель кубарем летит вниз.
- Эмма!
Не помню, как я спустилась. Всё происходило, как в тумане. Я помню урывками, как сидела уже возле девушки и пыталась набрать номер скорой помощи. Едва смогла вспомнить, какой номер нужно набрать. Сбивчиво объясняла, что произошло. Помню тот ужас, что заполонил моё сознание, когда я увидела кровь под Адель. В висках застучали молоточки.
Наверное, перед глазами еще долго будут мелькать кадры из произошедшего. Как я набираю номер службы спасения. Как ощущаю полное бессилие, не зная, что я могу предпринять, чем помочь. Как набираю номер Анри и, задыхаясь, говорю: «Адель... она упала с лестницы... а я... я...»
Я смотрела на свои руки, которые были перепачканы кровью, когда ехала в карете скорой помощи. Я не помню даже тот момент, когда вообще умудрилась выпачкаться. Ничего не помню. Только липкий страх и дикий ужас. От понимания, что ничего нельзя изменить.
А потом начались томительные часы ожидания под дверью возле входа в отделение реанимации. Я молчала. Не обронила и слова, даже когда приехал Анри. Он сел рядом, лишь раз взглянув в мою сторону. Поникший, хмурый, невероятно уставший. В нём не узнавался тот парень, к которому я привыкла. Куда только девалась вся спесь.
Мне было крайне неуютно. Страшно. Хотелось оправдаться, что-то сказать, но я не могла. В голове кружила только одна мысль: «Только бы всё обошлось».
Я сразу подскочила, в мольбе сложив руки на груди, когда увидела силуэт медика, идущего к нам навстречу. Пыталась прочесть хоть небольшую подсказку на его лице, но оно было беспристрастно.
- Что ж, молодые люди. Бог воистину бережет своих чад. Разумеется, пришлось в срочном порядке проводить экстренное кесарево сечение, но в целом состояние мадам ... стабильное. Есть небольшая потеря крови, но это не критично. Большую обеспокоенность вызывает малышка. Мы поместили её в кувез, в реанимационное педиатрическое отделение. В целом, сейчас её состояние стабильно, но более детально вам расскажут неонатологи после обследования. Родившийся ребенок на таком сроке... сами понимаете.
- Спасибо, доктор, – я от радости едва целовать его не кинулась, настолько я была счастлива, что все живы.
Доктор кивнул и удалился, я повернулась ко все еще сохраняющему молчание Анри.
- Я тебя поздравляю! Ты стал отцом.
- Да. Стал.
Он улыбнулся одними губами. А мне стало стыдно за свою радость. Что теперь будет с бедной девочкой? И как теперь жить под одной крышей с Адель после случившегося? У меня было много вопросов и ни одного ответа.