Глава 27
Утро наступило негромко. Раннее весеннее солнце только-только полностью выглянуло из-за горизонта. Свежий майский ветер, пахнущий городом, пробуждающимся утром, и легкой прохладой, залетал в открытое окно. В доме было тихо. Тишина нарушалась лишь дыханием спящего человека и далекими звуками просыпающегося Токио.
Они лежали в обнимку на мягком футоне, прижавшись друг к другу. Одеяло пахло свежим стиральным порошком — запахом нового начала и домашнего уюта в этом еще полупустом, непривычном доме. Было около половины седьмого утра. Первый день после их свадьбы, первый день их новой жизни. Они лежали в обнимку, тесно прижавшись друг к другу в этом новом, полупустом доме.
Он проснулся первым и теперь осторожно, чтобы не нарушить ее сон, перебирал пальцами пряди ее волос, разбросанные по подушке, любуясь ее спокойным лицом, слегка приоткрытыми губами, и своими следами на её шее, которые походили на красные бутоны цветов.
— Замучил я тебя, да? — Огай поцеловал жену в макушку. — Любовь моя, моя Нэко, Мори Канэко.
Он прошептал это несколько раз, наслаждаясь звучанием его фамилии с её именем.
— Спи, Мори-чан, спи, — он улыбнулся. — Ещё рано.
***
На кухне, где царил идеальный порядок и пахло деревом, началось тихое утреннее таинство. Мужчина, чьи черты лица были одновременно тонкими и волевыми, а темные волосы слегка растрепались после сна, двигался с тихой, сосредоточенной грацией.
Первым делом он проверил рисоварку. Подняв крышку, выпустил облако ароматного пара — идеально сваренный белый рис основа всего. Легким движением специальных лопаточек он взрыхлил белоснежные зерна и наполнил ими небольшую керамическую пиалу.
Затем настал черед мисо супа. В маленьком ковшике уже булькал прозрачный бульон даси. Он взял немного темно-коричневой пасты мисо и аккуратно растворил ее в бульоне, не давая ему закипеть, чтобы сохранить тонкий аромат. Следом в суп отправились крошечные кубики шелковистого тофу и несколько изумрудных ленточек водорослей вакамэ. Он попробовал бульон кончиком ложки, его лицо оставалось спокойным, но глаза на мгновение прикрылись, оценивая вкус.
На небольшой сковороде для гриля уже тихо шипел кусочек лосося, смазанный легкой солью. Он перевернул его один раз, ловко подцепив палочками — кожа стала золотистой и хрустящей, обещая нежную мякоть внутри. Аромат жареной рыбы смешался с запахом мисо и риса, наполняя кухню уютом.
Рядом уже ждали своего часа крошечные блюдца: одно с хрустящими маринованными ломтиками дайкона, цукэмоно, другое — с парой темно-зеленых листиков нори. Возможно, Огай успел бы приготовить и тамагояки — золотистый, слоеный омлет, свернутый с мастерством, требующим практики.
Наконец, он взял маленький чайник с изящным рисунком и заварил сенчу, наблюдая, как тугой комочек изумрудных листьев медленно раскрывается в горячей воде, отдавая свой свежий, травянистый аромат. Неожиданно его обхватили две тонкие руки.
— Доброе утро, солнышко, — он клюнул её в гнездо из волос на её голове. — Милая, почти готово.
— Вообще-то это жена должна готовить завтрак... — она уткнулась лицом ему между лопаток.
— Мори Канэко никому и ничего не должна, — он подхватил ее на руки и усадил за стол. — Особенно, если это касается работы по дому. У нас есть Элис. Не смотри так. Считай, это я убрался. Поэтому сиди, я сам все сделаю.
— Мог бы просто сказать, что я плохо готовлю, — девушка надула губы.
— Ты шикарно готовишь, — Огай вернулся к плите. — Но, Нэко, так складно сопела, что было бы кощунством будить её ради такой ерунды, — парень обернулся через плечо. — Всё, хватит дуться, моя любовь, я заварил чай.
— Ты прям сияешь.
— А как тут не сиять, когда за столом сидит госпожа Мори —божество пришедшее и осветившее мою жизнь.
— Романтик ты мой, у тебя там сейчас всё сгорит.
Он усмехнулся и медленно, с присущим японцам чувством гармонии, он расставил все компоненты завтрака на лакированном подносе: пиалы с дымящимся рисом, чашечки с ароматным мисо-супом, блюдца с румяным лососем, маринованные овощи, нори, палочки для еды на специальной подставке. Последним штрихом стали маленькие чашечки с дымящимся зеленым чаем.
— Приятного аппетита, — он сел напротив.
В уютной тишине они приступили к трапезе. Завязался неспешный разговор о погоде, и другой всячине.
— Нэко, — Огай перехватил её руку. — Я хотел рассказать об этом ещё вчера, но у нас были планы и поважнее. Подожди, я сейчас вернусь.
Спустя минуты три парень зашёл на кухню с коробочкой, где девушка хранила свои украшения.
— Смотри, — он открыл её. — Этим кольцом я делал тебе предложение. Оно из белого золота. — Огай положил его на стол. — Это — надел на твою руку в храме. Оно серебряное. А то, что у тебя на руке, из стали. Отдай на секундочку, пожалуйста.
Парень сложил все три кольца рядом, а после, быстрым движением надрезал кончик своего пальца, под громкий ах и ругань со стороны жены. Капля крови упала на метал. Хлопок. И вместо трёх лежит одно с маленькими бриллиантами, сверкающими в лучах солнца.
— Богатство, здоровье, сила и любовь, — прошептала Канэко, заворожено крутя его в пальцах.
— Ямамото-сан вложил в него свою способность.
Канэко посмотрела на него цепким взглядом, словно обдумывая его слова. Её губы сжались в тонкую полоску. Она снова взглянула на кольцо и приподняла брови.
— Чтож....
В следующее мгновение девушка уже держит топорик для мяса. Провернув в пальцах, лезвие приобретает вытянутую форму. Блок локтем. И в руке она уже сжимает танто. Замах. Бросок. В воздухе сверкнул метал. Кончик ножа застыл в сантиметре он шкафчика с посудой.
— Если это способность папы, то оно должно делать и так...
Оружие полетело на пол, коснувшись половиц, оно исчезло, а на безымянном пальце красовалось переливающееся чудо. Губы растянулись в восхищенной улыбке.
— Всегда мечтала управлять металлом, как папа. У тебя же тоже три штуки, — в карих глазах горел огонь азарта. — Таши свои кольца.
— Я ещё и скарифатор принесу. Ты не будешь резать себя ради капли крови.
— Скар... чего?
— Прибор для сбора крови из пальца для детей.
— А раньше не мог? Себя же почему-то порезал!
***
Сестринская — это бьющееся сердце больничного отделения, островок организованного хаоса посреди коридоров, палат и процедурных. Это небольшое помещение, отделенное от основного коридора высоким прилавком или стойкой, заваленной бумагами, журналами учета и иногда — забытой чашкой с недопитым чаем.
Это место постоянной бдительности и движения. Даже когда кажется, что ничего не происходит, воздух наэлектризован ожиданием вызова, необходимостью проверить показатели, заполнить очередной документ. Это нервный центр, куда стекается вся информация и откуда координируются действия по уходу за пациентами. В то же время, это место для короткого обмена новостями, профессиональными советами и даже редкой шутки, помогающей справиться с напряжением.
Здесь стояли телефоны, часто несколько, с мигающими кнопками линий, лежали стопки историй болезни в папках или планшетах, стояли лотки с бланками анализов, направлений, рецептов. Компьютерные мониторы светились таблицами, графиками или системами электронного документооборота.
Стены выкрашены в белый. На них — графики дежурств, важные объявления, инструкции, телефоны экстренных служб, возможно, доска для записей маркером. Вдоль стены стояли застекленные шкафы, забитые упаковками с лекарствами, коробками со шприцами, системами для капельниц, бинтами, перчатками.
Из-за закрытых жалюзей проникали лучи солнца. Под потолком висела флуоресцентная лампа, подчеркивающая стерильность помещения.
Было время обеда, поэтому помимо характерного больничный запах — смесь антисептиков, лекарств, иногда слабый запах хлорки и кофе, в воздухе витал аромат жареного мяса, которое молодая медсестра — Таэ Кохару принесла с собой из дома и сейчас неспешно ела его.
Напротив сидела женщина лет тридцати. Она листала в руках глянцевый журнал и попивала кофе из чашки, стоящей тут же.
— Девчонки, вы видели нашего нового заведующего хирургией? Доктора Мори? — в сестринскую зашла Исии, держа в руках стопку документов. — Я сегодня утром с ним столкнулась у лифта.
— А, этого... Орлёнка? — Дайго опустила журнал, — Видела мельком. Что там смотреть? Очередной мажорчик, наверное.
— Сё-сан, ну вы как всегда! — девушка положила папки рядом с компьютером. — Он такой... симпатичный! Высокий, глаза серьезные и такого необычного цвета. Они фиолетовые! И молодой совсем! Девочки из терапии, которые вбивали его в базу, шептались, что ему всего двадцать один! Представляете?
— Двадцать один? Заведующий хирургией? Да ладно? — Кохару подняла глаза на коллегу. — Я думала, это шутка. Как он в таком возрасте успел? Обычно к сорока только подбираются к такой должности.
— Вот и я о том же, — Дайго, окончательно отложила журнал. — Либо гений, либо... связи хорошие. В двадцать один год заведовать хирургами — это нонсенс. Хотя, руки у него вроде на месте, судя по тому, как он вчера аппендицит экстренный оперировал. Быстро и четко.
— Вот! Не только красивый, но и талантливый! Редкое сочетание. А какой серьезный ходит, ни на кого не смотрит почти. Неприступный такой...
— Неприступный, говоришь? — Тани присела за стол. — Хм... А помните, мы как-то спорили на главврача, когда он только пришел?
— О! Помню! — глаза девушки загорелись. — Я тогда чуть не выиграла! — она оглянулась и понизила голос. — Так что? На Мори Огая? Ставки принимаются?
— Девочки, ну вы даете! Это же заведующий! Неудобно как-то... Хотя... — Таэ ухмыльнулась. — Задачка, конечно, интересная. Такой юный гений, да еще и красавчик. Сложно устоять перед соблазном... проверить его на прочность.
— Вот именно! Проверить. Кто первый сможет этого «орлёнка» очаровать? Не просто улыбнуться в коридоре, а так, чтобы он... ну, вы поняли. Заметил по-настоящему.
— Я — первая! — Кохару отодвинула чашку. — Спорим на... три моих ночных дежурства? Кто первый добьется от него хотя бы приглашения на кофе вне больницы?
— Азартная ты, Таэ-чан! — рассмеялась Дайго. — Ладно, три твоих дежурства против трех моих. Исии, ты в деле? Или будешь мораль читать?
— Ладно уж... только давайте без глупостей. Тихо и аккуратно. Спорю на... коробку хороших конфет, что у вас обеих ничего не выйдет. Он слишком сосредоточен на работе.
— Посмотрим! Охота объявляется открытой! — она подмигнула старшей. — Только чур, грязные приемчики не использовать!
— Договорились. Пусть победит... самая обаятельная и настойчивая. Но чур, если он женат окажется — спор отменяется. Хотя... кого это когда останавливало?
Тани Исии снисходительно улыбнулась. Она не уверена, но вроде, когда она сегодня с утра столкнулась с молодым человеком в чёрном пальто, у него на руке блестело кольцо.