Глава 26
— Доброе утро, — Окада вошла в комнату, отодвинув деревянную дверь в сторону. — Я немного задержалась. Там такие пробки! Ты как? Как настрой? 'Ото! Боже мой, ты такая красивая!
— На мне всего лишь макияж, — не оборачиваясь, ответила Канэко. — Не стой без дела, лучше начинай собираться. Ты же тоже идёшь к храму.
Мисудзу стояла по середине комнаты. На нее постепенно, слой за слоем, надевали белое свадебное кимоно. Оби аккуратным бантом свисал за спиной, закрепляя слои ткани.
— Жаль, что прическу видно не будет, — грустно вздохнула визажист, нанося легкий макияж на Мики.
— Ватобоши все скроет, и прическу и твои демонические рога. Хотя, — Окада бросила быстрый взгляд на подругу, которой в пояс засовывали веер с молочной кисточкой, — Нет, твои не скроет даже саван.
— Знаешь, — спокойно ответила ей Канэко. — Мы с папой решили не отходить от традиций, и у меня танту в рукаве. Так что сиди и помалкивай, а то получишь.
— Мда, бедный мальчик. Кому он предложение сделал.
***
— Ты очень красивая, — шепнул ей Огай, придерживая ее под руку, пока девушка перешагивала через высокий порог ворот.
— Жаль, я не могу тебе такого сказать, — промямлила она, до святилища было ещё идти и идти. — Я тебя не вижу, — было обидно, он её видит, а она только хакаму и его руки.
— Потерпи, осталось не далеко.
— Наши дети сами будут выбирать храм, — бурчала девушка себе под нос. — Я не позволю им также мучиться.
Мисудзу Ямамото, узнав о предстоящей свадьбе дочери, поднял всех своих знакомых на уши. А когда понял, что молодые хотят полагаться только на свой бюджет, сел в осадок.
— Моя дочь заслуживает лучшего! — орал он в трубку телефона. Где-то на том конце, одна из шишек мафии жалел, что вообще ответил на звонок. — Жених у неё хороший! Мною одобрен! Разумеется у них нет достаточно средств! Огай-кун вспахивает, как не в себя на работе, а у пташки экзамены на носу. Им некогда этим заниматься. Всмысле сами виноваты?! Рано?! А когда? В тридцать?! Или лучше в сорок? Ты сам просто засиделся в холостяках, кот плешивый, вот и не понимаешь! Эй, это кто тут еблан?! Сам такой! В процессии учавствовать тебе обязательно! Да! Сам иди нахуй!
С марта началась глобальная подготовка. Мисудзу выбрал счастливую дату, затаскал молодых по магазинам, Огай даже вошел во вкус, видя свою невесту в разных нарядах.
— Не нравится? — поджав губы спросил Ямамото.
— Лучше без красного, — Огай почесал кончик носа. — Выглядит смешно. Будто туристы выбирают самое «типичное» кимоно. И лучше взять в молочных оттеках. Нэко он больше подходит. Правда выйдет дороже...
— Дочь, — мужчина окрикнул девушку. — Я нашел себе друга по интересам!
Ямамото, чуть ли не сам организовал все торжество, но остановился, получив от жены по шапке, а затем и выговор, за то, что не слушает желания дочери и слабый протест зятя. Но он все равно сделал по своему. Замуж же выходит не кто-то там, а его дочурка, дочь самого Каору Осанаи. Там вся Йокогама должна обосраться от размаха. Но, сука, нельзя. Нельзя чтобы посторонние люди узнали о его семье. Блять.
Но это не отменяет того факта, что он на три дня выкупил храм богини Инари в Киото. Отправил своих людей чистить территорию. Вот вам и благотворительность, кстати. Местные власти не возражали, не могли или не хотели — не важно. Официально из все устраивало. А туристы... А на туристов можно и насрать. Пташка замуж выходит. Могут радоваться, что хоть что-то с церемонии увидят.
— Осторожно, тут высокий порог, — Огай осторожно помог ей перешагнуть через доски. — Может тебя понести?
— Нет, — отозвалась она. — Не принято.
В конце концов они дошли до храма, как раз когда солнце начало садиться.
Канэко опустилась на колени рядом с будущим супругом на шёлковые подушки. От одной этой мысли губы сами собой расплывались с улыбке. Рядом крутились священники, накрывая стол, чтобы можно было налить саке.
Она ловит себя на том, что осознаёт насколько сильно нервничала все это время. И что только сейчас, сидя в храме в свадебном кимоно рядом с любимым человеком, наконец может выдохнуть. Она счастлива.
Руки Огая изящны, когда он наливает первую чашку рисового вина, делая сам три глотка, прежде чем передать её Канэко. Их руки соприкасаются. Мори незаметно проводит кончиком пальца, успокаивая девушку.
Саке немного горьковат, но одновременно с этим невероятно сладок, словно жидкая патока. Он оставляет на языке приятное цветочное послевкусие.
Далее теперь уже она наливает Огаю. Его глаза прикованы к ней, наблюдая за короткими, изящными движениями рук девушки, его невесты, его супруги, его жены. Он надеется, что сможет мельком увидеть что-нибудь, когда чашка снова вернётся к чужим губам.
Но проклятье, вместо того, чтобы приподнять вуаль, создание перед ним специально просовывает чашу под неё. Это её маленькая месть зато, что это он выбрал кимоно с ватобоши.
Их пальцы снова соприкоснулись, когда ему предлагают чашку, и Огай охотно берет её, поднося к губам — он чувствует,как глаза из-под шелка наблюдают за ним, даже если он их не видит. Специально прижимает чашечку к своим губам тем местом, где остался след от красной помады и чмокает, размазывая пигмент. Они нашли друг друга. Даже в столь важный момент не могут без шуток и флирта.
Он находит время облизать губы, когда опустошает чашку, довольно медленно — по его лицу расползается ухмылка, когда он чувствует, как Канэко рядом с ним напрягается. Она пытается сдержать смех, что у неё очень плохо получается. Её мелко трясёт, а губы плотно сжаты бантиком. Слишком мило, что Мори приходится давить уже свой нарастающий смех кашлем.
Родители Канэко приносят подношения, и когда с этим покончено, Огай и его супруга отправляются дальше, каждый кладя на алтарь ветки дерева сакаки. Священник обращается к Мори, заставляя его повторять свои клятвы — что он и делает.
Клянётся быть честным, защищать свою жену и детей, которые у них будут. И Канэко солгала бы, если бы ей не нравилось слышать, как он произносит:
— Я буду чтить и защищать её — всю свою жизнь.
Это часть фантазии, которая есть у каждой, и девушка может и отличается в других вещах, но в этой она не исключение.
Своими собственными клятвами она наслаждается гораздо меньше, потому что ему нужно дать только одну — повиноваться и слушать мужа. Пережитки прошлого, которые стали традицией.
Элис, как сестра жениха, одетая в голубое кимоно, поднесла подушечку с кольцами, и руки Огая намного увереннее, чем её собственные, надели серебряное кольцо на палец Канэко. Её пальцы немного дрожат, когда она делает то же самое с парнем.
Но затем бьют в барабан, и...
Всё закончилось.
Они женаты. Она замужем. Что-то такое постоянное, такое необратимое, и это произошло так... так быстро, так легко, что это почти не кажется реальным.
И, конечно, также кажется нереальным, что молодой человек, которого она держит за руку, её муж.
— Общее фото! Жених, невеста — в центр. Родители...
***
В большом светлом зале с высоким стеклянным потолком и стенами, сквозь которые открывался вид на прекрасный сад с большим прудом, собралось более ста человек. Все они были одеты празднично.
Изначально пара хотела позвать только самых близких, но из-за вмешательства число гостей увеличилось в разы. Ямамото аргументировал это тем, что чем больше народу, тем больше конвертов, и тем выше шанс отбить свадьбу.
Огай выглядел великолепно. Одетый в классический черный костюм с галстуком под цвет волос, он напоминал гордого орла, а его лиловые глаза сейчас казались особенно выразительными. Он старался держать себя в руках, как и подобало мужчине, берущим на себя ответственность, но слёзы предательски наворачивались. Кента, стоящий рядом успокаивающе похлопал по плечу.
И вот зазвучала торжественная музыка. Все присутствующие почти синхронно повернулись ко входу в зал. В дверях возник отец невесты с дочерью. Канэко была облачена в изящное белое платье, волнами опускающееся до самого пола, в волосы были вплетены цветы. Фата полностью закрывала её лицо. Сквозь эту занавесу она видела, каким восторгом и трепетом преисполнились глаза Огая при взгляде на неё, и это её успокаивало, помогая снять напряжение.
Ито незаметно протянул Мори платок, чтобы он вытер слёзы, бежавшие по его щекам. Огай незаметно кивнул другу.
— Потрясающе выглядишь... Ты просто очаровательна, — шепнул он ей.
— Ты тоже... — улыбнулась девушка в ответ.
Музыка в миг стихла, и все в зале замерли.
— Господа, — заговорила работница ЗАГСа. — Мы собрались здесь ныне, чтобы отпраздновать союз двух любящих сердец...
***
— ...Согласен ли ты, Мори Огай, взять в жёны Мисудзу Канэко, любить её и хранить ей верность до конца своих дней?
— Согласен, — прошелестел жених. Он взял ручку и расписался в предоставленных им документах. А после надел на безымянный палец своей жены кольцо.
— Согласна ли ты, Мисудзу Канэко, взять в мужья Мори Огая, любить его и хранить ему верность до конца своих дней?
— Да, — чуть громче обычного ответила невеста. После этого она повторила все то, что и её муж.
— В таком случае, я объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловаться.
Огай приподнял фату. Из-под неё на него смотрели любимые карие глаза, которые сейчас, при лучах солнца отливали янтарем. Он медленно приблизился к её лицу и накрыл её губы своими. Руки сами легли на её спину, а слёзы сильнее хлынули из глаз. Это начало — начало из истории.