Шахрия

        Занавеска так быстро вспыхнула и зажглась ярким пламенем, что Коркут и Тенели мигом очутились во власти смерти с ярко оранжевыми языками. Девушка чуть взвизгнула и отскочила в сторону к мужу и, прижавшись к его руке закрыла своё лицо. Хранитель покоев, остолбенев, глядел на извивающиеся языки пламени на занавесках, которые бились в уже почерневшее стекло окна.
      — Пожар...- тихо произнёс он, а затем закричал, - Пожар! Тенели!
       Он схватил до смерти перепуганную девушку за плечи и встряхнул, чтобы взбодрить. Она, в свою очередь, прекратила плакать и широко открыла глаза, устремив взор на мужа.
       — Тенели, беги вниз, вели всем выбежать на улицу. Кричи, что есть мочи, но разбуди их всех, слышишь?! - в его голосе стала слышаться хрипотца.
        Девушка кивнула головой и молнией выскочила вниз по лестнице, дабы разбудить служанок и слуг. Коркут тем временем подбежал к противоположной стене и закрыл открытое настежь окно, что впускало в комнату воздух, яростно поднимавшее пламя. Но огонь уже почти достиг соседнего окна и Коркута, так, что мужчину обдало жаром и на секунду лишило сознания. Он запрокинул голову наверх и прислонился спиной стене, у которой стояла кровать. Ему казалось, что внутри него, как и в этой комнате творится пожар. Но спустя несколько секунд это чувство исчезло. Исчезло так же, как и все те ужасные чувства, что он испытывал и те мысли, которые были у него в голове. Его начало бросать в жар от того, что его жизнь вновь была на волоске. Ведь как ужасна смерть от огня, как мучительна! Но Коркут был не из тех, кто боялся смерти, и он не раз чувствовал ее за своей спиной. Хранитель покоев встрепенулся, взбодрился как следует, выплеснув стакан воды себе в лицо и стал снимать кафтан с рубахой.
    В голове у него мимолётно возник план, который с малой долей вероятности мог спасти их дом от огня, который за половину часа способен сжечь их особняк до тла. Коркут скинул кафтан на пол, а сам, намочив льняную рубаху, приложил её к лицу. Он одним рывком содрал уцелевшую занавеску и кинул её в дальний угол. Теперь горело только одно окно, но это не спасало от ужасной смерти в огне. Коркут взял кувшин с водой и вылил на свой кафтан, одиноко лежавший на полу. Также он мысленно поблагодарил слуг за то, что они купили такой вместительный сосуд для воды и не поленились его наполнить. Пожалуй, без воды в этой ситуации никак не обошлось бы.
     Итак, Коркуту удалось сделать так, чтобы кафтан пропитался водой и с него стало стекать крупными каплями. Он схватил потяжелевшее одеяние и стал "бить" пламя. Продолжая выполнять такие странные движения, он подметил, что огонь и вправду стал меньше и что если он ещё немного постарается, то огонь вовсе сможет затушить. И вправду, спустя некоторое время ему удалось полностью затушить огонь и спасти себя и остальных.
     Чувствуя жуткую ломоту в теле, он, вместо того, чтобы спуститься вниз к жене и рассказать о том, что опасность миновала, он обессиленно рухнул на кровать и заснул.

       В лазарете, над кроватью больной наложницы, стоял лёгкий туман, словно это и была опасная болезнь, убившая когда - то половину Европы. Но это был всего навсего дым от сгоревшей бумаги. Лекарь Абдулла со страстью кидал исписанные бумаги в огонь и с беспокойством глядел на бледную девушку, лежащую неподалеку на кровати. По всей комнате были расставлены большие вертикальные факелы; всюду слышался треск, и искры вздымались вверх. Лекарь задумчиво потёр подбородок и посмотрел в окно, где к горизонту поднималось октябрьское солнце. Стук в дверь отвлёк его от размышлений, он опустил голову и развернулся.
      — Абдулла эфенди.
      В комнату вошла Афитап хатун с Сулейманом агой и Рукийе калфой. Лекарша подошла к Эфенди и почти шепотом заговорила с ним.
      — В гареме ещё три девушки с такими симптомами, как и у неё, - она кивнула в сторону больной, - вы уверены, что это Черная смерть?
      — Посудите сами, Афитап хатун, вчера был один человек, сегодня три... Если завтра окажется таких десять человек, то будьте уверены в моих словах, это - чума!..
      — Это словно шутка Шайтана... Ах! - она покачала головой и обвела взглядом комнату, - сюда нельзя помещать больных, нет, нельзя... Нужно помещение побольше.
       — Именно. Нужно больше. Необходимо два огромных закрытых от внешнего мира помещения. Одну под лечебницу сделаем, другую под мертвецкую...
       — Мертвецкую!.. - перебил Сулейман, стоявший поблизости от них.
       — Разумеется. Человек, который болел этой ужасной болезнью не проживал и недели. Эта девушка, - он снова бросил взгляд на рабыню, - если она не проживёт эти пять дней, то будьте покойны, это - чума.
        — Быть покойными? - подключилась к разговору Рукийе калфа, которая до того была напугана, что ещё щеки покрылись красными пятнами, а глаза заслезились, - простите, но вы в своём уме, Эфенди. Это чума! Вы слышите? Если это действительно она, то все мы уже покойники. Мы, Падишах, его семья, наложницы, рабыни - все! В этом дворце пять тысяч душ и все они хотят жить... А город, как же Стамбул?!
         — Успокойтесь, Рукийе калфа, - подняв ладонь, сказал Абдулла эфенди, - если мы будем соблюдать необходимые меры и правила, то нам удастся победить эту смертоносную болезнь.
         — И какое первое правило, эфенди? - послышался голос позади.
         Все втроём обернулись и увидели Махмуда хана, сидевшего на стуле за столом. Он устало прикрыл глаза рукой и сидел чуть ссутулившись. По видимому, он сидел тут с самого начала разговора.
          — Первое, одно из самых важных правил - закрыть Топкапы сейчас же, чтобы зараза не покидала стен дворца. Никто не должен проникать внутрь и никто не должен уходить отсюда, пока эта болезнь окончательно не исчезнет. Если лечение не будет помогать, то мы будем сжигать.
         — Что сжигать? - султан убрал руку и вопросительно посмотрел на знахаря.
         — Всё, мой повелитель.

         К позднему утру в покоях старшего шехзаде ещё не появлялись признаки жизни. Хотя Касым проснулся рано утром, когда солнце только стало пускать ранние лучи на землю, он не вставал с постели и молча забавлялся с телом спящей наложницы. Подогнув руку под голову и приоткрыв рот, он с большим интересом смотрел на девушку, находящуюся в глубоком утреннем сне. Он опустил шёлковую простынь, которой укрывалась Дамла, и кончиком пальца делал рисунки на коже. Сначала провел кружок у ореола соска, затем опустился к солнечному сплетению и ещё ниже, к пупку. Чуть влажные реснички её дёрнулась, но глаза не открылись, она только облизала подсохшие губы розовым язычком. Касым соблазнительно посмотрел на алые, влажные губки наложницы, и склонил голову для поцелуя.
     Тут заподозрил что - то неладное: глаза Дамлы совершенно неестественно стали двигаться под веками, а рот расплылся в лёгкой невинной улыбке. Он же не спит и обманывает его! Надо наказать её за это. Неожиданно для неё он запустил левую руку под простынь ей между ног. Девушка громко свизгнула от удовольствия. Её хохот эхом ударил по куполам покоев. Шехзаде был удовлетворен своей озорной выходкой и продолжил играть средним пальцем между гладкими складками.
      — Шехзаде, это большой грех! Так нельзя, - продолжая смеяться, говорила девушка.
      — Отчего ты смеёшься, грешница, а? - прошептал он ей на ушко.
      Его палец совсем намок и, он резким движением запустил его вовнутрь; раздался протяжный стон из горла девушки, а вместе с тем и стук в дверь.
       — Шайтан, кого принесло в такую рань...
        Юноша оставил Дамлу в постели, а сам натянул рубаху, всё ещё не спуская глаз с обнаженной, возбужденной нимфы.
       — Ну, прекрати стонать... - улыбнулся он, - утренних гостей распугаешь.
        На это девушка опустилась вниз сделала протяжный выдох, похотливая улыбка озаряла её румяное личико.
       " Кокотка!.." - подумал шехзаде и подошёл к двери.
       — Шехзаде Касым, прошу глубочайшего прощения за вторжение, но я с приказом султана, - сказал Сулейман ага, как только дверь перед ним отворилась.
       — Так, и что за приказ? - спросил шехзаде, всё ещё находясь под чарами нимфы, лежащей на его ложе.
        — Он приказывает Вам немедля прийти в покои ваше Валиде. Незамедлительно, шехзаде, безотлагательно!.. - явно волнуясь, сказал евнух.
        — Хм... - шехзаде провел средним, ещё влажным, пальцем левой руки у себя по губам, и он вдруг почувствовал, что кровь у него приливает вниз, - я понял.
        Шехзаде поспешил закрыть дверь, но перед этим евнух вновь прокричал:
        — Безотлагательно, шехзаде!
        Слова Сулеймана Аги почти не долетали до сознания Касыма, а если и долетали, то смысла они совершенно не имели. Шехзаде сейчас волновала лишь девушка на его постели, которая совершенно соблазнительно подняла ножку кверху и рисовала ею в воздухе причудливые рисунки. Заметив шехзаде, она опустила ее и, будто бы не помня себя пару минут назад, стыдливо закрыла себя простынёй. Румянец вновь покрыл ее лицо, делая его ещё более невинным и детским. Касым подошёл к девушке с другой стороны кровати и тыльной частью ладони коснулся обнаженного плеча девушки. Он подпихнул коленом ее ягодицу, и тем самым отвлёк её, чтобы сорвать простыню с тела. Наложница вновь оказалась абсолютно нагой и беззащитной; большие глазки смотрели на него снизу вверх, будто бы выжидая чего - то.
      — Продолжим утреннюю трапезу? - спросил он, не скрывая улыбку.

       До момента, когда дворец узнал о страшной новости, связанной с чумой, пришедшей в Топкапы, в гареме всё было спокойно, жизнь шла своим чередом. В общей спальной комнате рабыни складывали свои матрацы, а затем готовились к утреннему принятию еды. Затем их ждали в классной комнате учительницы по рисованию, пению и игре на музыкальных инструментах. Наложницы же, а также одалиски и султанши, по своему обыкновению, находились в своих комнатах, окружённые преданными слугами, всегда готовыми подать стакан воды при плохом самочувствии, и кинжал с ядом, при особой опасности. Короче говоря, никто даже и не мог предвидеть что - то ужасное, и мало кому пришло бы в голову, что ровно через час в Топкапы наступит настоящий ад.
     Однако кое - что утром стало глодать Жизель хатун. Она проснулась ещё до рассвета; поглядела на узоры на стенах, и только потом решила встать. Ей никак не удавалось понять, отчего и почему она проснулась так рано. Хотя она и не обладала даром предвидения, но что - то заставляло её тревожится. Девушка ссылалась на переменчивость погоды, на не хватку отдыха, сна, в общем, на всё что угодно. В конце концов она была уверена, что скоро её настроение наладится и беспокоится будет не о чем.
      Сходив в соседнюю комнату, где спал маленький шехзаде Осман, она поняла, что не только она страдает от плохого сна. Мальчик то и дело, что переворачивался с бок на бок и хныкал в подушку. Сначала Жизель показалось, что тот не спит и нарочно над ней издевается, но подойдя к нему поближе, чтобы подоткнуть одеяло, она убедилась, что всё таки спит. Проведя ладонью по его лицу, она склонилась над ним и поцеловала в висок. Носик снова поморщился; мальчик повернулся на другой бок.
     " Кажется, ему снится снится сон, иначе почему он так возбуждён", - подумала про себя Жизель и обернулась к окну.
       В этом крыле дворца во всех комнатах окна намного больше, чем в гареме или где бы то ни было ещё. Прямо таки в половину высоты стены, а стены во дворце были длиной как три человка. Они были действительно огромны, но только вид с них был только бескрайние воды моря и кусочек земли. Как - то Жизель ненароком поглядела в окно знойным летним днём, и ей показалось, что над горизонтом нависла белая пелена и что воды Мраморного моря стали бескрайними. Подобные обманы зрения она часто наблюдала именно из этого окна.
      Но сейчас, когда почти всю ночь по куполам дворца с гневом били капли дождя, вид из окна был особенно унылым, но привлекательным. Над великим городом Стамбулом нависла тьма и заполонила всё, что было видно глазу: рынки, особняки, дворцы и Босфор. Чайки в это раннее утро были особенно беспокойны, словно предвещали беду. Но Жизель не слышала этих возгласов, она только посмотрела на воду в море и, фыркнув, пошла в свою обитель.
     Когда девушка вошла в спальню, то ей неожиданно для себя захотелось преобразить комнату, сделать её другой. С тех пор, как принцесса уехала прочь с краев этого государства, апартаменты оставались неизменными. Бордовые стены, плотные шторы, шкаф по правую сторону от окна, огромная кровать с балдахином у стены, ведущей в спальню шехзаде и камин у входной двери. Покои были огромны и богаты, но так скудно обставлены, что настроение девушки вновь упало. Ей захотелось, чтобы здесь всегда стоял черепаховый столик с пышными подушками у камина, прямоугольный палас во всю комнату, который обязательно должен быть с нескучным рисунком. А также зеркальный столик с флаконами духов из разноцветного стекла, коробочки с сурьмой и румянами и обязательно красивые шкатулки - просто так, чтобы не наводить тоску. Тумба у окна, заменявшая ей зеркальный столик была жалка и ущербна, и Жизель только сейчас поняла, что очень сильно себя обделяет в таких вещах. Она никогда не была падка на косметику, драгоценности и наряды, но сейчас почувствовала жалость к самой себе. Её комната была почти пуста. И тут Жизель стала серьёзно настроена на то, чтобы изменить своё уютное гнёздышко. Она мысленно обговорила план действий, которые она выполнит, чтобы воссоздать мечту, и с упоённой улыбкой упала на подушку.
      Пока она размышляла на эту тему, прекратился дождь, и сквозь тучи стали проявляться солнечные лучи. Настроение ее значительно поднялось и, пожалуй, его за сегодня никто не сможет испортить. Она вдруг вскочила с постели и подбежала к окну; неожиданно ей захотелось вдохнуть запах влажной от дождя земли и морской воздух. Из открытой створки на неё дул ветерок, чуть колыша её светлые пряди и тюль. Когда в покои влетел свежий утренний воздух, помещение тоже переменило своё настроение: бордовые стены, угрюмые плотные шторы и даже посеревшая тумба стали привлекательнее.
       Жизель с наслаждением уселась на подоконник и прикрыла глаза. Ей вновь захотелось жить, смеяться и радоваться жизни. Как прекрасен был этот миг...
        Вдруг голос за окном её окликнул. Девушка судорожно дёрнулась и посмотрела вниз из окна. Внизу, на террасе первого этажа стоял бедно, но чисто одетый парень с чалмой на голове На его юном лице был отпечаток тяжёлых работ, однако он тут же улыбнулся белозубой улыбкой.
        — Жизель хатун! Неужели вы решили бедного трудягу порадовать с утра? - прокричал он, глядя наверх и придерживая чалму, чтобы та не упала.
        — Доброе утро, Аббас ага! В чём дело? - в недоумении крикнула она.
        Пару лет назад к воротам дворца пришёл неизвестный юноша и попросил работу в Топкапы. Стражники только разозлились наглости юнца и прогнали его. Тот ушёл, но дал понять, что снова придёт. И сдержав обещание, он пришёл на следующий же день. Стражники вновь пригрозили ему и поклялись, что если он снова явиться к Баб-ы Хюмаюн, они зарежут его, на что тот хмыкнул и не поторопился уходить. И это решение спасло ему жизнь от голодной смерти! Как раз в то время, когда этот бедняк стоял у ворот, Падишах собирался покинуть дворец, дабы посмотреть на строительство особняка Хала Хавуза. И встретив парня с чалмой на голове, подивился ему.
        — Кто ты такой, путник? - спросил Падишах прямо.
        — О, мой повелитель, - согнулся в поклоне, - я нуждаюсь в вашей помощи и прошу, чтобы мне выделили работу в вашем дворцовом саду. Мои руки любят цветы, а цветы любят мои руки. Вы не пожалеете о том, что доверите мне самый прекрасный в мире сад. А если вы отвергнете меня, я погибну с голоду и это будет на Вашей совести.
         Когда юноша договорил, Коркут, приближенный падишаха обомлел от наглости этого нечестивого и достал меч с ножен. Падишах остановил его.
         — Я отдам сады этого дворца в твои руки только в том случае, если назовёшь мне своё настоящее имя, - сказал султан.
          — Аббас моё имя, Аббас!
          — Итак, Аббас, теперь ты главный садовод во дворце, это моё последнее слово.
           Какой бы не была эта история невероятной, но она действительно была на самом деле. И с тех самых пор юноша по имени Аббас стал главным садоводом, и все садовники стали подчиняться его приказам, и даже начали просить у него советы по уходу за розами, тюльпанами и гибискусами, ведь как только он появился во дворце, все сады вновь начали цвести и пахнуть. Этот юноша, поговаривают, владеет светлой магией, потому, там, где он появляется, вновь зарождается жизнь. Но всё это, конечно же, небылицы.
      — Так в чём же дело, Аббас ага? - спрашивала Жизель.
      — Видит Аллах, Солнце и Луна померкнут рядом с вашей красотой, Жизель султан. Когда я проснулся сегодня утром, то невзначай решил, что день этот будет хмурым, дождливым... Но когда я поднялся из своей комнаты, то понял, что ошибся! Клянусь, я когда голову поднял, чтобы посмотреть в ваше окно...
       — Так - так, - опешила Жизель, - и давно ты смотришь в моё окно по утрам? Так и знай, что отныне я буду задёргивать шторы!
       — И тогда это подчеркнёт Вашу благородную бледность кожи... - ухмыльнулся тот.
       — Ох, Аббас ага, не доведёт твоё излишнее любопытство до добра. Ты ведь знаешь правила и обычаи этого дворца. Так почему не пытаешься их соблюсти?
       — Госпожа моя, разве меня кто-то может контролировать. Откуда им знать, что я крайне увлечён Вами? Даже если кто узнает об этом, я отступлю от своего - нет!
        — Если ты продолжишь так кричать, то об этом непременно все узнают, - этот разговор стал порядком надоедать Жизель, - а если, как ты говоришь, ты действительно увлечён мною, то будь добр, увлекайся в мыслях. Подобные отношения садовода и бывшей фаворитки падишаха, до добра не доведут, а иначе ты на том свете будешь обольщать меня.
         — С вами хоть в ад! - засмеялся парень.
         — Не делай поспешных выводов, Аббас ага, я могу оказаться не тем человеком, ради которого можно гореть в аду, - сказала с грусть Жизель и закрыла створку.
         Таким образом разговор между девушкой и юношей завершился не так мягко, как мог предположить Аббас. Жизель встретила его совершенно случайно несколько месяцев назад у беседки, где Жизель вдыхала запах только что распустившейся розы. Тогда то она и узнала, кто он и чем занимается. Хотя она и была свободной женщиной и не жила в гареме султана, ей было стыдно заводить дружка под носом у человека, которого она полюбила и который любил её. Чувство долга перед Махмудом за оказанную поддержку были у неё на первом месте, и ей не хотелось таким образом поблагодарить его за помощь.
      Когда Жизель закрыла окно и развернулась лицом к комнате, то обнаружила там Ребекку. По всей видимости, она только что вошла. Её смуглое лицо выражало некоторое недовольство, глаза блуждали по паласу.
      — Бекка, в чём дело? Ты больна? - с тревогой в голосе сказала девушка и подошла к служанке.
      — Из - за дождя у меня разболелась голова, не беспокойтесь госпожа... Я услышала, что вы с кем-то разговаривали, поэтому пришла сюда.
       — Тебе показалось, - сухо ответила Жизель.
       — Я помогу вам одеться, - сказала мулатка, когда увидела, что её хозяйка начала снимать халат.
        — Нет необходимости. Разбуди шехзаде, ему пора завтракать и идти на занятия... И Ребекка...
        — Да, госпожа...
         Жизель обернулась к ней и выдавила улыбку.
        — Прежде чем входить в мою комнату, стучи.
        Девушка чуть кивнула и удалилась в соседнюю комнату.

        Хранитель покоев очнулся в совершенно другой комнате и с испугом обвёл её взглядом. Это помещение не было похоже ни на одну комнату в его особняке, и этот факт заставил Коркута резким движением подняться с постели и вновь оглядеться. Комната эта представляла из себя куб с серыми обшарпанными гранями. Здесь не было окон, словно это помещение находилось в подвале, но зато имелось две двери у смежных стен. Коркут услышал, что за одной из них вёлся какой-то бурный разговор. Он подошёл и прислушался.
     — То есть как это?! Прямо таки свалилось им на голову? Что ты несёшь? Это чушь собачья! - кричал мужской голос незлобно.
      — Я сама услышала на базаре разговор между двумя евнухами, они говорили...
       — Феридэ, дорогая, да разве можно верить всему, что говорят на базаре? - мужской голос перебил женщину и заговорил почти ласково, - тем более слушать евнухов, сплетни которых выше Галатской башни?
       — Ой, да ну тебя...
       — Мне нужно встретиться с отцом, - заговорил вдруг голос молодой женщины.
        Коркут узнал этот голос, потому дверь сейчас же была отворена. Комната, в которой он очутился, оказалась небольшой, но очень уютной прихожей , с камином, в котором трещали поленья. На диване расположились женщина и мужчина среднего возраста, а перед ними сидела та самая женщина, обладающая знакомым для Коркута голосом. Она сидела спиной к нему и не сразу увидела его.
      — О, Коркут ага, вы очнулись! - почти пропела женщина и встала с дивана, - вы так напугали нас...
      — Феридэ, присядь, не нужно ему мешать, пусть он придёт в себя. Сынок, ты ведь в порядке? - последнее предложение он проговорил так, словно Коркут и впрямь был его родным сыном.
       — Я... - он поморщил лоб и вдруг схватился за локоть, - а!.. почему так больно...
       — Твоя рука обгорела, Коркут... - сказала молодая женщина сидящая перед ним, - и сам чуть не сгорел.
        — Тенели... - сказал он и медленно сел рядом с ней, - я думал, что мне только послышался твой голос, но это и вправду ты! Как удивительно...
        — Он ещё не в порядке...- тихо сказала Тенели двум сидящим напротив, - Мне кажется, он пребывает в таком состоянии, когда не понимаешь, жив ты или мёртв.
        Она посмотрела на него обиженным взглядом и снова отвернулась. Тот зажмурился и закрыл глаза ладонью. Он почувствовал, что его левая рука обмотана тканью и что любое малейшее движение причиняет ему нестерпимую боль.
        — Это что, сон? Я сплю? - спросил он, прикрыв глаза.
        Тенели громко вздохнула.
        — Нет, не сон.
        — Тогда скажи мне, где мы, что это за любезные люди, которые предоставили мне кров? Почему мы не дома и почему моя рука так болит? - он уже начал срываться на крик, - я ведь потушил огонь...
        — Успокойся, прошу, - ноздри Тенели раздулись, будто заплачет, - это моя тетушка Феридэ и её муж Рыза эфенди. Они разрешили нам пожить у них, пока всё не уладится, - затем добавила, - благодаря этим людям там есть где спать.
        — Не понимаю... Почему нам негде спать, Тенели, объяснись.
         Тут вмешалась тётушка Феридэ.
         — Коркут, сынок, послушай, - она присела рядом с ним и вложила его ладонь в свою, - дело в том, что... Ваш особняк... Он немного пострадал от пожара. И вам придётся пожить у нас некоторое время...
         — Тенели, что это значит? Я ведь потушил огонь, какой пожар? - забеспокоился Коркут и чуть привстал с дивана.
         — Нет, ага, ты не потушил огонь, - с горечью проговорил Салих эфенди, - разве ты не чувствуешь боль в своей руке? Подними рукав и посмотри...
          — Нет - нет, не нужно беспокоить раны, не трогай, сынок, - сказала Феридэ.
          — Когда ты послал меня вниз, - начала рассказ Тенели, - я первым делом вывела всех с особняка на улицу. Предупредила всех их о том, что наверху загорелась занавеска и что наверху находишься ты. Затем я побежала сюда, чтобы дядюшка Салих помог вытащить тебя оттуда. Прости, но я не была уверена в твоих силах... И, пожалуй, эта неуверенность спасла тебе жизнь. Дядюшка Салих тут же бросил все свои дела и побежал тебя спасать, - она кинула ему взгляд благодарности.
      —  Я нашёл тебя на полу без сознания, - продолжил Салих эфенди, - Вокруг был огонь, летели искры в потолок, всю комнату заволокло дымом. Ты лежал у окна ничком. Я подумал, что ты надышался этим дымом и Аллаху душу отдал... Но потом, когда я вынес тебя на свежий воздух, то понял, что ты дышишь! Ты получил сильнейшие ожоги, сынок, но все мы верим, что ты справишься с этим недугом. Главное, всегда береги свою жену, благодаря ей ты жив.
      Голова у Коркута совсем закружилась, он откинулся на спинку дивана и, опрокинув голову, закрыл глаза. Тенели только молча посмотрела на него и положила ладонь на его руку. Он вздрогнул и посмотрел на неё. По точёным скулам девушки тонкой струйкой скатывалась слеза. Мужчина поднял её пальцы и поцеловал их.
     — Спасибо тебе.

        Хоть и развлечение с наложницей была вещь намного интереснее и увлекательнее, чем исполнение приказов падишаха, Касым всё же решился отправиться на аудиенцию с ним в покоях матушки. Его ни капельки не удивило место проведения этой встречи, по крайне мере, он понимал, к чему это может вести. Он хотел и верил, что его отец и падишах скажет, что он уже не в силах справляться с обязанностями правителя, потому передаёт бразды правления в его руки. Касым слишком долго ждёт и жаждет этих слов. И сейчас, когда он направляется на такую важную встречу, внутри него всё дрожит. И вот, переступив порог апартаментов своей матушки, он оказывается в центре урагана. Он заметил, что помимо него и султана здесь присутствует Алие султан, а также хазнедар со своей свитой: Лалезар калфой, Сулейманом агой и Ибрагимом агой. Махмуд стоял в центре огромных покоев и рядом с ним стояла оживленная Алие султан, глаза которой метали молнии: похоже, она была в гневе.
     — В чём дело, зачем позвали меня в такую рань? - с недовольствием произнёс Шехзаде.
      На что Алие резко ответила:
      — Закрой свой рот и слушай отца.
      К такому повороту событий Касым на вряд ли был готов. Он явно не ожидал от матери таких слов, которые были поддержкой для его отца. Он давно не видел их такими сплочёнными.
       Когда Касым сел перед ними на тахту у камина, те двое принялись пристально его изучать. Махмуд затем разочарованно опустил глаза, а Алие надменно поджала губы.
      — Может быть вы скажете мне, что стряслось? Для чего меня сюда позвали?
      — Касым, послушай, сейчас настали нелёгкие времена для всех нас и потому мы решили тебя предупредить об этом.
      — И всё? Отец, я не понимаю, разве это причина наводить такую панику?
       — Касым! - Алие начала выходить из себя, - прекрати ёрничать и не смей перебивать отца.
       — Спасибо, Алие, - устало проговорил Махмуд, - Касым, сейчас не время... Это действительно важно. Дело в том, что над нашим дворцом нависла большая беда. Настолько большая, что может стоить нам жизней. Касым, во дворце лютует смертельная болезнь, опасная для всех нас, понимаешь? Если не мы предпринем меры, то последствия будут печальными, плачевными. Боюсь, что это даже сможет изменить историю... Но повторяю, если мы будем внимательными и бдительными, но сможем всё изменить!
      — Так. А я тут причём? К чему вы клоните? 
      — Ты и все остальные шехзаде должны уехать из Топкапы сейчас же и как можно дальше.