Шахрия

В барабаны вновь забили, и начался бой. Противники взяли сабли в руки и приготовились. Первым сделал шаг тот, что покрупней. Он замахнулся своей саблей, но его соперник ловко увернулся и заставил его упасть лицом в песок. Все охнули и насторожились, стали внимательно наблюдать за происходящий. Парень поднялся с песка с ором накинулся на человека, заставившего его упасть. Началась настоящая яростная схватка. Лезвие скользило по лезвию, создавая яркие искры. Но в один момент парень толкает своего соперника в маске в грудь и тот увалился на спину. Падишах от волнения даже встал с трона и стал ждать. Вся толпа притихла. Было так тихо, что можно было услышать дыхание упавшего парня. Юный янычар, видя, что соперник повержен, подумал, что победа его. Он встал и расправил руки в стороны, готовясь принимать овации. Толпа завопила, когда увидела нового повелителя. Но вдруг они затихли... Человек, который только что лежал на холодном песке с прыжком поднялся на ноги и подбежал в сопернику. Кинжал уже был у горла того парня.
     - Ты проиграл, - прошептал женский голос.
     - Кто ты? - дрожа, спросил он.
     Она оттолкнула его и сняла повязку с лица. Чудесные светлые волосы, подобные жидкому серебру растеклись по её плечам. Прелестное лицо улыбалось.
      - Как ты попала сюда?
      Но она ничего ему не ответила. Девушка отвела свой взгляд в сторону и увидела разгневанное лицо падишаха, и в груди у неё что-то кольнуло. Она метнулась к нему и поклонилась. Махмуд сквозь стиснутые зубы проговорил:
     - Иди за мной.
     Она, сжав кулаки пошла туда, куда шёл её господин. Они зашли в какую-то нежилую комнату и оставили снаружи удивлённые возгласы и взгляды воинов.
     Падишах начал метать всё то, что находилось в этом помещении. Гнев пылал из его груди, он кричал бил кулаками об стену и крушил всё вокруг. Девушка стояла, прижавшись спиной к двери и сдерживала себя от порывов эмоций, которые она сейчас пережила. Невозможно было скрыть того, как сильно она сейчас боялась его.
      - Я запретил тебе здесь появляться! - завопил он так, что, возможно, все услышали это, - как ты смеешь ослушиваться меня?!
      - Повелитель, успокойтесь.
      Но он подошёл к ней вплотную и ударил кулаком стену рядом с ней, что Жизель от испуга подскочила и опустила глаза в пол. Сердце в груди бешено заколотилось. Создавалось ощущение, что он сейчас разорвёт её на мелкие части. Жизель не припоминала его таким уже давно. Конечно, припадки гнева у него были часто, особенно, чем дальше уходило время, тем чаще они случались. Именно поэтому она старалась как можно меньше встречаться с ним. Ей всегда чудилось, что в один из таких моментов он кого нибудь убьёт. И Жизель подумала, что этот момент наступил, и жертвой будет именно она.
     - Я прошу прощения у вас, - дрожащим голосом произнесла она, иногда поглядывая в его гневные зелёные глаза, - за то, что ослушалась вас. Но я не могла сюда не прийти...
      - Что ты говоришь, паршивка?! Вместо того, чтобы падать мне в колени и молить о прощении, ты говоришь о том, что поступила правильно?
      - Я такого не говорила. Вернее, я должна была испытать судьбу! - она вдруг улыбнулась.
      - Сейчас ты испытываешь только меня! - заорал он ещё больше и уже хотел ударить её, но передумал, - сейчас ты выйдешь и уйдёшь отсюда. Чтобы я потом вышел и не увидел тебя.
      Она медленно и неуверенно кивнула, затем, чуть наклонившись, ушла из под его натиска. Дверь тихонько открылась от её толчка, и тогда девушка вышла из этого помещения. Она остановилась на пороге, когда увидела, что все пожирают её взглядами - никто из присутствущих не сводил с неё глаз. Жизель быстро двинулась вперёд, чтобы поскорее уйти из этого места. Она чувствовала и мельком улавливала взгляды янычар, дворцовых страж и всех тех, кто был здесь. Девушка ненароком вспомнила день, когда она последний раз была на невольничьем рынке. Наконец, её заметили.
     - И что же? Ты уйдёшь? - послышался голос из толпы.
     Его начали поддерживать и остальные голоса.
      - Да, ты не можешь уйти!
      - Ты - победитель!
      Жизель обернулась и увидела, что вокруг неё начала образовываться орава молодых воинов, все они улыбались ей. Девушка не понимала, чего они хотят от неё, но она также невольно начала улыбаться. Ей было так приятно от того, что её считают победителем, учитывая, что она - женщина. Они не оскорбили её, не сказали о том, что ей нужно не делать, и даже не унизили. В её сторону сыпались только хвала и одобрение. Впервые за всю свою жизнь Жизель почувствовала, что её услышали и увидели, ведь именно она была в центре внимания войска Османской империи.
     Но пришёл конец этой радости, когда подошёл глава сипахов Аббас ага, смуглый, высокий мужчина с чёрными усами и грозным взглядом. Он обошёл девушку со всех сторон и почти посмеялся.
      - Какой стыд! Женщина должна детей рожать, а не саблей махать. Если бы моя дочь или жена явилась сюда в таком виде, то я бы отпорол её как следует! - пробарабанил он, гнусавым голосом, - так что ты тут делаешь, хатун?
      Жизель почувствовала такую колющую боль в груди, что ей захотелось упасть и не подниматься. Хотя сейчас она и ощущала
      - Я не могу иметь детей, - сказала она прямо, набравшись смелости, чем ввела всех окружающих в ступор, в том числе и падишаха, - поэтому я взяла в руки оружие.
       - Ну... Мне жаль, - сказал он, отводя глаза в сторону, - и саблей ты работаешь неплохо... Да, неплохо.
       - Если повелитель мне позволит, - заговорила Жизель, - я смогу сюда приходить чаще.
       - Хатун, я ведь сказал тебе, - ответил султан, - это не обсуждается! Запрещено!
       Но внезапно откуда-то выбегает Тенели хатун и становится прямо перед падишахом, делая жалостливое лицо. Становилось ясно, чего она хочет.
        - Султан Махмуд, не лишайте её надежды! Разрешите ей проявить себя, и вы увидите, что всё будет не так плохо, как вы думаете...
        - Повелитель... - сказал Кемран ага и схватил свою дочь за локоть, - простите её, она ещё слишком молода и глупа. Не понимает, о чём говорит. Да, Тенели? - он посмотрел на неё вопиющим взглядом.
        - Не нужно, Кемран. Я всё решил, - ответил ему падишах, затем продолжил громче, уже обращаясь к Жизель, - я разрешаю тебе раз в неделю посещать корпус янычар. Но учти, если тебя здесь убьют или того хуже... Кхм. Одним словом, я даю своё согласие на твои посещения сюда.

      В один недлинный ряд стоят девушки, среди которых есть опытные наложницы, никогда не бывавшие с падишахом, и совсем молодые рабыни, только недавно прибывшие в Топкапы. Все они пришли в покои валиде султан не просто так. Одной из них предстоит важное поручение - ублажить шехзаде Касыма. Так получилось, что к восемнадцати годам сын падишаха никогда не бывал с девушкой. Никто раньше не замечал, чтобы он проявлял внимание к гарему падишаха, поэтому не предпринимали никаких решений.
     Сейчас Алие сама решила отправить ему самых лучших рабынь, которых она сама отберёт для сына. Женщина ходила туда сюда по покоям, но не могла решить, кто отправится ночью к шехзаде. Всего стояло семеро девушек, и все они были очень красивы. Однако никто не цеплял Алие. И тогда она решила отослать их всех.
       - Госпожа, как же так? Кто пойдёт к шехзаде? - задавалась вопросом её служанка.
       - Я лично пойду и выберу ему девушек на ночь, иди за мной!
       Они вышли из покоев и направились в ташлык, где собралось большое количество девушек. Стражник оповестил их о приходе госпожи, и они принялись давать ей почтение.
        - Вы, все, поднимите свои головы, чтобы я могла видеть ваши лица! - приказала она.
        Как она сказала, рабыни так и сделали. Алие стала вглядываться в лицо каждой. Из всего того, что она видела, она могла сделать вывод, что большая половина гарема - девушки абсолютно не имеющие красоту. У одной слишком маленькие испуганные глаза, у другой большой нос с горбинкой, а остальные так совсем красотой не блещут.
        - Что за страшил здесь развели? О, Аллах...
        - Госпожа, - послышался голос Лалезар калфы, - вам нужна помощь?
        - О да, она будет как никак кстати. Покажи мне самую красивую девушку гарема!
        Калфа усмехнулась.
        - Госпожа моя, так посмотрите в зеркало!
        - Лалезар, сейчас не до обмена истинами. Найди мне самую красивую наложницу, которая будет достойна моего шехзаде Касыма. И поживее!
        - Хм, я сейчас найду подходящих наложниц, госпожа моя.
        - Тогда я жду вас у себя в покоях.
        Султанша вновь отправилась в свои апартаменты и уже там стала ждать девушек. Это случилось не так быстро, но калфа привела троих девушек. Они были и вправду хороши собой. Одна обладала шикарной фигурой с пышными грудями и широкими бёдрами, другая красивыми проницательными глазами, а третья милым, но очень запоминающимся личиком. Они были хороши собой, нечего сказать. Но встал вопрос, кто же из них троих отправится к шехзаде? Алие недолго думала по этому поводу.
     - Сегодня вечером вы отправитесь в покои шехзаде Касыму. Вы втроём будете его развлекать.
     - Только мы втроём? - спросила блондинка с милым личиком.
     - О, красавица, - улыбнулась Алие, - будь добра, при моем сыне свой ротик не открывать... Только в том случае, если он сам не попросит. Но ни в коем случае не говори с ним! Ты слишком безмозглая для него.
      - Госпожа, а что мы должны будем сделать? - спросила другая.
      - Ублажить его, сделать счастливым.
      - Но мы ведь не знаем, кто отправится к нему на ночь. Как же так?
       Алие звонко засмеялась во все покои. Она посмотрела на Лалезар и покачала головой.
       - Красивы то, они красивы... Но скудоумны то как! Что мне хочется то ли плакать, то ли смеяться... Итак, слушайте меня внимательно, дорогуши, - её взор упал на троих девушек, - вы втроём войдёте в эти покои вечером, и втроём выйдете из этих покоев утром. Вам ясно?
       - Да, госпожа, - ответили они синхронно.
       -  В таком случае вы свободны. Ах да! - она приложила руку ко лбу и встала с тахты, - если вы совершите ошибку - вас живьём скинут в Босфор. Теперь свободны.

       После боёв в янычарском корпусе Коркут спустя долгое время решился отправиться домой. Он запряг своего коня и посадил вперёд себя свою жену. Мужчина был крайне недоволен поведением Тенели, её беспечностью и беззаботностью. Уже не первый раз она вмешивается в дела, которые её никак не касаются. Эта черта её характера выводила его из себя. Но, к сожалению, он не мог изменить её, эта девушка была слишком упрямой.
     Когда они приехали к дому, Коркут открыл дверь и за руку ввёл туда жену. Она уже было подумала, что тот набрался смелости стать воспитанным и почтенным, но увы, это всего лишь такие формальности. Коркут завёл её в гостиную и посадил на диван, взгляд у него был сердитым.
      - Что? - спросила она.
      - Тенели, я понимаю, что это ты жаждешь всем помогать, но я прошу тебя... Даже не помню который раз я говорю тебе. Но ты бы не могла больше не влезать в чужие дела?
       - А? Я всего лишь хотела помочь этой девушке. Ну ты видел ведь как она одержала победу над тем воином? Она потрясающая! Жаль, конечно, я не похвалила её потом, эх...
       - Что ты такое говоришь? Я надеюсь, ты ей поклоняться как идолу не будешь, а? Она всего лишь бывшая рабыня, она переоценена!
       - Да это ты что такое говоришь?! Её можно назвать героиней! Она потеряла ребёнка, но не веру.
       - Стой, а откуда ты про ребёнка знаешь? - спросил он вдруг.
       - А это уже неважно! - ответила она и откусила яблоко.
       - В общем, слушай меня внимательно, отныне я запрещаю тебе посещать корпус янычар! - вскрикнул он, - и даже не думай вновь меня обхитрить.
       - Ты до сих пор думаешь, что твоё слово меня остановит? Но это не так...
       Девушка встала со своего места и начала идти по лестнице, чтобы подняться в свою комнату. Однако Коркут остановил её, грубо схватив за тонкое запястье.
        - Я тебя предупредил! Слушай меня.
        - Отпусти, ты делаешь мне больно... - она стала выдергивать свою руку из его плена, но он только крепче сжимал её.
        - Ты разве не забыла, что значит боль...
        Она пугливо посмотрела на него и перестала шевелиться. Коркут сам отпустил её.
        - Прости, - сказал он, - я не хотел обижать тебя.
        - Сейчас я поднимусь в свою комнату... - с трепетом сказала она, - И не дай Аллах ты выйдешь туда!..
        - Хорошо, я уйду, - с горечью ответил он и вышел из дома.
        Солнце поздней осенью садилось за горизонт ещё раньше, оттого ближе к вечеру оно уже склонялось к закату. Коркут не знал, куда ему сейчас идти. В Топкапы отправляться у него желания вовсе не было, и он решил просто идти. Улица, на которой проживали Коркут и Тенели была тихой и спокойной, так как здесь живут одни старики, притом - почтенные. Султан не зря выбрал этот особняк в качестве свадебного подарка, ведь тут очень важные личности, которые когда - то в молодости были на высоких постах, но затем по известным причинам они были вынуждены оставить их. Эта улица в Стамбуле ценилась своими огромными роскошными особняками и красивым видом на Босфор. По одну сторону были дома, по другую - вода.
      Сейчас Коркут плёлся по мостовой и смотрел в небо. С запада оно имело нежно оранжевый цвет за счёт тусклых солнечных лучей, а с востока оно было синим и, казалось, хмурилось. Кажется, совсем скоро снова будет ливень. Мужчина ускорил шаг и, увидев неподалёку трактир, зашёл внутрь. По коже лица прошлось приятное тепло от окружающих. На удивление, в этом заведении стояла небольшая тишина, хотя народу там было больше, чем следовало. Хранитель султанских покоев сел за первый попавшийся столик и попросил вина.
     - О, брат Коркут! - послышался чей то знакомый голос, - это я, Зияд! Давно же мы не виделись.
     К нему подсел невысокий мужик с тюбетейкой на голове. На вид ему было не больше сорока лет, пожалуй, так же, как и Коркуту.
      - Что же ты тут, достопочтенный господин тут делаешь? - ухмыльнулся он, почесав рыжую бороду, - как ты?    
      - Зияд, давно не виделись, - с наигранной радостью сказал Ага, - я пришёл сюда лечить свои раны.
       - Вот как? И что за раны поведай мне.
       Перед тем как Коркут начал свой рассказ, к ним подошла молодая девушка со стервозным взглядом и вызывающей одеждой. По видимому - танцовщица. Она долго высматривала их, и всё таки решила подойти и покрутиться рядом.
       - Паши, не желаете развлечься? - муркнула она и наклонилась так, что грудь обнажилась.
       Зияд оскалился, когда увидел эту красавицу, а потом грубо прижал к себе.
       - С тобой? Тогда согласен!
       Девушка сверлящим взглядом посмотрела на его товарища и спросила:
        - Вы, мой господин, не желаете?
        Тот взглянул на неё то ли с похотью, то ли брезгливостью и откинулся на своём стуле.
        - Распутная девица... Я женат!
        - Ох, ну извините. Женатые мужчины дома с жёнами сидят, а по таким местам не шляются!..
        - Зияд, ради Аллаха, убери эту дрянь с моих глаз, иначе я её тут прирежу! - сквозь зубы проговорил он.
        Девушка тут же исчезла.
        - Та-ак... Не верю! Я не верю, что опытный гуляка Коркут стал таким степенным. Расскажи-ка мне, как это случилось? Неужели по любви? - усмехнулся Зияд.
        - Это и вправду смешно. Мы стали мужем и женой семь лет назад. Семь лет! А мы даже в одной кровати не лежали, - тот отпил вина и продолжил, - я её спас, знаешь. От позора спас, а она никак не отблагодарила меня. Ещё она очень упрямая!
         - Ха! Я тебя понял, брат. И что же тебе в ней не нравится? Она что, на лошадь похожа?! - и засмеялся во всю глотку, - Упрямство - это ещё ладно... Можно пережить. Но я вижу по глазам, что душит тебя что-то другое... Да, жажда...
        - Так! Не нужно говорить об этом. В конце концов в этом месте. Скоро я буду пьян и не знаю, что со мной будет дальше. Не дай Аллах, я проснусь утром с одной из таких...
        - Так что же тебе мешает проснуться на одной подушке с женой? Жена, да? Оха, я не удивлён! А тебе не приходило на ум самому её взять?   
        - Что ты такое говоришь? Я тебе животное что-ли?! - вскипятился Коркут.
        - О, Аллах, да что ты, гневаешься так? Я ведь о другом говорю... Есть травки, от которых женщины с ума сходят. Ты понял, о чем это я...
         - Я изверг по твоему, чтобы жену свою всякими травами поить? - почти шёпотом спросил Коркут.
         - Та нет же! - уже взъелся Зияд, - они совсем безвредные. Ей даже понравится.
         Хранитель покоев немного поразмышляв, спросил:
         - Так как эти травы называются?..

         Жизель после состязаний в корпусе янычар решила отправиться в дворцовый сад, где её ждали блаженная тишина и спокойствие. Она молча бродила по осеннему саду, ступая ногой на сухие листья, и думала о сегодняшнем дне. Это был не самый лучший день в её жизни, однако он подарил ей столько эмоций и переживаний, что девушка на вряд ли его забудет. То, что произошло сегодня круто повернуло её жизнь. И когда Жизель невольно ходила кругами по саду, ей чудилось, что это сон, в котором она застряла и не может выбрасться. Она щипала себя за кожу,  чтобы очнуться. Однако она всё так же находилась посреди дворцового сада.
      Ей вовсе не хотелось просыпаться.
      Сейчас наступили лучшие дни в её жизни. Раньше, лет пятнадцать назад, она и подумать не могла, что станет наравне с мужчинами биться на мечах. Детские сказки и то были реальней, чем то, что происходит сейчас с ней. Даже будучи фавориткой падишаха всего мира она не чувствовала такого счастья и радости, самое главное - свободы. Теперь она была свободной женщиной, хоть и жила она во дворце. Ей так же ежедневно приходит выплата. Только вместо прежних 1500 акче (в то время как остальные, кроме Алие, получали 1300), у нее в кармане 1000. Жизель вовсе не отчаивалась от того, что ежедневная выплата стала меньше, а напротив, решила заняться благотворительностью.
      Эта затея принесла ей множество неудобств. Для начала необходимо получить печать и разрешение от падишаха, затем поговорить об этом с улемами, что было крайне сложным делом, почти невозможным. Но с помощью султана эта встреча стала незамедлительной. Осталось самое главное - устроить свой вакуф. Фонда Жизель как такого ещё не было, но без него подаяние невозможно. Помнится, покойная Валиде Айше султан имела целых два огромных вакуфа, которые после её смерти перешли к государству. Жизель пожелала стать хозяйкой одного из них, но так как не является членом династии, ей было запрещено наследовать его. А для того, чтобы купить или построить вакуф, ей понадобится немыслимая сумма, которую она едва заработает за пять или семь лет. Был только один выбор - обратиться к главной Хасеки. В душе Жизель тогда шла война. Она хотела воплотить свою мечту в реальность, но и в то же время она не желала обращаться за помощью к этой женщине. В конце концов гордость её была повержена, и Жизель всё же поговорила с ней. Разговор этот был исполнен ненависти и вражды, лукавства и колкостей, но всё пошло как надо. Алие была готова построить вакуф только в том случае, если его хозяйкой будет она, а имя Жизель в этом деле фигурировать не будет. Это было сильное заявление, но Жизель согласилась.
     Спустя пару месяцев весь Стамбул стоял на ушах от того, что главная жена падишаха окунулась с головой в благотворительность. Это была бы ложь, если б кто-то сказал, что Алие султан не думает о своём народе. Именно таким образом она заслужила любовь народа.
       Таким образом, шаг Жизель, который она приняла был материально выгоден лишь Алие, духовно - Жизель.
       Сейчас эта девушка медленно шагал по вымощенной тропинке и смотрела себе под ноги и вокруг. По обе стороны от тропинки росли уже почти увядшие хризантемы, сквозь время они вовсе не потеряли свои краски и благоухали. Чуть дальше стоял фонтан, в котором плавал одинокий сухой листок. Жизель остановилась рядом. Она попыталась поймать этот листок, но его унесло порывом ветра. Неожиданно для Жизель, в отражении на воде показался чей-то силуэт. Девушка обернулась.
      - Прости, я испугал тебя? - спросил падишах, немного отступив.
      - Нет, ничего такого... - та почтительно поклонилась.
      - Сегодня я поступил с тобой очень грубо. Ты ведь не держишь на меня обиду?
       Жизель держала на него обиду за грубые слова. Но разве могла она это сказать падишаху всего мира?
       - Держу, - она опустила глаза вниз.
       - Это в тебе мне всегда нравилось. Твоя прямизна. Конечно, не стоило бы это говорить мне, но ты сказала. Мне кажется, что так ты долго не протянешь в этом мире...
       - Я смогу за себя постоять, - сказала Жизель, немного шокированная словами Махмуда.
       - Конечно, - посмеялся он, - я пришёл сюда не просто так. Как ты знаешь, стройка Хала Хавуза уже подходит к концу. Завтра назначается его открытие. И я желаю, чтобы ты присутствовала на этом торжестве.
       В девушку словно вновь вкачали жизнь. Она вдруг вся засияла и заулыбалась; счастью её не было предела. Этот огромный дом, который падишах построил для нее мог бы стать обителью для бедняков в будущем. Конечно же у неё было ещё много планов на него.
      - Я обязательно буду на нём присутствовать, - едва сдерживая улыбку, сказала девушка.
      - Я люблю твою улыбку, - вдруг сказал он, - такая редкая, но очень лучезарная... Обычно, за такими улыбками скрывается добрая и чуткая натура.
      Он приблизился к ней и одной рукой нежно схватил за подбородок, другой - обвил талию. Его лицо было над её лицом. Дыхание у него сбилось.
      - И тебя я люблю не меньше, - он взял её за голову и медленно стал тянуть её к своим губам.
      - Повелитель, нельзя, - Жизель чувствовала себя крайне неудобно в таком положении, она стала потихоньку выскальзывать из его объятий, - У вас есть свой гарем. Вон, каждая девушка ждёт вашего внимания! Я вам никто, не трогайте меня, прошу.
       - Как это так, Жизель? - он отпустил её и с удивлённо посмотрел, - что значит ты мне никто? Ты - моя женщина...
       Он вновь стал тянуть у ней свои руки, но уже более настойчиво. Они, подобно змеям, оплетали её, душили, создавая скованность. Девушка начинала вырываться, ей пришлось оттолкнуть от себя падишаха. Сердце бешено колотилось в ее груди от страха. В этот момент Махмуд показался ей омерзительным, зачем он это сделал? Чего он хочет?
       - Простите меня, повелитель, но я не могу с вами оставаться! - воскликнула она, почти плача, и убежала прочь.
         Она побежала в западное крыло дворца, где была её комната, и по пути, не сдерживая слёз, начала плакать. Ей было так страшно и так больно от того, что он пытался с ней сделать. Это был точно не тот Махмуд, который был раньше. Тот Махмуд был чутким, понимающим, он не пытался никому сделать больно. Жизель чувствовала, как внутри неё всё сразу начинало закипать, сжиматься.
      Вбежав в комнату, она начала метаться по ней. Голову переполняли эмоции и чувства. Но вдруг она остановилась и попыталась успокоиться. Выдохнув из лёгких воздух, она посмотрела на огромный шкаф во всю стену, а именно на одну из створок упал её взор. Она приблизилась к ней и отворила шкафчик. Внутри были платья всех цветов, которые можно было увидеть, все тканей, которые можно было купить, в некоторых из них были вшиты изумруды, алмазы, рубины, аметисты. Это были великолепные наряды. Они мирно покоились в этом месте до тех пор, пока Жизель не обратила на них внимание. Все эти платья - дары от султана. Они были столь великолепны и богаты, как и тот, кто подарил их. Жизель положила руку на одно из платьев и всхлипнула.
       Но неожиданно она вскрикнула.
       Скинув всё то, что там лежало, она стала топтаться по ним и рвать. Гнев управлял её поступками и действиями. Ей хотелось уничтожить всё то, что связывало её с прошлым. Она больше не желала видеть вещи, которые связывают её с тем временем, когда она и Махмуд были другими. Жизель, плача и что-то бормоча, рвала прелестные платья из атласа, шёлка, батиста и парчи, оставляя от них лишь лоскутки и тряпки. Эти наряды были столь шикарны и красивы, что даже то, что осталось после них было хаотично прекрасным.
     Кучка разноцветных тряпочек лежала рядом с Жизель. Та уже не плакала, а лишь сидела на полу и смотрела вниз. Жалела ли она о том, что натворила? На вряд ли. Но на душе у неё было спокойно, хоть и грустно. Она встала со своего места и отряхнулась. У дверей в покои послышался детский голос Османа.
      - Мама? - спросил он.
      - Осман, пойди в сад, - несмотря на него, сказала Жизель.
      Ей не хотелось, чтобы её сын видел её такой.
      - Ребекка! - громко сказала девушка.
      В покои вбежала испуганная жутким голосом своей госпожи Ребекка. Девушка застыла на месте, увидев, в каком состоянии находится Жизель. Ее светло - серые глаза расширились, а уголки пухлых губ расстроенно поползли вниз. Она взяла шехзаде Османа за руку и сделала шаг назад.
       - Я лучше уведу его... - хрипло сказала она.
       - Да, ты уведи его. Так будет лучше.
       Когда Ребекка вышла с шехзаде под руку, Жизель какое-то время оставалась сидеть на полу среди остатков рваных нарядов. Что-то мешало ей сделать хоть какое-то движение. Нечто сковывало её движения. Девушка сидела, сгорбившись, опустив голову и смотрела на свои руки. Ни одного кольца, перстня не украшало её тонкие пальцы. Она кое как встала с колен и сделала шаг к шкафу и протянула кисть руки к ручке, но вовремя остановилась. Собственная тень остановила её. На кого она была похожа?
       - О, Аллах, что же я с собой делаю?.. - тихо сказала она. - Так нельзя. Нельзя так обращаться с человеком, ставшим опорой для тебя.
       Жизель улыбнулась, снова поглядев в отражение. И отражение тоже улыбнулась ей.
      

          После очередной ссоры с Эмине, Ясмина долго не могла найти себе места. Она всё ходила по своим покоям и долго размышляла, что же делать дальше. Ей точно не хотелось так низко падать в лицах прислуги, рабынь и наложниц. А вот то, что Эмине сказала ей тогда при всех, могло сильно повлиять на её престиж в гареме. В конце концов, Ясмина, может быть, не так сильно обиделась на эту девушку, если бы они перебрасывались всякими колкими фразочками где нибудь в безлюдном месте. Но забыть тот момент, когда та не проявила ей должного уважения, она не может.
     Ей так сильно хотелось проучить эту наглую девицу, что в голову лезли гадкие мысли. От них её отвлекала лишь дочка, бегавшая по покоям за маленьким белым котёнком.
      - Рукия, хватит бегать, ты можешь споткнуться и упасть, - томно проговорила Ясмина, сидя за зеркальным столом и расчёсывая тёмные кудри.
      - Ну, матушка, он убегает от меня! - пропищала девочка и топнула ножкой по ковру.
      - Ну и пусть бежит. Зачем он тебе?
      - Я хочу его погладить! - воскликнула султанша.
      - Джафар, - приказала Ясмина, - достань этого котёнка из под кровати.
      - Слушаюсь, моя госпожа!
      Джафар был самым преданным человеком Ясмины во всём дворце. Он в качестве раба попал в Топкапы шесть лет назад, как раз тогда, когда родилась Рукия. За небольшой срок он стал правой рукой султанши и её единственным человеком, который поддерживал её в гареме. И с тех пор этот молодой перс стоит в услужении у Ясмины султан.
       Евнух достал котёнка из под кровати и подал его Рукие. Девочка с счастливой улыбкой до ушей ринулась к нему и резким движением забрала пушистого зверька.
       - Спаси-ибо, Джафар! - звонко пропищала она.
       - Всё ради Вас, Маленькая Госпожа! - улыбнулся тот ей в ответ.
       - Я не маленькая! Я уже совсем взрослая!
       - Конечно, госпожа моя!
       - Девушки, уведите Рукию в детскую! - послышался повелительный тон Ясмины.
       Девочка понуро опустила голову и покинула покои своей матери. Ясмина отложила гребень в сторону и вновь стала расхаживать по своим просторным покоям. Вечерний солнечный свет через решётчатое окно падал на её грустное лицо.
       - Джафар, нужно что-то решать. Мне необходимо проучить Эмине. Ты видел, что она вытворяет! Какой же она стала дрянью... Не выношу её! Как я её раньше терпела, не понимаю!..
       - Есть предложение, моя госпожа. От него, поверьте, никто не пострадает. Но Эмине хатун точно расстроится по этому поводу.
       - Какое предложение?
       - Родите шехзаде, - сказал евнух, - Сегодня ночь четверга. Сейчас у султана только одна законная жена. Но Алие султан уже давно не посещает покои падишаха. Поэтому воспользуйтесь моментом и пойдите сегодня вечером к нему.
       - А вдруг там будет очередная наложница? - взволнованно произнесла девушка, - ты разве не помнишь, как та негодяйка по имени Фидан украла у меня мою ночь? А ведь Махмуд меня звал! Я боюсь вновь опозориться...
        Джафар подошёл к своей госпоже и взял её за руку так, как это было возможно. Одно неловкое движение, и он труп. Евнух понимал это.
        - По этому поводу вы не волнуйтесь. Я всё устрою.
        Ясмина кое-как улыбнулась и кивнула своему преданному рабу.

        Те три девушки, которым Алие султан приказала развлекать шехзаде Касыма, весь оставшийся вечер готовились к ночи. Разумеется, в силу своей молодости и глупости они уже успели всё разболтать остальным девушкам. Дело, разумеется, не обошлось без зависти и ссор.
        Мария, одна из тех девушек, кто собирался к шехзаде, являлась обладательницей вспыльчивого характера и любила хвастануть при всех. В тот же вечер она и решила рассказать обо всём всему гарему. Дамла и Анастасия были более менее кроткого нрава, и они пытались остановить Марию, дабы та не наделала им лишних проблем. Однако юная особа к тому времени похвасталась одной наложнице, а та рассказала об этом другой. Так и распространился слух о том, что девушки, возможно, войдут в гарем шехзаде. Дамла, одна не из многих девушек, понимала, что это дело не такое хорошее, как кажется на первый взгляд. Ведь шехзаде не может иметь свой гарем и беременных наложниц в Топкапы; в таком случае он должен быть наместником в каком нибудь санджаке. Поэтому девушка не особо то и хотела отправляться в покои шехзаде Касыма. Но, к сожалению, время подходило к ночи, и девушки были вынуждены торопиться.
     - Чур я буду танцевать танец живота! - воскликнула Мария.
     - Хорошо, тогда я останусь с ним на ночь! - посмеялась в ответ Анастасия.
     Не смешно было только Дамле. Юная красавица глазами цвета хмурого неба опустила голову и закрылась длинными русыми волосами, в которые были вплетены серебряные нити. Бретелька её наряда робко спала с покатых плеч. Ей было страшно. Ей хотелось, чтобы это поскорее закончилось. И вдруг ей показалось, что её мысли услышали . В ташлык пришла Рукийе калфа, которая, похоже, ничего не знала.
      - Так, что вы делаете? Куда собрались? - вопрошалась она.
      - Рукийе калфа! Вам не сообщили, наверное? Какая досада... Так знайте: эти девушки отправляются в покои шехзаде Касыма.
      - Но зачем сразу трое?
      - Таково желание госпожи!
      - Ты что это такое говоришь? Разве можно так? - рассердилась калфа и подошла к Лалезар ещё ближе, - Повелитель об знает?
      - Нет. Делами гарема руководствует Алие султан. И вам, Рукийе калфа я советую заняться своими делами, - ответила Лалезар, ехидно улыбнувшись, и ушла.
      Хазнедар калфа с недоумением глядела в след то уходящей Лалезар, то на трёх девушек. Вся эта ситуация ей казалось слишком туманной и непонятной. Однако в голове у неё были тревожные мысли. Что же Алие султан задумала?
     Пришло время идти. Девушки уже были собраны. Мария и Анастасия поправляли свои волосы у зеркала, пока Дамла глядела в хмурое ночное небо. Она чувствовала, как лёгкий прохладный ветер заставлял её дрожать от холода. Но мурашки по её коже были отнюдь не из-за него. Дамла уже когда-то видела шехзаде Касыма, и она бы всё отдала, чтобы вновь увидеть его прекрасное лицо. Девушка не понимала, что с ней происходит, и почему она так жаждет встречи с ним. Позже он стал приходить к ней во снах и целовал её шею, запястья, живот. Дамла только и жила в этих снах.
    Но вдруг случился прекрасный ужас.
    Её выбрали для него. И с того момента девушка никак не могла понять: реальность ли это? Дамла желала его, это не было ложью. Она порой ночью строила себе планы на будущее и обязательно включала шехзаде Касыма в них. Она представляла, что она стала главной госпожой Султана Касыма хана, Хасеки Дамлой султан... Однако эта девушка знала, что он пока запретный плод для нее, и лишь мечтала о нём. Предстоящая для нее ночь будет минутой блаженства в бесконечном потоке мучений...
      Трое самых прекрасных дев уже шли в сопровождении Лалезар калфы в покои шехзаде. Девушки не могли скрыть волнения. Хотя и каждая по своему его проявляла. Анастасия громко и часто дышала, от чего её ноздри сильно расширялись, Мария немного накручивала на палец длинные тёмные волосы. Дамла волновалась лишь мысленно. Она уже представляла как она стоит рядом с шехзаде и смотрит в его зелёные глаза.
      Наконец, они дошли до дверей. Тут Лалезар была вынуждена оставить девушек на попечение самим себе. Двери отворились, девушки одна за другой вошли внутрь.
      Это были небольшие, но великолепные покои с высокими куполами, на которых была арабская роспись. Кругом были рельефные стены с арками, а сразу напротив входа была дубовая дверь, ведущая на балкон. Занавеска колыхалась от слабого осеннего ветра, огоньки в свечах трепетали. При слабом освещении эти покои становились ещё более загадочными и удивительными. Кровать, стоящая справа от входных дверей, углублена в стену и была накрыта тонким фиолетовым балдахином. Девушки затрепетали, когда вошли в эти покои.
      Вдруг показалась чья-то фигура в дверном проёме балкона. Это был шехзаде. Он с недоумением смотрел на наложниц.
      - Вы кто такие? - грубо спросил он.
      - Шехзаде! - сказали Анастасия и Мария и подбежали к нему, дабы поцеловать подол его одеяния.
      Затем они поднялись и стали гладить его плечи, целовать его руки, золотые перстни на пальцах, они лелеяли его. Тот только с испугом глазел на них и не мог понять, чего они хотят от него.
       Чуть дальше стояла Дамла, робко опустив голову, она чего-то ждала. Неожиданно шехзаде позвал её. Девушки рядом с ним закончили лобызать его и обратили внимание на светловолосую красавицу у дверей: она даже не сделала шагу, но шехзаде увидел её.
       - Вы можете идти, - сказал Касым Анастасии и Марии также неотёсанно, как и при встрече с ними.
       К такому они точно не были готовы. Весь вечер они трудились, готовились к танцам, к рассказам на ночь, к разговорам, но всё это зря? Мария, возможно, уже обиделась на шехзаде. Это было видно по тому, каким образом она поклонилась и вышла из покоев. А Анастасия приняла это и просто, поклонившись, ушла. 
      Касым и Дамла остались одни. Он приблизился к ней и взял за подбородок. Ее печальные глаза осветил свет тусклых свеч. Она попробовала улыбнуться и посмотреть на него, но то и дело она переводила взгляд на ковёр. Шехзаде взял прядь её длинных волос и вдохнул их аромат. Мурашки вновь прибежали по её коже от его прикосновений.
      - Ты так похожа на мою сестру, - почти шёпотом сказал он, - у Алеми такие же волосы, и глаза... Как две капли воды.
      Его руки скользнули по её стройному телу и остановились на талии. Грубо сжав руками, он разорвал её платье, обнажив её грудь и живот. Девушка попыталась закрыться узкими ладонями, но он не дал ей этого сделать. Но медленно стал снимать с неё остатки платья... И когда она осталась совсем без одежды, он принялся изучать её тело. Провел пальцем по шелковистым прядям волос, по нежной коже плеч, ключицам. Другой рукой манил её к себе, прижимая.
      - Шехзаде... - робко произнесла девушка.
      - Чш-ш-ш... Этой ночью ты только моя!..

    
      Пока служанки готовили Ясмину к предстоящей ночи с султаном, её дочка всё время крутилась рядом с ней, то и дело мешая ей. В руках Рукия держала фарфоровую куклу, Фрейлину, подаренную английским послом. Эта миниатюрная дама была одета в голубое пышное одеяние, в на голове у неё высокая причёска из тёмных волос. Так как Алеми уже переросла тот возраст, когда можно играть в куклы, а Рейнисе этот дар показалась мрачным, ценный подарок Махмуд передал Рукие. Ясмина др сего момента не видела эту куклу, и поинтересовалась, откуда та её взяла.
     - Папочка подарил, - с улыбкой на лице сказала Рукия.
     Ясмина самодовольно поглядела на евнуха и сказала:
     - Из всех своих дочерей именно ей он подарил эту куклу.
     - Возможно, наша маленькая госпожа любимица нашего падишаха.
     - Это даже не обсуждается! - воскликнула Ясмина, - Итак. Я готова. Девушки, почему султанша ещё не в постели? Ну-ка, отведите её в спальню, она должна спать.
     Ясмина вновь покрутилась у зеркала и, кивнув своему евнуху, вышла в сопровождении служанок. Идя по золотому пути, она заметила, насколько пусты и холодны коридоры, не было слышно не единого звука. Ясмина немного смутилась от такой зловещей тишины, но продолжила идти. В конце концов она достигла желанных дверей и велела девушкам идти. Вот она очутилась у дверей в покои падишаха, но как ни странно, стражников рядом не оказалось. Она постучала в дверь и внутри послышался голос султана "войдите". Девушка улыбнулась и зашла. Падишах сидел за своим столом и ужинал, даже не подняв глаза на вошедшую наложницу.
     - Повелитель, - произнесла Ясмина.
     - О, Ясмина! - резко сказал он, - ты пришла со мной поужинать? Присаживайся! О, а почему Рукия не с тобой? Я давно её не видел, позови-ка её сюда...
      Бурный поток слов лился из уст султана, не давая шанса Ясмин, которая сюда пришла вовсе не трапезничать. Улыбка с её лица пропала, когда она поняла, что он не желает оставаться с ней наедине.
      - Я сейчас же схожу за ней, повелитель, - сказала она.
      После того как султанша взяла свою дочку, они вместе начали ужинать. Рот Рукие совсем не закрывался, отчего Ясмина стала закипать. Мало того, что она говорит о всякой ерунде, так падишах её ещё и поддерживает. "Вместо этой пустой болтовни, можно было заняться кое-чем пополезней" - подумала Ясмина, ковыряя ложкой свой плов. Настроение у наложницы упало окончательно. Неужели то, что она делает - зря? Ясмина уже была почти зла на свою дочку, которая вновь лишила её шанса. Эта девчонка только и могла говорить о своих платьях, да игрушках, а ведь у её матери есть дела и разговоры поважнее. Ясмина уже готовилась к тому, что после ужина она хорошенько отчитает Рукию за её поведение.
     Внезапно по ту сторону дверей послышались странные звуки, словно кто-то пытается её выломать. По началу Ясмина подумала, что это у неё на нервной почве, но потом это заметил и Махмуд.
      - Войдите! - громко сказал он.
      Дверь несмело отворились, в покои рысью вбежал Сулейман ага. Он начал говорить своим привычным, тонким голосом, однако нотки беспокойства всё же присутствовали.
      - Повелитель...
      - В чём дело, Сулейман ага? - спросил падишах.
      - Ох, повелитель, я даже не знаю, как сказать... Это, может быть, и не так важно, но и важно... - мямлил евнух.
      Ясмина уже сама заинтересовалась тем, зачем пришёл Сулейман.
      - Говори. Я слушаю.
      - Одна наложница заболела, повелитель.
      - Это всё, что ты хотел сказать? - усмехнулся Махмуд.
      - Нет! Я хотел сказать, что это не простая болезнь.
      - Да? А какая?
      - Вы должны сами услышать это из уст лекарши, - он обернулся и что-то тихо прошептал.
       Вошла Афитап хатун, которая была крайне встревожена. Это было видно по её бегающим от напряжения глазам.
       - Повелитель, - поклонилась она, - сегодня одна из девушек пришла ко мне в лазарет с сильной головной болью, я дала ей лекарство. Потом она сказала, что её знобит и лихорадит. Я не могла понять, в чём дело, пока не... Хм. Я точно не уверена, но... Это все симптомы чумы, повелитель!
       - Тише! - нахмурился султан, - к чему такие слова? Если бы это было так, то об этом было бы известно. Я прикажу Абдуле, чтобы он занялся этим. Это не шутки...
       Все с испугом глядели то друг на друга, то на падишаха. В Стамбуле вот так лет сто или двести не было эпидемий. А тут выясняется, что одна из наложниц, возможно, больна этой ужасной и смертоносной болезнью. Страх овладел Ясминой. Она вдруг схватила малышку Рукию и прижала к себе. Для матери самое ужасное в такие времена потерять своё дитя и больше никогда не вдохнуть его запах; девушка крепко прижала султаншу к груди и влажными глазами посмотрела на Махмуда. Его лицо не искажало никаких эмоций, но зато палец на правой руке нервно постукивал по столу, что показывало его волнение. Сейчас для него было самым главным опасением были отнюдь не как у матери, в первую очередь он подумал о народе, армии. Что будет, если болезнь распространится по Стамбулу, что будет тогда? Где-то в глубинах сердца он почувствовал мимолетный страх, но это быстро закончилось. Он посмотрел на слуг, в оба глазевших на падишаха, и сказал:
       - Бояться незачем. Мы сделаем всё, что нужно. Можете идти.
       Афитап открыла рот, чтобы что-то сказать, но уста её сомкнулись, и евнух с лекаршей вышли.

      
        Коркут вновь вернулся домой. В руках он держал тряпочку, наполненную какими-то травами. Он подозвал к себе служанку и попросил её заварить этого чая.
       - Как прикажете, господин.
       - Тенели спит?
       - Не знаю господин, но свечка в ее комнате не потухла, значит она ещё бодрствует.
       Коркут решил проверить, что в такой поздний час делает его жена, и поднялся по лестнице прямиком в её комнату. Открыв двери, Коркут обратил внимание на тусклый огонёк свечки, стоявшей на письменном столе. Силуэт Тенели, сидевший за столом, почти не двигался. Она явно писала письмо, иначе зачем ей перо и чернила?
       Мужчина сделал шаг, и неожиданно послышался звук скрипящей половицы. Рука Тенели нависла в воздухе.
       - Что ты пишешь и кому? - спросил Коркут и сделал ещё шаг.
       Девушка вдруг подорвалась с места и попыталась избавиться от письма, кину в его в камин, но рукой случайно задела свечку, и та свалилась на занавеску...