Шахрия

Прошло семь лет и семь зим. Время шло быстро, но неуклонно к тому, чтобы всё изменить. За эти годы навсегда закрылись тысячи глаз, и открылись тысяч новых. Деревья много раз меняли цвет своей листвы, осыпались, разламывались от гроз и бурных ветров. Над Стамбулом проплывало миллионы чудных облаков, на которых можно заглядываться вечно. На водах Босфора проплыли тысячи кораблей, суден, лодок рыбаков. Жизнь в этом крупнейшем городе шла своим чередом.
    Стамбул за это время расширился, обстраивался, старые постройки разрушались, новые строились. Империя с каждым новым годом становится лишь сильнее и могущественнее. Возвращаясь к былым временам, она вновь получает звание Великой Империи. Европа и Азия вновь склонили свои колени перед Османами. Но это произошло отнюдь не без помощи Гючлю Реиса, который дал отпор врагам и защитил честь своего государства. Своим острым умом, приземлённостью, он вывел империю из дна, разрухи. Великий визирь ввёл около шестисот новых законов, провёл больше тысячи новых реформ, положительно повлиявших на государство. Этот храбрец закончил успешную войну с Австрией, из которой Османская империя вышла громким победителем. Народ ликовал. Реис стал героем своего государства и всеобщим любимцем. Народ его любил и почетал больше, чем падишаха. Оно и было объяснимым. За всё то время, как Великий визирь, Гючлю Реис паша, прочищал империи путь к славе, Султан Махмуд отдался искушению и совсем редко занимался государственнымм делами. Все заботы последние два - три года лежали исключительно на Великом визире. Он, подобно собаке, схватившей в пасть кусок мяса, никому не отдавал свою власть. А если кто и пробовал испытать его, то того ждала "кара небесная" от всемогущего Гючлю.
     Бесспорно, этот человек обладал наивысшим влиянием в Империи. Все сандажак-беи, сановники, паши просились на аудиенцию именно к нему, а не в султану, ведь Великий визирь обладал большей властью. Это было явным оскорблением для падишаха, но тому вовсе не было дела до государства. Он отдался смертным грехах: пьянству и унынию. Хотя он и опустился как падишах, это не стало помехой для него как для человека. Так как казна была переполнена золотом, он не брезговал раздавать беднякам милостыню. За последние месяцы было замечено, что количество бездомных и нищих гораздо уменьшилось. По его приказу было построено около десяти школ в Румелии и пятнадцать - в Анатолии. Можно сказать, что его новым пристрастием стало строительство. Так, в районе Эминёню, рядом с заливом, в 1758 году он приказал построить огромный особняк Хала Хавуз, напоминающий дворец в стиле барокко. Он его, как ни странно приказал построить именно для Жизель, которая уже не является его собственностью или иначе - фавориткой.
  

    
      Сегодня была достаточно прохладная погода для игр в саду, но султанские дети настаивали. Они, конечно, уже не те малыши, что нуждаются в вечной поддержке и помощи. Каждый из них достиг того возраста, когда до разума доходят особенные мысли, которые, к примеру, трёхлетнему дитю даже не напрашивались. Они видели, что происходило за эти семь, и смело могут сказать, что это было очень насыщенное время, обсуждение которого длиться могло бесконечность. К примеру, для своих десяти лет Сулейман мог от и до рассказать историю своего государства. Все науки, коснувшиеся его детского мозга, были изучены и зазубрены так, что шехзаде мог потратить на разговоры дни и ночи. Силу его любви к учению можно было измерить только нелюбовью Касыма к ней. Старший шехзаде говорил, что в мужчине важна лишь его сила и храбрость, а книжки и учёба только для девчонок. Почти каждый день он проводит на свежем воздухе и упражняется на мечах со слугами, которых Алие султан приставила к сыну. Женщина не обращала внимание на то, каким невежей становится её сын. Она всего навсего любовалась своим сыном-наследником и строила ему планы на будущее.
     В последние годы Алие особенно часто уходила в раздумья по поводу будущего своих детей в этом дворце. Особенно о судьбе шехзаде Касыма. Она строила множества планов о свержении султана Махмуда с престола, однако её вовремя останавливает Гючлю. Она стала видеться с ним намного чаще после развода с дочерью. После трёх лет брака у них всё не было детей, и тогда было решено расторгнуть этот союз. Алие, как и в былые времена, вновь окунулась в мир любви и тепла, где она обычная женщина, а он обычный мужчина. Домик в лесу, в котором они когда - то уединялись, теперь снова наполнился жизнью. Они приезжали в этот скромный особняк и, управляемые страстью, сдирали с себя одежду так, что она позже приходилась негодной для ношения. Между ними вновь зарождалась любовь, которая и разморозила их ледяные сердца.
       Посреди поляны в саду расположились самые молодые члены династии. Там им постелили плотный ковёр, на котором лежали различные сладости, фрукты и их любимые напитки. В одном углу сидел шехзаде Осман, державший в руке деревянный меч. Его милая мордашка с каждым годом становится только обаятельнее и очаровательнее. Рыжие волосы, передавшиеся ему от матери, стали в точь как у Айсель - цвета тёмного рубина в перемешку с каштаном. Они, немного волнистые, как и у отца, плавно колыхались на ветру. Рядом с прелестным шехзаде сидела не менее прекрасная госпожа. Рейнису по праву можно назвать самой красивой девочкой в Стамбуле, а то и во всей Империи. Это русые кудрявые волосы, с которых спускаются серебряные нити, бездонные серые глаза, чуть смугловатая кожа делали из неё удивительное создание. Ее красоту нельзя было сравнить ни с чем в этом мире. Лишь посмотрев в ее прелестные круглые глазки, можно увидеть небо, облака и даже своё отражение. Рея вовсе не видела в себе красоту, но она боготворила весь этот мир, который окружает её. Это робкое, чуткое существо глядело на всё вокруг своими удивительными глазами и излучало свет, сияние. Совсем рядом сидела самая младшая дочь падишаха и его фаворитки Ясмины султан, Рукия. Её нельзя было назвать красивым ребёнком, но было в ней что-то трогающее душу. От матери ей передалась прелестная милая мордашка и синие, словно море, глаза. В основном, она вся походила на своего отца. И поведением, повадками, даже взглядом они были похожи друг на друга как две капли воды.
     Пока трое младших ребятишек болтали и развлекались за чашкой щербета, Алие была под шатром со своим первенцем, Лейлой. О  можно сказать лишь одно: чем старше она становилась, тем больше в ней было сходств с Алие. Те же чёрные шелковистые волосы, смуглая кожа, миндалевидные янтарного цвета глаза и стервозный взгляд. Эта молодая девушка была одета в тёмно - красные вуалевые шаровары, блузу из тафты и великолепный жакет, вышитый с блестящими бусинами, а на голове у неё был маленький тюрбан, прикрывающий макушку. После того, как брак с Гючлю был разорван, девушка была крайне печальна все эти дни и носила почти траурные одежды. Лишь после заключения брака с Салих пашой, её жизнь стала возвращаться в прежнее русло. А от "траурных" остались только сдержанные платья тёмных цветов.
     В этом шатре не было только средней дочери Алие. И султанша это заметила. У Алеми с самого детства был вздорный нрав. Она часто сбегала из дворца в сад, где лазала по деревьям, или в конюшню, а затем скакала на лошади. Когда были холодные поры, она сидела в гареме и пела девушкам песни, а они, в свою очередь, напевали ей свои. Алеми, пожалуй, единственная из членов династии, кто не брезговал так тесно общаться с рабами. Об этом её упрекала и Алие, Лейла, даже глава чёрных евнухов, Ибрагим ага. Но девушку это не волновало, она просто хотела жить жизнью обычного человека, а не госпожи.
      Её единственным пристанищем в этой Золотой Клетке был брат Касым. Он точно ни с кем не был таким ласковым и добрым, как со своей любимой младшей сестрицей. Они являлись как бы дополнением друг друга. И хотя у этих двоих были абсолютно разные натуры, они очень просто находили общий язык.
      Сейчас эта молодая госпожа сидела на своём любимом месте в саду. Нет, она была отнюдь не рядом с кустами роз или в беседке. Они сидела на ветке огромного дерева и снова напевала себе под нос какую то песню, попутно заплетая волнистые волосы. Как раз в то время Касым направлялся в сад, чтобы позаниматься на мечах. Его шёлковая рубаха, просвечивающая его мускулистое крепкое тело, колыхалась от размашистых движения рук. Но вдруг она перестала шевелиться, когда тот остановился. Парень прислушивался к пению своей младшей сестры, а потом шёл на звук. Он остановился, когда увидел её ветке дерева. Ему всегда нравился её непокорный нрав. Чаще всего он проявлялся именно в таких поступках.
      - Алеми, ты не боишься, что свалишься с дерева? - ухмыльнулся он.
      - Если бы боялась, то не полезла бы! - хихикнула она, - лучше помоги мне слезть!
       Касым протянул свои руки к ней и не грубо стащил её с дерева. По чистой случайности взгляд шехзаде пришёлся по её телу. Оно было похоже на женское тело. Раньше ему не приходилось это видеть так отчётливо. Глаза его ненароком задержались на пухлых маленьких грудках, которых просвечивались через небольшое декольте. Он невзначай коснулся их, но Алеми это даже не почувствовала. Девушка только стояла, оперевшись о дерево, и поправляла платье.
      - Касым, а ты куда идёшь? Там матушка в саду... Она, похоже ищет меня, - девушка стыдливо улыбнулась, - если хочешь, мы туда пойдём.
      Девушка взяла брата под руку и повела к шатру, где сидела их мать и сестра.
      - Алеми! Неужели ты опять лазала по деревьям?! - взбесилась Алие, взглядом пожирая дочь.
      - Вот обезьянка! - съязвила рядом Лейла.
      - Нет, Валиде! - открыто лгала Алеми, - даже Касым подтвердит! Да, Касым?
      Парень молча смотрел на сестру и вовсе не слушал, что она говорит.
      - Касым, скажи "да"... - тихо, не шевеля губами, сказала Алеми.
      - Мы с Алеми были во дворце, мама, - наконец, сказал он с равнодушием.
      - Ладно. Но если я ещё раз узнаю, что ты ведёшь себя как деревенский мальчуган, я прикажу тебя не выпускать из покоев! - взъелась Алие, подняв указательный палец вверх.
       - Хорошо, мамочка! - девушка подошла к султанше и стала её целовать.
       - Всё, прекрати! Вон, иди к детям, развлеки их лучше!
       Девушка, обернувшись, увидела, что Осман, Рея и Рукия ей машут. Она бросила все свои дела с матерью и побежала к ним. Те сразу запищали и засмеялись, когда старшая сестра с гулом побежала к ним.
       - Ах! Эту девчонку уже не перевоспитаешь... - сказала Алие, смотря на всю эту картину, - Касым, а ты как?
       - Я вышел потренироваться на мечах, Валиде, - холодно ответил он.
       Вдруг взгляд парня заинтересовала девушка, вышедшая из дворца. У нее была точёная фигура, не высокий рост и необычный наряд для женщины. На её туловище был надет длинный жакет до самых ног с длинными рукавами, а ногах были брюки, подобные тем, что были на шехзаде. Вся округа была под присмотром её удивительных зёленых глаз.
       - Жизель хатун. Не желаете сразиться со мной на мечах? - крикнул юноша.
        Алие и Лейла закрутились на своих местах, чтобы увидеть эту девушку. Но скоро она сама подошла к ним.
       - А по вашему зачем я сюда пришла? - едва улыбнулась она.
       Жизель уже не была той семнадцатилетней девушкой, что являлась когда то фавориткой падишаха. Теперь она свободная, независимая ни от кого женщина. Эти семь лет изменили её сильнее всех тех, кто её окружал. Хотя, если можно так сказать, изменило её окружение. С каждым годом, проведённым в этом дворце, она чувствовала, что от прежней Жизель остаётся всё меньше и меньше. Сейчас в этом дворце она никто, а раньше была любимицей султана. Но зато в гареме, на удивление, её стали уважать и любить. Возможно, после того, как падишах даровал ей свободу, наложницы поняли, что для неё вход в его покои отныне запрещён, следовательно, они уже смогут быть вместе.
     Первые четыре года, когда повелитель ещё был здоров, он учил её искусству боя. Когда Жизель впервые взяла в руки настоящую саблю, она почувствовала такую силу, мощь, которую ранее не испытывала. Порой она просыпалась ночью и радовалась, что это не сон. Научившись справляться с оружием, Жизель почувствовала себя такой могущественной и совсем бесстрашной. Впервые за всю свою жизнь, она поняла, к чему стремилась.
     До какого-то времени никто, кроме султана и этой девушки, не знал, что Жизель обучалась этому грубому мужскому делу. Но когда одна наложница увидела, что повелитель и Жизель идут в какое - то уединённое место, то решила за ними проследить. В голову ей приходило много дурных мыслей, но такого она уж точно не ожидала. После этого случая весь дворец стоял на ушах, но лично Жизель, а падишаху подавно об этом никто не говорил и не пытался подстрекать. Касым, узнав, что можно заниматься на мечах ещё и с Жизель, втихомолку звал её. Потом, когда всё выплыло наружу, шехзаде спокойно выходил с ней в сад и устраивал бои. Алие очень сильно бесилась, когда видела своего сына с этой девушкой. Она часто устраивала скандалы и султану, и Жизель и, когда её ор не был услышен, получал от неё весь гарем. Повелитель поначалу тоже часто говорил бывшей фаворитке, что то, что она вытворяет выходит за рамки приличия. Но потом он стал замечать, насколько эта девушка стала умела с оружием, что решил лично понаблюдать за ней и сыном. Касым же часто радовался, как дитя, когда выигрывал у неё. А радовался он только потому, что победы его были крайне редки. Жизель, конечно же, не была так сильна, как этот юноша, но она была  ловче, шустрее и быстрее - это позволяло ей часто выходить победителем, и заставляло Касыма беситься от злобы, что какая-то девка выигрывает его, храброго шехзаде. Жизель, видя, что задевает его гордость, иногда поддавалась, и тогда шехзаде ходил с высоко поднятым подбородком и улыбался победной улыбкой.
     - Жизель хатун, вам не надоело устраивать эти представления? - поинтересовалась вдруг Лейла, которой, по всей видимости, стало завидно.
     - А что по вашему я могу делать в этом дворце? - усмехнулась она, вместе с тем протирая лезвие сабли, - сидеть и сплетничать, как это делают остальные девушки? Попрекать кого-то? Или что? 
      - Знаешь, от тебя было бы больше толку, если бы ты вообще исчезла из этого дворца! - рассердилась султанша и скрестила руки на груди.
      - Тише, Лейла, - вмешалась Алие, - скоро она вообще исчезнет из этого дворца. Она здесь - никто! Не нужно тратить своё драгоценное время на эту... -  Алие пыталась подобрать какое-нибудь колкое слово, но её сбил Касым.
       - Жизель хатун, готовься к бою!
      Девушка кивнула головой и подошла к нему. Началось сражение, за которым следили все, кто был в саду. Служанки, евнухи, стражники, султанши и шехзаде. Каждый раз, когда они устраивали такие бои в саду, весь мир замирал и дрожал от страха. Никто не мог понять, что стало с той девушкой по имени Жизель, куда она подевалась. Почему в свои руки она взяла клинки, а не дитя? Они все в оба глаза глядели на то, как ловко она уворачивается от сабли шехзаде, как плавны её движения. Оружие словно приросло к её руке и стало одним целым с ней. Однако одно неправильное движение, и она остаётся проигравшим в этом поединке с шехзаде. Касым гордо держит лезвие клинка у её горла и улыбается, как это делают победители.
      - Чего ты ожидала? Что победишь мужчину? - ухмыльнулась Алие, когда увидела Жизель, стоящую на коленях, - этот мир принадлежит мужчинам, и именно они победители в этой жизни!
       - Да, но не забывайте, что вы и родили этого мужчину... - ответила Жизель, вовсе неудивлённая колкостью этой женщины.

       Через полчаса все, кто находился в саду, поспешно покинули его, когда почувствовали, что с неба начал срываться дождь. В середине октября это можно назвать совершенно обычной вещью, но когда целый месяц беспробойно по окнам и крышам домов тарабанил дождь, это становилось невыносимым, а иногда и страшно. Для Стамбула такая осень считалась настоящей. Когда в небе кроме туч и птиц ничего не видно и не слышно, ты приходишь домой и чувствуешь тепло и уют. Порой такие дожди затягивались и на зиму с весной, но это было редкостью. Чаще жители Константинополя были в центре такой непогоды в ноябре.
     Можно смело сказать, что лучше всего в эти месяцы жилось тем, кто обитал в дворце Топкапы. В этом массивном сооружении живёт столько душ, что их с трудом можно сосчитать. Но зато здесь около тысячи комнат, и почти в каждой есть камин, который согревает их в холодное время. Так и сейчас Алие со своей средней дочерью сидела рядом с очагом тепла и, гордо выпрямив спину, смотрела на Алеми. Девушка чувствовала себя рядом с матерью не самым лучшим образом, и поэтому с самого детства она стесняется её.
     - Сегодня я позволяю тебе встретиться с Хусейном пашой. Он будет ждать тебя, - она сделала глоток горячего кофе и продолжила, - постарайся произвести впечатление.
      - Какое впечатление, Валиде? Я ведь сказала вам, что не хочу за него замуж!
      - Не хочешь за него? А за кого же ты хочешь? - Алие грозно посмотрела на свою испуганную дочь.
      На самом деле Алеми вовсе не хотела замуж. Её сердце было свободно, словно птица в небесах. А стать женой паше, который старше её на двадцать три года, ей не хотелось подавно. Если вдруг в кандидаты войдёт человек помоложе и покрасивее этого паши, то она ещё сможет подумать.
       - Ни за кого, - она опустила голову, готовясь к вразумлению матери.
       - То есть как это? Средняя дочь Султана Махмуда Хана и Алие султан хочет остаться старой девой?
       - Пусть лучше будет так, - тихо сказала девушка, нервно теребя платье в руке, - но за этого старика я замуж не выйду...
       - Старика? Ты стариков не видела! Вот выдаду тебя замуж за семидесятилетнего старика, Хюсейн паша тебе покажется молодым красавцем, - она заметила нервозность дочери и сама взбесилась, - и прекрати портить своё платье! Алеми...
       - Валиде, можно я пойду к себе? - слёзы стали скапливается в глазах юной госпожи.
       - Нет, сядь. Ты должна послушать мои наставления. Смотри, Алеми, ты уже выросла, стала девушкой... Ты обязана выйти замуж за какого-нибудь влиятельного пашу. Дашь ему потомство, пустишь свои корни в землю. В конце концов так будет лучше для твоих братьев: для Сулеймана, Касыма... Ты ведь хочешь, чтобы твои братья остались живы?
        - Конечно, хочу, матушка, зачем же спрашивать меня о таком? - нежно проговорила белокурая султанша, блеснув серыми глазами.
       - В таком случае завтра ты пойдёшь в повелителю и скажешь ему, что ты готова в бракосочетанию. Я с ним об этом уже говорила, он сказал, что с твоего согласия отдаст тебя в жёны.
       - Так ведь Лейла уже замужем за влиятельным пашой, чего вы ждёте от меня?..
       - Того же мудрого поступка, моя дорогая! Твоя сестра поступила очень благородно, она не стала упрямиться и сделала то, что от неё просят. За это Аллах пошлёт ей вечное блаженство! И ты, Алеми, должна сделать то, что я хочу от тебя. Не противься мне.
        Юная султанша грустно посмотрела на свою мать и через силу кивнула.

      
        Утро следующего дня началось не так, как следовало. Почти весь ташлык, включая служащих гарема проснулись от того, что какая - то девушка очень громко закричала. Все начали сбегаться к тому месту, откуда исходил этот истошный вопль. Как оказалось, звук исходил из прачечной, где и находилась та рабыня, которая собрала вокруг себя толпу людей. Она забралась на табурет и отмахивалась неизвестно от чего подушкой.
      - Ты чего разоралась, сумасшедшая? - взгрелся Сулейман ага, прищурив и без того узкие очи.
      - Там крыса пробежала! Крыса, огромная крыса!! - пропищала девчонка.
      - А чего орёшь, глупая? Ну пробежала, пусть бежит дальше... О, Аллах, дайте мне терпения.. 
       - Но она укусила меня, вот! - девушка показала три красных точки на лодыжке и всхлипнула.
       - Ох! Спускайся и отправляйся к лекарше, она обработает рану...
       Евнух обернулся и вздрогнул от испуга, когда увидел, какая ватага стояла за ним.
       - А вы чего встали, а? Ну - ка живо разошлись по своим матрасам, и чтобы я не слышал ваших голосов, ну же, быстрее!
       Девушки спросонья хмыкнули и поплелись в ташлык, оставляя за собой пожилую Рукийе калфу и Сулеймана агу.
       - Что она делала ночью в прачечной? - поинтересовалась калфа.
       - О, лишь Аллах ведает обо всём! Как же мне надоел этот дурдом, ей богу... Вот уйду из гарема и всё!
       - Что ж ты себя возомнил, - добро усмехнулась Рукийе, взмазнув рукой, - кто тебя отпустит ещё?!
       - Вот сам возьму и уйду! - толпнул он ногой по мраморному полу.
       - Вот мы отдадим Алеми султан замуж, вот тогда и делай что хочешь!
       - Конечно, от... - евнух вдруг всколыхнулся и помотал головой, - погоди, что ты сказала? Алеми султан замуж?! Это ты опять шутишь надо мной?
        - Да отсохнет у меня язык, если я вру, Сулейман! - она взмахнул указательным пальцем в воздухе, - от Алие султан поступил чёткий указ, что в скором времени наша юная госпожа станет женой какого-то там паши, вот!
        - От Алие султан, ха! А повелитель что сказал на этот счёт?
        - А вот этого мне не знать!
        Вдруг из-за поворота оказывается голова Лалезар калфы, которая, похоже, подслушивала разговор. Она вышла из за угла и скрестила руки на груди.
        - Вы решили обсудить это дело ночью? Почему так? - с издевкой сказала она.
       Рукийе и Сулейман закатили свои глаза и вздохнули.
       - А когда же нам об этом ещё разговаривать? - съязвил Сулейман, - ладно, некогда мне с вам возиться: я пошёл в обратно свою комнату.
      Он развернулся и ушёл, оставляя за собой, волнующийся огонёк на факелах. Рукийе тоже собралась уходить, но её остановили слова Лалезар.
      - Скоро ты перестанешь быть Хазнедар, - сказала она ей в лицо.
      - Вот уж как? Ты султаншей заделалась, раз уж такие слова говоришь. Да? - ответила Рукийе.
      - Просто знай, что Алие султан не станет долго держать тебя на этой должности... Ведь ты уже достаточно стара... Наверное, не всегда успеваешь выполнять все свои обязанности и дела.
      - Мне только шестьдесят лет, не делай из меня немощную старуху, Лалезар! И не говори чепухи, только приказ повелителя может выгнать меня с этой должности и дворца!
      - Это мы ещё посмотрим, Хазнедар калфа...

         Утром, после завтрака, Алие в буквальном смысле выгнала свою дочь из её покоев и заставила её идти к повелителю и просить о замужестве. Та даже побоялась противиться и сразу после новой перебранки с матерью, почти в слезах, она отправилась в покои отца - повелителя. Султана она встретила рядом с дверьми в его опочивальню.
       Девушка с грустью посмотрела на своего отца и поцеловала ему руку.
       - Моя красавица, почему ты грустна? - ласково спросил он, погладив нежную кожу лица.
       - Вам кажется, папочка... Разрешите мне с вами поговорить об одном важном деле?
       - Вообще я... Ну ладно, если дело и вправду важное, то конечно.
       Они вошли внутрь и сели на диванчик, стоящий рядом с камином, в котором во всю полыхал огонь.
        - Я хотела сообщить вам важную весть... - робко начала она, - мне кажется, что отныне этот дворец очень тесен для меня.
        - Так, ты хочешь, чтобы я подарил тебе дворец? Но, дорогая, ты не можешь уехать из Топкапы...
        - Нет-нет! Я имею в виду другое... - она набрала в лёгкие воздух и взяла свою храбрость в кулак, - я считаю, что мне уже пора замуж.
        Лицо падишаха всего мира не дрогнуло и даже не изменилось в выражении.
        - А ты этого хочешь? - спросил он неожиданно.
        - Нет.
        Его брови приподнялись, но взгляд оставался всё тем же равнодушным.
        - На самом деле это Валиде заставила меня сказать вам это, - наконец призналась она, - я совсем не хочу замуж!
        - Я тоже так думаю. Я ещё не хочу отпускать свою дочурку во взрослую жизнь, - Махмуд чуть приобнял свою дочь и вздохнул, - А вот с Алие султан я поговорю. Скажу ей, что не дал согласие на брак... С кем хоть?
        - Хюсейн паша.
        - Он ведь старый и толстый! - воскликнул султан, - разве можно мою дочку красавицу за него выдавать?
        - Вот и я о том! - засмеялась Алеми.
        Султан сжал свою дочь в крепких объятиях и поцеловал её светлую макушку. За эти семь лет Махмуд как никогда раньше стал уделять время своим детям. За это они перестали считать его чужим человек и стали при нём вести себя как дети, обычно ждущие от родителя внимания. Впервые за всю свою жизнь, они узнали, каково это иметь отца, а не повелителя.
        - Тогда я пойду к себе? - спросила она.
        - Конечно, иди.
        После того, как Алеми покинула покои султана, вошёл Коркут и сделал почтительный поклон.
         - Государь, в янычарском корпусе нас ждут.
         - В таком случае отправляемся!

         За окном светило тусклое последождевое солнце. Оно высушивало влажную землю, капли, оставшиеся после дождя, и, вместе с тем радовало жительниц гарема. В полдень им дали час отдыха от работы, и поэтому они решили посвятить себя всяким развлечениям. По огромной зале, отдельными кучками они расселись и занимались своими делами. Но больше взгляд приковывала свора молодых девчушек, рассевшихся вокруг беременной наложницы, Эмины. Она уже была в том положении, когда из-за большого живота становится трудно передвигаться и даже дышать. Девушка положила на свой огромный живот тарелку с фруктами и очень быстро опустошала её. У её ног сидели рабыни и делали ей массаж, а слева от неё стояла девочка лет девяти и небольшим опахалом махала на неё.
     - Всё. Больше не маши, мне стало холодно... Принесите мне лучше плед, - приказала Эмине, убрав тарелку с живота, - А вы продолжайте массировать мне ножки... Они у меня так распухли, просто кошмар! Спасибо, милая... Вот теперь мне тепло и уютно!
      Когда Эмине стала прикрывать веки, чтобы поспать, как стражник объявляет, что идёт Ясмина султан. Все девушки, находящиеся в ташлыке, выстроились в два ряда и опустили головы. Беременная девушка, конечно же, решила не вставать, ибо в ее положении нельзя так резко двигаться, а лучше вообще не шевелиться. Она закрыла глаза и сделала вид, словно она спит. Ясмина вошла в ташлык и первым делом начала смотреть на девушек, которые склонили перед ней головы. Возможно, она чувствовала себя высокомерной от этого,  но хуже ей от этого не становилось. Ей наоборот нравилось чувствовать верх над кем то. С рождением дочери, девушка возвысилась до небывалых для нее высот. Она и подумать не могла, что можно так просто получить власть в гареме. По началу она считала, что для того, чтобы подняться вверх, необходимо много лет, но всё оказалось намного проще. Достаточно только родить султану ребёнка. Конечно, Ясмина очень опечалилась, когда узнала, что у неё дочь, ведь родив она мальчика, дела бы обстояли ещё лучше. Но это не говорит о том, что она вовсе не любит свою дочь. Со временем Ясмина поняла, что помимо власти можно любить и своё чадо.
     Девушка, одетая в дорогие шелка, медленно передвигалась по гальковой дорожке и улыбалась, глядя на наложниц. Её взгляд вдруг остановился на Эмине, которая так непочтительно отнеслась к ней. Она с грустью посмотрела на своего слугу Джафара, молодого араба, и еле заметно покачала головой.
      - Эмине хатун, - громко произнёс он, и его голос раздался эхом в куполах.
      Девушка открыла один глаз и только громко вздохнула.
      После того, как выяснилось, что Ясмина понесла от султана, дружба между нею и Эмине разрушилась, оставляя только остатки пережитых дружеских дней. Эти девушки вместе прошли путь рабства и несчастий, но как грустно наблюдать, что их крепкий союз разрушился под натиском суровых правил гарема. А беременность Эмине только усугубила ситуацию.
     - Как ты можешь проявлять подобное неуважение в мою строчку? - злобно заговорила Ясмина.
     - Ну и ты пойми меня, я не в том положении, чтобы просто так утруждаться... - промямлила Эмине, вставая.  
      - Просто так утруждаться?! Ты обязана кланяться мне, как это делают все остальные девушки!
      - Прости, но с чего это вдруг я обязана кланяться тебе? Ты Хасеки султан? Нет. Вот пройдёт Алие султан, тогда и поклонюсь ей. А тебе - не в жизнь! - пискнула Эмине.
      Как раз в это время на балконе в покои Валиде султан направлялась Алие султан с Лалезар калфой. И она, услышав своё имя, решила остановиться и понаблюдать за девушками.
       - Я родила султану ребёнка, я - султанша! - продолжала настаивать на своём Ясмина, - и повелитель меня любит, в отличие от тебя, не за глупость, а ум!
       - Ой, посмотрите на неё! - слова соперницы очень сильно задели Эмине, и она решила укольнуть её ещё больней, - ты только дочку родила, а я сына его в себе ношу. Сына! Про любовь она мне ещё говорит... Что ты о любви знаешь? Тебе только богатства подавай и покои новые, да покрасивей! Всем известно, что повелитель ненавидит алчных жалких людей, как ты!
       - Сына носишь? Это тебе твои голоса из головы напели? - усмехнулась Ясмина, откинув прядь волос с плеча, - ты безнадёжна и глупа!
        - Да я тебя сейчас!..
        Эмине хотела накинуться с кулаками на султаншу, но её вовремя остановила Рукийе, прибежавшая на шум.
        - Что происходит? Немедленно успокойтесь! - вскрикнула пожилая Хазнедар, стукнув палкой.
        - Она проявила неуважение ко мне, - крикнула Ясмина, - не поклонилась... Хотя видела, что я иду!
         Рукийе калфа посмотрела на Эмине, на глазах которой уже наворачивались слёзы.
         - Но я ведь не могу так быстро встать... Ой, моя голова... Я сейчас упаду!
         Эмине схватилась за руки девушек, стоящих рядом и чуть склонилась назад, готовясь падать. Все мигом вцепилась в неё и её одежды, не давая упасть.
         - Так ведь она только что кидалась на меня с кулаками! А сейчас она уже сознание теряет! Да чтоб ты провалилась! - ещё больше взъелась Ясмина, когда увидела, что делает Эмине.
         - Госпожа, - заговорила Рукийе, отойдя с ней в сторону, - прошу вас, не делайте и не говорите того, о чём будете жалеть... Пойдите к себе в покои и постарайтесь успокоится. Мы немедленно разберёмся в этом деле.
        - Вы то разберитесь с этой... Тьфу! Джафар, за мной! - расстроенная Ясмина быстро скрылась за дверью в ташлык вместе со своим слугой.
        Алие глядела на эту обстановку и едва сдерживала заливисиый злорадный смех.
        - Чтоб они друг другу глотки перегрызли! Спектакль какой - то! - усмехнулась она, сложив руки в замок, - но мне нравится, однако! Я бы с большим удовольствием посмотрела бы на это ещё раз!
        - Такое в гареме не редкость, госпожа... - тихо и медленно проговорила Лалезар, - вы и сами знаете. Но эти бестолковые и вправду друг друга скоро прикончат.
       В покои своей матери в это время направлялась Алеми султан. Вернее почти рысцой она бежала к Алие. По началу её лицо сияло, радовалось, но оно вдруг изменилось, когда девушка увидела свою мать.
        - Валиде... Мы можем с вами обговорить одну важную вещь? - спросила она.
        - Конечно, пройдём, дорогая! - Алие заметно повеселела.

        В это время рядом с конюшней прогуливалась Жизель. Лет шесть назад она мечтала научиться кататься на лошади, однако никому не было дела до её грёз. Лишь потом она сама приобрела себе лошадь, поднакопив золота. Жизель купила эту кобылу у одного известного коневода по имени Адип. Девушка сразу приметила эту вороной масти лошадь за её чёрную блестящую гриву и хвост. Из всех коней, которые там были, именно она показала себя как самую буйную и неукротимую. Адип заметил, что Жизель обратила своё внимание на эту вздорную, и рассказал одну арабскую поговорку: "Никогда не покупай рыжей лошади, продай вороную, заботься о белой, а сам езди на гнедой". Жизель посмеялась и поэтому купила ту самую вороную кобылу, назвав её Химера¹. С тех пор у девушки появилась лошадь, о которой она так долго мечтала. К сожалению, кроме неё самой эту мечту совершить не мог...
      Сейчас, после длительной прогулки на вороной кобыле, она сидела в беседке рядом с цветущим деревом хоризии великолепной и вдыхала аромат испаряющейся росы с ещё зелёной травы. Её взор привлёк падишах, идущий с Коркутом прямо в конюшню. Через мгновение они уже стояли и держали своих коней за поводья. Чуть позже к ним подошёл немного встревоженный наставник шехзаде Касыма, Ахмед челеби.
      - Повелитель, к сожалению, Шехзаде себя неважно чувствует, он не сможет сегодня посетить корпус янычар, - спокойно доложил невысокий мужчина с проседью в бороде.
       - Что? Он болен? - заволновался султан, из-за чего он всколохнулся.
       - О нет, не беспокойтесь, это на погоду...
       Жизель в это время подслушивала их, и когда Ахмед Челеби поспешил уйти, девушка решила выйти в свет и показаться.
        - Султан Махмуд! Вы, я слышала, отправляетесь в корпус янычар? - спросила она, слегка улыбаясь.   
         Падишах даже удивился, когда увидел, что из ниоткуда вышла эта девушка. Он также заметил, что она стала хороша собой. Вот уже больше полугода они не видели друг друга, и хоть Жизель не являлась его фавориткой, он всей душой скучал по ней. Но увы, сейчас он не так молод как прежде, а Жизель не так невинна как раньше. Глядя на неё в нём просыпалась какие-то неизведанные чувства, которые он когда то испытывал. Сейчас они вновь посетили его голову, и сладость их больно сладко влияла на него.
     Падишах всем телом напрягься и оглядел свою бывшую наложницу. Да, со временем она стала только лучше. Милые и плавные черты лица почти исчезли, а оставили они за собой резкие и более точные. Отпечаток времени был на её лице. Волосы стали темнее, а зелёные глаза - ярче. Её внешние изменения были схожи со внутренними. Но всё же в ней оставалась та капля, что была и в прежней девушке по имени Жизель.
      - Верно, - ответил Махмуд, - мы отправляемся в корпус янычар.
      - Вы позволите мне съездить вместе с вами?
      - Но это невозможно! - вмешался Коркут, - никогда такого не было, что бы женщина находилась в мужском месте, тем более в корпусе янычар.
       - Коркут прав, Жизель, - согласился султан и запрыгнул на своего коня, - тебе не место среди мужчин.
       Жизель отступила и громко засмеялась, а падишах и его оруженосец переглянулись и уехали.

        - Значит падишах против? - рассердилась Алие и вновь начала бродить по просторным покоям Валиде султан, - А может быть это ты его подговорила?!
         Во времена ещё живой Валиде Айше султан эти апартаменты можно было назвать одними из самых роскошных. Одни только ковры с восточными рисунками и бежевая тюль на колоннах вызывали чувство восхищения. Её покои всегда были выполнены в светлых сдержанных тонах. Присутствие множества арабских росписей на стенах, полах и даже высоких куполах, из-за которых создавалось ощущение, что эта комната не имеет потолка, делали эти покои поистине настоящим творением. Из настоящего золота были сотканы эти великолепные покои. Сейчас же, с появлением новой хозяйки, стали иметь совсем иной вид. Если бы сюда привели человека, бывавшего здесь пару лет назад, то он ни разу не догадается, что это покои Валиде султан.
     По приказу Алие султан тут произошли кардинальные изменения. Эти апартаменты приобрели коричневый и бордовый цвета. Решётка из тёмного дуба, наполовину скрывющая внутреннюю комнату, где, обычно, располагались султанши на мягких подушках с чашкой кофе, имела рядом с собой цветок, подобный малой пальме. А посреди покоев лежал огромный круглый ковёр с причудливыми узорами, по которому было жалко даже ходить. Эти апартаменты видели множество Валиде султан, но с Алие султан они приобрели совсем другой, более новый вид.
      - Нет, мама, - ответила Алеми, - я бы не посмела. Вы ведь знаете, что я бы не за что не налгала вам...
      Женщина, прищурив глаза, смотрела на свою дочь и пыталась найти ловушку. Но девушка старалась не выдавать себя и молчала, пряча испуг.
       - Ладно, иди в свои покои и жди моих указаний! - приказала Алие и снова села на диван.
       - Каких указаний? - растерялась Алеми.
       - Давай, иди, - настаивала султанша.
       Как девушка вышла из покоев, в двери постучались, и вошла Нилюфер.
       - О, госпожа моя! Я такое только что видела! - воскликнула служанка, прижимая руку в сердцу.
       - Что стряслось?
       - Я видела шехзаде Касыма в хаммаме!
       - О ужас!.. - наигранно произнесла султанша, а затем сделала лицо полное серьёзности, - ты, тупица, ради этого меня отвлекаешь?
       - Но госпожа... Я такое увидела! Наш шехзаде, он... Он...
       - Ну! Что он?!
       Служанка не сдержалась и наклонилась, чтобы что-то сказать на ухо. После того, как она договорила, лицо султанши исказилось гримасе гнева. Она вскочила с дивана и грубо дала оплеуху своей служанке.
        - Да как ты смеешь говорить мне такие пошлости?! Негодяйка! Я прикажу выпороть тебя!
        - Госпожа... Я ведь говорю вам то, что видела, - проскулила та, - может быть шехзаде пора иметь свой гарем? Ему ведь семнадцать лет уже...
         Женщина успокоилась и вновь присела на диван.
         - Хорошо, тогда слушай меня внимательно, - процедила каждое слово Алие.

         К тому времени падишах и его верный подданый в сопровождении стражей прибыли в корпус янычар. Он представлял собой огромную площадь, окруженную высокой каменной стеной из красного камня. Войдя в огромные ворота на время покажется тьма. Пройдя этот небольшой тоннель, можно увидеть сердце Османского войска. Высокие и громадные здания прилегали в стенам янычарского корпуса. Там жили янычары, сипахи, а в некоторых частях этого огромного здания хранили их оружия и коней.
      Падишах, ступая по земле, где произошло множество величайших событий, получал в знак уважения крики и возгласы своих воинов. Как бы то ни было, янычары почетали своего султана, несмотря на то, что он крайне редко был с ними на битвах и не давал им своего благословления. Им было не до ненависти к падишаху, ведь в последние годы Османская армия одержала немыслимое количество побед в боях.
      Дойдя до места, где стоял глава янычарского корпуса, Махмуд со своей свитой остановился.
      - Султан Махмуд Хан! Мы рады приветствовать вас здесь! - басом заговорил Кемран ага, - но как же шехзаде Касым? Воины не видели шехзаде с момента вручения меча.
       - Шехзаде обязательно прибудет сюда... - ответил падишах, оглядываясь по сторонам.
       - Повелитель! - из ниоткуда вышла Тенели хатун и поцеловала руку падишаха - мы рады видеть вас здесь, вместе с нами!
        - Что ты здесь делаешь, дорогая? - тихо спросил Коркут, крайне недовольный поведением жены.
        - Она прожила в этом месте почти всю свою жизнь, - ответил ему также тихо Кемран, шевеля своими могучими усами, - поэтому она моя дочь.
        - Можем начинать! - приказал падишах.
        Забили в барабаны. Впереди были бои, в которых воины должны были проявить себя с лучшей стороны. Самых сильных и изворотливых наградит сам падишах.
       И вот, на небольшой песчаной площадке стоит крепкий коренастый молодой парень и ждёт своего соперника. Он весь преисполнился ожиданием и, наконец, пришёл тот, кого ждали. На удивление, лица этого солдата не видно - оно скрыто красной тряпкой, схожей по ткани с янычарским одеянием. Сам этот воин показался всем щуплым и невысоким. Многие засмеялись, когда увидели его. Но Кемран ага, стоя рядом с трона падишаха, прищурился, и не мог понять, кто этот человек и что он тут делает.
      - Не припоминаю этого янычара среди всех полков, - прошептал он и вновь стал вглядываться.

______________________________________
¹ Химера - неосуществимая, несбыточная мечта.