Шахрия

Накинув на голову вуаль, она молча, ничего не объясняя, оставила своё место и ушла в след за шехзаде. Идя по стопам Мехмеда, она поняла, куда тот направляется. И остановился он лишь на том месте, с которого можно увидеть падишаха и его приближённых. Там были одни мужчины. И ни одной женщины. Султан гордо восседал на троне и переговаривался с пашой, приехавшим, по всей видимости, из дальнего места. Кучками, меньшей по площади территории, расселись паши. Дальше от них, ближе к дереву, в три линии стояли лучники и чётко стреляли в центр мишени, что очень радовало падишаха. Шехзаде решил подкрасться ещё ближе. Но Жизель продолжала рассматривать эту территорию. Место, на котором она стояла, представляло собой небольшую возвышенность. Благодаря ей можно было смотреть на всех, но не быть замеченным самому. Вдруг взор упал на Коркута, идущего с какой-то девушкой. Лицо её было знакомо Жизель. И ведь правда - это была Тенели.
     - Зря ты пришла, - перечил своей жене Коркут, - и не думаю, что повелитель будет рад твоему приходу.
     - А я захотела - и пришла! Может быть ты на меня джилбаб наденешь и выпускать из дома не будешь? - взъелась она в ответ.
     - А вот надену его на тебя и под замок посажу, если слушаться меня не будешь!
     Они прекратили свою ругань, когда подошли к шатре султана.
     - Повелитель, это моя жена Тенели, - Коркут указал на девушку и почтительно поклонился.
     - Султан Махмуд Хан, - девушка поцеловала подол его кафтана, а затем вытащила из тряпичной сумки небольшую стопку книг, - я знаю, что ваш старший шехзаде уже достиг того возраста, чтобы увлекаться зарубежной литературой. И я с большим удовольствием хотела бы подарить ему эти книги. Учение - свет, как говорят!
      - Я уверен, мой сын, а затем и остальные сыновья, когда подрастут, будут благодарны тебе за твой подарок, - ответил Махмуд, едва улыбаясь.
      После того, как травительница принцесса София покинула дворец, началось беспрерывное лечение султана. После тяжких вредов, он долго не мог оправиться и иногда даже пропускал Советы Дивана по состоянию здоровья. Сейчас, если посмотреть на падишаха, которому всего тридцать четыре года, можно увидеть старика. За эти пять месяцев, когда он был почти на грани жизни и смерти, его жизнь изрядно изменилась. Постоянные головные боли, которые он и без того испытывал, дали о себе знать с тройной силой. Ему даже стало больно ходить, и чувство слабости его редко покидало. Единственное лекарство (если его так можно назвать), помогающее ему, было вино. Как ни странно, выпив его, он становился бодр и свеж, словно ему вкачали внутрь жизнь. И действительно, лишь этот напиток придавал ему сил и желания жить. Однако, вследствие того, что он начал изрядно выпивать, внешность его немного подпортилась: появились мешки под глазами, синяки, отёчность, в конце концов, он не слабо похудел. Хотя всё то плохое, что случилось с ним, никак не повлияло на его человечность и человеколюбие. Он стал всё чаще помогать беднякам, устраивал в вакуфах бесплатные кормёжки.
     - Для других шехзаде, мой повелитель, - сдерживая смех, сказала Тенели, - я уже принесу другие, более новые книги!
     Когда Тенели договорила свои слова, нависла тишина, запеленавшая, возможно, весь сад. Было слишком тихо. Настолько тихо, что это отдавалось звоном в ушах. Позже оказалось, что это не звон, а женский крик.
     И тут началась суета. Кто куда начал разбегаться. Кто сидел на своём месте в непонятках и смотрел на всё с перепуганным лицом. В конце концов нашли центр происшествия... Рядом с цветастыми кустами жасмина сидела Жизель и держала на руках... Окровавленное тельце шехзаде Мехмеда, пробитое стрелой. Девушка прижимала мальчика, лежащего уже бессознания, и громко рыдала, опустив голову. Махмуд рванул к ней, спотыкаясь и падая, он добежал и рухнул на колени. Уже ничего нельзя было услышать, кроме рыдания и громкого, прерывистого дыхания. Птицы на деревьях перестали петь свои дивный песни, и даже ветер перестал завывать, не слышался и шелест листьев, травы. Всё в мире замолкло... Пролилась кровь великой династии Османов...
    Позади уже бежала Валиде султан, которая, увидев своего внука, остановилась и стала вглядываться. Ей не верилось в это. Она часто заморгала, но поняла, что правда - её внук, Шехзаде Мехмед, мёртв, его маленькое насквозь пробила стрела. Пожилая женщина скинула тюрбан со своей седой головы на землю и медленно зашагала к сыну, к Жизель и телу внука. Ноги её подкашивались, и она упала.
     Все в округе видели эту ужасную картину и не могли сдвинуться с места. Большинство из них видели много смертей на поле боя, но то, что они видели сейчас, никогда с этим не сравнится. Они видели перед собой не падишаха, а обычного человека, потерявшего своего дитя. Они видели не фаворитку падишаха, а обычную девушку, которая держала обиду на весь мир за то, что погибают невинные. Они видели не Валиде Султан Хазретлери, а обычную женщину, что потеряла свою кровь, частичку своей души. Они видели обычных людей, какими являлись сейчас они сами. В этот момент все людские чувства, эмоции вырвались наружу. Все они обычные люди, чувствующие сострадание, страх и печаль...

    Вечером дворец погрузился в глубокое молчание и скорбь. Даже девушки, которые, обычно, и дня не могут прожить без болтовни, молчали или разговаривали шёпотом. Все без исключения отложили свои дела и только молились за успокоение души маленького шехзаде. Молитвы коснулись даже Валиде султан, с которой случился удар. Она слегла с постель и до самого вечера не открывала глаза. Для неё это был сильнейший удар судьбы, и её сердце не выдержало. Всё это так страшно, когда весёлый праздник кончается похоронами и грустью.
    Султан был в своих покоях и, сидя на полу, молился. Он молился Аллаху во имя спасения. Сейчас ему было слишком плохо, даже невыносимо, и ему ничего не оставалось, как молиться. Лишь Всевышний поможет ему найти верную дорогу. Лишь он исцелит его душу.
     Когда он заканчивал делать намаз, в двери его покоев постучали. Он услышал этот стук, но даже не шелохнулся, только открыл глаза. В двери снова постучали, и султан будто вышел из гипноза.
      - Войди, - изнеможденным голосом сказал он.
      - Повелитель, - сказал вошедший стражник, - Ясмина хатун пожаловала.
      - Пусть войдёт, - подумав, ответил Махмуд, его голос казался охрипшим.
      Через пару мгновений девушка уже стояла рядом с дверным проёмом и с тоской смотрела на падишаха, чьё лицо не имело никаких признаков жизни. Девушка была одета в роскошное чёрное платье, подчёркивающее её точёную фигурку. Ясмина даже в такие мрачные дни старалась выглядеть подобающе своему господину. Но это также нельзя было назвать неуважением, девушка лишь хотела слыть достойной падишаха.
    - Махмуд... - тихо сказала она и повела его к дивану, - мне так жаль... Судьба так жестока с тобой. Махмуд, ты слышишь меня?
     - Да.
     - Махмуд, а я беременна... У нас будет малыш.
     Лицо у падишаха дрогнуло, появилось что-то похожее на улыбку.
     - О, Аллах всемогущий... - на глазах его выступили слёзы, - почему он отнимает, а потом вновь даёт?..
     Девушка не знала, что ответить. Да и ожидала она совсем другой реакции. Впрочем, эта тоже её устраивала. Для неё важно было только то, что она беременна, и Махмуд об этом знает. Сейчас девушка была счастлива и довольна.

     В гареме стояла тишина. Кое где слышались чьи-то молитвы, шёпот и тихий плач. Жизель сидели среди девушек вместе с Ребеккой и также молилась за шехзаде и Валиде султан. Девушка старалась как можно меньше переживать, однако это у неё совсем плохо получалось. Жизнь в гареме - это и есть настоящее беспокойство.
      С утра она была одета в прелестное голубое платьице, а вечером она уже была в чёрном траурном одеянии. Никогда нельзя ожидать, что преподнесёт жизнь в один момент. Но зато всё может измениться в корне. Так и было с Жизель. Девушка уже задумалась о том, сколько всего с ней произошло за те три года, пока она была в гареме. На неё и её подруг было совершено покушение, потом она убила трёх человек, она даже влезла в дворцовые интриги, видела много смертей и даже сама не раз смотрела ей в лицо. Она вошла в этот дворец невинной маленькой девочкой, сейчас же от неё остались только воспоминания. Эти три года изменили её и её жизнь.
     Из раздумий Жизель вывела Алие, которая рычала, словно дикое животное, она вырвалась из рук Нилюфер. Главная Хасеки влетела в огромную залу и разъярёнными и красными от слёз глазами начала рыскать, точно хищник на охоте. Её взгляд остановился на Жизель, и она сорвалась с цепи.
      - Гадюка!! Ты убила моего сына! Дрянь! - орала девушка, пытаясь руками зацепить и без того испуганную Жизель.
      - Это несчастный случай, султанша, опомнитесь! - Жизель еле сдерживала слёзы, - если бы я знала... Если бы знала, что такое произойдёт, то я бы собой пожертвовала.
       - Но ты была там и с места не тронулась! Ты нарочно это сделала! Ты самая настоящая тварь, не заслуживающая даже смерти! - орала она, брызгая слюной и пытаясь отвесить удар девушке.
       Весь гарем встал на уши. Они с ужасом наблюдали за происходящим. Однако никто не смел вмешиваться в эту ссору. Все боялись гнева Алие, метавшей молнии. Никто, даже Хазнедар гарема, Рукийе калфа, не могла помешать этой женщине, не говоря уже об обычных евнухах и калфах. Но, слава небесам, на этот шум пришла Эсма султан. Она не спеша вошла в гарем, шурша чёрной парчей и не надолго остановилась у дверей в ташлык - султанша наблюдала за фаворитками султана.
     - Алие султан, попридержите свой язык! - слова главной Хасеки пробили Жизель в дрожь, отчего голос её казался упавшим, - я ясно дала вам понять, что я не виновата в смерти шехзаде... Не я его убила, это несчастный случай!
      - Несчастный случай - это твоё появление в этом дворце! Ты была там, почему же ты не спасла его, а?!
      - Алие султан! - вмешалась Эсма, похоже, уставшая слушать эту перепалку, - идите к себе в покои, вам нужно отдыхать.
       - Не ты мне будешь мне указывать, - прошипела она.
       - Стража! Уведите госпожу в ее покои, она не в себе.
       Трое человек двинулась в сторону жены падишаха, но та выставила руку вперёд, тем самым запрещая им приближаться.
       - Вы все за всё заплатите! Помяните моё слово, - спокойным, но властным голосом сказала Алие, - придёт время, и вы все уйдёте из этого дворца. Навсегда!
      Женщина развернулась и ушла прочь из ташлыка, оставив за собой возбуждённую толпу. Жизель не имела сил больше находиться там, где все глядели на неё в оба глаза, она развернулась и ушла. Ребекка едва поспевала идти за ней и ей пришлось бежать, пробираясь на третий этаж фавориток. Жизель влетела в свои покои стала тереть виски. Кровь ударила ей в голову. Она тяжело дышала, ей было больно слушать слова, произнесённые Алие. Жизель стала и вправду считать себя виновной в смерти шехзаде. Как она не усмотрела за ним, разве можно так? Девушка плюхнулась на кровать и стала горько плакать. Слёзы лились по её лицу ручьём, образуя влажное пятно на платье. Бекка с трудом успокаивала свою госпожу.
     - Жизель, почему вы в серьёз восприняли её слова? Не надо так! Не плачьте. Подумайте о ребёночке в вашем животе! Ему плохо будет, если вы так рыдать будете...
      - Бекка! Если бы я остановила его, ничего бы не было: шехзаде был бы жив, а Валиде была бы здорова. Ох! Принеси мне настойку трав, не стой здесь рядом... Да, там в шкафчике... Спасибо.
      Она выпила лекарство и прилегла на диван, поглаживая живот. Реальность медленно стала покидать её голову, и она скоро заснула сном младенца.

      Следующий день был излишне насыщенный. Достопочтенного шехзаде Мехмеда утром тихой процессией похоронили в тюрбе Орхана I. Говорят, что Стамбул шокировала эта новость и что народ очень опечалился по этому поводу. Помимо дворца по шехзаде скорбит и его народ. Такая неожиданная смерть младшего сына Султана Махмуда и его жены, Алие султан, вызвала общественный отклик. И большинство потребовало разобраться с этим делом и немедленно жестоко наказать провинившихся. Исход расследований не заставил никого долго ждать. Позже, как выяснилось, все узнали, что убийцей стал молодой парень, который всего год назад прибыл в Османской империю. Всего за три месяца он пробился в верхушку янычарского полка и заслужил стать одним из лучших лучников империи. Он бы и дальше развивал свою будущность, если бы не та распутная встреча. Всё было хорошо. Шло, как должно быть. Лучники заставляли пашей, беев и султана восхищаться их зоркостью и проницательностью. Но вдруг этого парня заинтересовали пристальные взгляды из кустов. Как оказалось, это и были те подвыпившие девы, чьи необузданные желания взяли верх над ними. Они позволили себе выставить себя распутными и безнравственными, показывая свои сокровенные места юнцу, никогда не бывавшему с женщиной. Девушка задирали свои платья и показывали ему свои голые ноги и даже грудь. Парень так сильно засмотрелся на красавиц, что не смог справиться с оружием.
     Этого лучника на следующий день вызвали во дворец и он во всём сознался, рассказав о том, что он видел и как так получилось. Ему позволили попрощаться со своими друзьями по службе, а затем вернули обратно в Топкапы. Приговор ему был - смерть. Этого парня привели в дворцовый сад, где поблизости был фонтан. После того, как ему отрубили голову, палач вымыл свой топор водой из этого фонтана.
    С девушками дело обстояло ещё хуже, но проще. Это был великий позор, если девушка показывала свои чресла мужчине, который не является ей мужем. Такой позор никогда не смыть. А так как эти девушки находятся в гареме падишаха, наказание им также смерть и вечный позор. Коркут ага занимающийся этим делом, приказал Хазнедар гарема (если бы Валиде султан была здорова, то он, непременно, проговорил об этом с ней) остричь этих рабынь налысо и поставить на стул посреди гарема на весь день, а затем закинуть девок в мешок и сбросить в Босфор. За этим наблюдали и остальные наложницы. Так было необходимо. Ведь для них это, возможно, будет уроком. Как говорится, чтобы неповадно было...
     Вся эта ситуация была настолько позорна и скверна, что решили умалчивать, как и почему погиб шехзаде. Сказали лишь, что это просто несчастный случай...

      Прошло чуть меньше недели с похорон шехзаде, но Валиде всё также не оправлялась. Она лежала в постели и постепенно увядала - жизнь медленно, но верно покидала её тело. Подле её кровати вертелись лекарши со своими отварами трав, с настойками, однако ничего не помогало. Во дворец решили пригласить мужчину лекаря, потому что эти женщины были не так образованы, в отличие от него. Это было против правил, но он вошёл в покои султанши и позволил себе осмотреть её.
     - Необходимо тридцать зелёных плодов грецкого ореха залить молоком, - сказал он, - давайте ей это три раза в день одну ложку. И не забывайте! Никаких плохих новостей до ушей нашей госпожи поступать не должно... Пусть она отдыхает, Аллах поможет ей.
       Лекарь покинул дворец и больше не возвращался сюда, ведь лекарство и вправду стало помогать. Султанша стала реагировать на свет и звук. По возможности, она иногда открывала глаза, но всё равно потом закрывала их. Жизнь возвращалась к ней. Медленно, но возвращалась. Её пожилая служанка, Хатидже, никогда не отходила от неё ни на шаг. Преданная прислуга ждала, когда госпожа откроет свои очи и вновь станет давать распоряжения, приказы, как и в прежние времена. Порой, эта неизвестность пугали весь дворец. Никто не мог предугадать, когда Валиде очнётся. Все только молились и умолял лекарш сделать своё дело.
      Семья султана со того ужасного дня не покидала дворец. Лейла султан снова жила в покоях матери и старалась её утихомирить, а иногда она и сама по ночам всхлипывала, как никак она потеряла своего братика. Сулейман же вовсе не понимал, что происходит. Он лишь спрашивал, где брат, и почему его нет рядом. Но никто не мог ответить на вопросы мальчика... Эти слова шехзаде доводили Алие до истерики. Она приказывала своей служанке забрать всех детей, а сама крушила всё в своих покоях, разбивая зеркала, вазы. Алеми даже не покидала своих покоев. Но она понимала и знала, что произошло. Девочка только сидела на диване и напевала какую-то грустную песню. Из всех детей султана не грустил Касым. Он говорил, что череда всех должна коснуться, и она настигла шехзаде Мехмеда, который был слишком слаб для этой жизни.
      Эта неделя, пожалуй, была слишком трудна для всех жителей дворца, в особенности для династии. Но на несчастьях жизнь не заканчивалась. Наложницы продолжали учиться, кухари - готовить, ученики Эндеруна - заниматься учёбой, евнух и калфы продолжали следить за работой дворца. Жизнь била ключом для одних, а для других она, казалось, остановилась...

   
     На дворе стоял тёплый сентябрьский вечер. День клонился к ночи, оставляя за собой все события позади. На горизонте образовалась оранжевая полоска заходящего солнца. Облака приобрели нежно розовый цвет, а фиолетовое небо откидывало на дворец удивительный пурпурный свет. С востока поступало уже тёмное небо, обсыпанное яркими точками - звёздами. Подобные явления, происходящие только в это время суток заставляли людей мечтать. Так, Жизель в очередной раз сидела на подоконнике и смотрела вверх, в небо. Там, где она сидела, можно было увидеть верхушки пальм, воды Босфора, на которых, словно оранжевой дорожкой, поблёскивало заходящее солнце, и весь Стамбул. Это великолепный город завораживал своей красотой. Там, за Босфором, был, исполненный жизнью, район Ускюдар. Жизель, часто засиживалась на подоконнике и слышала, как по ту сторону вод слышались различные звук, похожие на голоса людей. Девушка редко покидала стены дворца и ей хотелось поскорее повидать весь Стамбул, ощутив его под ногами. На Ускюдар она смотрела только через решетчатое окошко своей маленькой комнатушки. Иногда она думала и чувствовала, что находится в клетке, подобно птице. Возможно, это так и было...
     От завораживающей картины её отвлек чей - то повелевающий звонкий голосок. Похоже, это была Ясмина, но чего она раскомандовалась в этот вечер? Жизель выглянула за шторку маленького окна своей комнаты, однако через него нельзя увидеть, что происходит внизу. Пришлось покинуть свою берлогу и самой разузнать, в чём дело. Она вышла и выглянула вниз, схватившись за деревянные перила. Понять, что происходит на нижнем этаже фавориток, было невозможно - значит придётся спускаться. Идя по второму этажу, её чуть не сшиб с ног евнух, нёсший небольшой сундук.
     - Осторожно! - вскрикнула Жизель, положив руку на сердце- чуть не убил ведь... Куда это ты направляешься?
     - Извините, не заметил. Так ведь Ясмина хатун того... Беременна! Падишах ей покои отдельные выделил. Там, где раньше покойная Айсель султан проживала, вот.
      - Ха! Дай угадаю, она выпросила их, да? - усмехнулась Жизель и сложила руки на пухлой груди.
      - Откуда же мне, рабу знать?.. - ответил тот и быстро удалился.
      - Вот так дела... Ну - ка, гляну, что она сама скажет.
      Беременность очень сильно повлияла на Жизель и, к сожалению, не только в лучшую сторону. Девушка стала более вспыльчивая, чем была раньше, капризная. Иногда из-за своей излишней эмоциональности она встревала в словесные перепалки с наложницами. А сейчас ей не терпелось узнать, к чему такая спешка, переезжать в другие покои.
       Она спустилась и увидела, что Ясмина стояла в богатеньком платье с чудной диадеме с жемчугами на голове и указывает евнухам, куда нести сундуки с личными вещами.
      - Ясмина, что происходит? - спускаясь по лестнице, спросила Жизель.
      - Ты разве не знаешь? Я переезжаю в другие покои! - она взялась за плоский живот и улыбнулась, - скоро я рожу ребёнка падишаху, и нам будет слишком тесно в той комнате, где я жила...
      - И поэтому ты потревожила повелителя, который и без твоих капризов озабоченный? Ясмина, это верх эгоизма!
      - Ну, а мне что? Мне до того дела нет! Он погрустит немного, а потом всё снова вернётся, как и было. А вот мне будет тесно в той комнате, - она повторила те же слова, - А, я, кажется, поняла, почему ты так злобно говоришь об этом! Ты сама ещё живёшь в той комнатушке, боясь сказать султану, что тебе нужны новые покои. Если хочешь, я могу попросить его...
       - А-а-а! - Жизель подняла ладошку и прищурила глаза, как это, обычно, делают турки, - довольно говорить об этих корыстных вещах! Собирайся давай, Аллах с тобой!
      Девушка вновь хотела подняться на лестницу, но её вдруг окликнула Хатидже калфа.
      - Жизель хатун, - сказала она, подбегая к ней, - давай, скорее, Валиде Султан хочет тебя видеть.
      - Она очнулась?!
      - Да, скорее пойдём!
      Они покинули место, где жили наложницы и рабыни, миновали также огромную залу, где собирались в случае праздника. Они вышли в просторный коридор, наверху которого отсутствовала крыша и пошли прямо. Там была лестница на балкон. На этом балконе были огромные расписные двери. В эти двери Жизель входила не раз - войдёт и сейчас. Когда она оказалась внутри, то почувствовала горький запах трав, которые жгли. Это делали для того, чтобы воздух, попадающий в организм госпожи, успокаивал её. Девушка прошла через небольшую туманность и на диване увидела султаншу: изнеможденную, бледную, с пересохшими губами.
    - Жизель, это ты? - тихо произнесла она, открыв голубые глаза.
    - Госпожа! - девушка кинулась к кровати и села на колени, взяв руку пожилой султанши, - Вы выздоровели... Теперь всё будет хорошо! Нужно всем рассказать об этом!
     - Жизель... Тише. Слушай меня внимательно, - она облизала свои губы и пристально посмотрела на девушку; её глаза начали слезиться, - Жизель, ты слышишь?..
      - Да, госпожа! Я слышу, я рядом.
      - Махмуд...
      - Что? Вы хотите, чтобы я рассказала ему о том, что Вы очнулись?
      - Нет... - султанша стала дышать слишком часто, будто ей не хватало кислорода в лёгких.
      - Султанша...
      - Жизель. Мы одни в покоях? - спросила она вдруг.
      - Да, госпожа.
      - Тогда слушай меня внимательно... Махмуд... Он... Он болен. Помоги ему. Жизель... Жизель, слышишь?! - женщина стала срываться на крик, дабы её услышали.
       - Чем он болен? Госпожа?.. Султанша?
       - Он убил.
       Это были её последние слова. Султанша широко раскрыла свои глаза и в последний раз в своей жизни впустила в себя воздух. Её пустынные голубые глаза стали подобны стеклу, а сама она была похожа на застывшую статую. Жизель с открытым ртом смотрела на неё и не понимала, что делать, как ей быть. Девушка стала колыхать свою госпожу, но та никак не отреагировала. Вскоре она поняла, что пришёл конец Валиде Султан Хазретлери, что жизнь ушла из её покоев, а душа покинула тело.
    Лицо Жизель надело маску равнодушия. Она поднялась с колен и вновь посмотрела на мёртвую султаншу. Своей ладонью она навсегда закрыла её глаза.
     Девушка осмотрела покои Валиде султан и поняла, что теперь у них хозяйки нет. Всё, что здесь стояло лишилось своей души. Жизель медленно двинулась к дверям и, вновь осмотрев покои, она спокойно вышла в коридор, где её поджидали слуги. Они с надеждой смотрели на неё, но в ответ лишь получили пустой взгляд, лишённое всякой радости. Жизель отрицательно покачала головой и отвернулась спиной к слугам. Они уже бежали в покои султанши с плачем и криками. Вся часть этого дворца была поднята на уши. А Жизель шла по каменным коридорам и смотрела вперёд, где заканчивается её путь. Она прошла на балкон и остановилась там, оперевшись о парапеты. В воздухе витала скорбь и печаль, позади слышались всхлипы и стоны. Жизель с трудом держалась на ногах, в ее голове всё смешалось в одну кучу, и для того, чтобы обдумать последние слова Валиде султан, ей понадобится время, чтобы всё разложить по своим местам. Светлое вечернее небо уже окончательно зашло за горизонт, оставив после себя светлое оранжевое пятно на тёмном небе. Звёзды мерцали на этом небе, подобно огням. Теперь и Валиде султан вместе с звёздами на небесах, подобно потухшему огню...
    

    Прошло шестьдесят дней с похорон Валиде султан и шестьдесят пять дней после похорон шехзаде Мехмеда. Эти дни давались не всем легко. Здоровье падишаха окончательно разрушилось: он почти ничего не ест и даже отказался от вина. Внутренние силы покидают его. Ему часто казалось, что его изнутри сжигал огонь, оставляя после себя лишь пепел. Он стал часто болеть, уставать и всё реже посещать советы дивана. Жизель, обеспокоенная его состоянием, пригласила во дворец одного знахаря по имени Абдула, который, по слухам, вылечивал людей с помощью специальных свечей. Спустя неделю после этого удивительного лечения, падишаху стало действительно лучше, и он одарил этого человека сундуком с золотом и назначил его главным лекарем Топкапы. Постепенно султан Махмуд начал поправляться, и ближе к ноябрю вернулся к жизни с новыми силами. Он был не похож на прошлого себя: его бесконечная энергия поражала всех жителей дворца. Рано утром он просыпался и отправлялся в сад стрелять из лука, позже отправлялся на совет дивана, затем катался на лошади. Он чаще начал ездить на охоту, ходить в корпус янычар и устраивать там состязания, в которых сам любил поучаствовать. К тому же он стал больше бывать в своём гареме, чему очень рады наложницы, но не рады фаворитки.
     Жизель только радовалась, глядя на то, каким здоровым был падишах. Она вспомнила былые времена, когда девочка по имени Агнесса приехала в этот дворец. Хотя в глубине души понимала, что это время уже никогда не вернуть...
      Жизнь в Топкапы постепенно стала налаживаться, а раны - затягиваться. Но всё никак не могла смириться со смертью своего сына Алие. Конечно, её слёзы уже высохли, но места она себе не находила. Главная Хасеки не понимала, почему убийца её дитя ещё жива. И каждый раз, видя, как Жизель сидит в гареме и поглаживает свой, ей приходили на ум ужаснейшие вещи. В этот ноябрьский вечер она и задумала свой ужасный план.

      Жизель, как обычно, в такое время усаживалась ужинать, но сейчас ей было нехорошо, и она просто попросила служанку принести ей тёплого молока с мёдом. Спустя какое-то время неизвестная служанка, которую Жизель в лицо лично не знала, принесла на подносе стакан, украшенный драгоценными камнями и жемчугами, исполненный до краёв. Жизель уже было хотела выпить содержимое, но её остановила Ребекка.
     - Что такое? - поинтересовалась Жизель, нахмурившись.
     - Дайте мне. Сначала я его попробую.
     Жизель хоть и с трудом, но отдала этот стакан. Девочка сделала глоток и причмокнула. Потом она кивнула, убедившись, что молоко не отправлено. Жизель опустошила стакан и поставила его обратно на поднос, который тотчас унесли.
      Это была глубокая ночь, когда Жизель проснулась в холодном поту от дикой боли в животе. Она сначала решила, что всё ей показалось, ведь немного полежав, боли не чувствовала. Но затем она с удвоенной силой ощутила её так, что колени ненароком согнулись. Ночная сорочка снизу стала мокрой, а под туловищем образовалась лужица.
      - Ребекка, - простонала Жизель, - глядя на спящую девочку, - Бекка, у меня воды отошли... Я рожаю?
      Девочка вскочила и прыгнула на пол у кровати фаворитки.
      - То есть как это?! Пять месяцев всего. Нельзя рожать. Вам кажется!
      Но вдруг Жизель вновь съёживается от тянущийся боли.
      - Бекка, прошу, позови Афитап. Я рожаю... Это невыносимо! И прошу тебя, по тише. Я не хочу, чтобы кто-то проснулся... - девушка стала срываться на крик, но резко закрыла рот ладонью.
      Девочка вздрогнула, когда увидела, что происходит с Жизель. Она накинула поверх себя кафтан и накидку и побежала в лазарет. Вернулась она уже не одна, а с акушеркой и Рукийе калфой, которая пришла на тихий топот Ребекки. Они с испугом глядели на корчившиеся от боли девушку и потихоньку стали успокаивать её.
     - Я дам тебе сиропа из пустырника, ты выпьешь и успокишься... - с дрожью произнесла Афитап и всунула ей в рот лекарство, - тебе полегчает потерпи. Можешь кричать, станет легче.
      - Не станет, мне очень плохо! - прошипела Жизель, - я рожаю.
      - Ты не можешь родить на таком сроке. Это опасно! Ты о ребёнке подумала?!
      - Афитап, - уже вмешалась Рукийе, потирая лоб, - А если правда роды?..
      - Ну... На всё воля Аллаха.
      Из горла Жизель потянулся протяжный крик. Боль пронзила всё её тело: от макушки до пят. Она сжала в руках простыню и глубоко дышала, от чего набухшая грудь вздымалась вверх.
      - Шайтан! - ругнулась Афитап и сдёрнула одеяло с Жизель, под которым была лужа крови.
       В комнате пришёлся испуг, страх и даже тихий крик. Ребекка начала тихо плакать, Рукийе молиться, а Афитап принимать роды. Она широко раздвинула ноги Жизель, и строго приказала девчонке служанке крепко держать её ноги. Жизель ещё сильнее сжала руки и зажмурила глаза, боль никак не могла утихнуть. И если бы Афитап не дала ей успокоительное, то она бы давно скончалась на этой койке. Но благодаря ему она кое как держалась, хотя сил терпеть эту бешеную боль не оставалось. Жизель стала тихо подвывать, слёзы текли по её лицу. Она постепенно стала уходить из реальности. Под телом медленно уходила мягкая постель...
    Проснулась она только днём, когда солнце было в зените. Этот день был довольно таки светлым и тёплым для поздней осени. Жизель проснулась от того, что солнце светило ей на лицо. Она поморщилась и открыла свои красные, опухшие глаза. Повернув голову, девушка увидела на соседнем диване маленькую, тихо плачущую служанку.
     - Бекка! - тихо произнесла она, разлепив сухие губы, - Бекка, почему ты плачешь...
     Девочка подняла на неё свои удивительного цвета глаза и скривилась в жуткой гримасе, теперь её плач стал только сильнее.
      - Госпожа моя! - заревела она, качая головой, - как же так!..
      Жизель хотела подняться, но резкая боль сковала её тело, и она не сдвинулась со своего места. Девушка сжала в руке простынь и выдохнула, но подниматься не стала - боялась вновь ощутить эту боль. Она только повернула голову и с надеждой посмотрела на служанку, на лице которой была маска страха.
    - Ребекка, скажи как есть...
    Девочка встала и медленно поплелась к соседней кровати, потом она села рядом, сжав в своей руке руку Жизель. Она блестящими, хоть и пустынными глазами посмотрела на свою госпожу. Она была похожа на преданного пса, смотрящего на своего хозяина.
      - Жизель... Ты потеряла своего дитя... Ребёночек... Он ушёл. В рай. Покинул этот грешный мир. Стал ангелочком.
     Жизель завороженно слушала девочку и ни разу не моргнула. Она сглотнула тяжёлый ком в горле, приподнялась, несмотря на ноющую боль, и встала. Голова стала кружиться, ноги - слабеть, но она держалась. И хотя Ребекка пыталась остановить свою госпожу, но та оказалась упрямей, невзирая на то, что в разы слабее. Жизель сделала шаг. Он дался трудно, но второй легче, третий ещё больше. И вот она уже направляется к двери, отворяет её и спускается по лестнице. Она слышит, как все замолкли, когда увидели её. Позади оставался только шёпотом и восхитительные взгляды с перемешкой с жалостью. Жизель шла по золотому пути. Прохладный ветер, гуляющий по коридорам дворца, холодил её кожу и оставлял на ней мурашки. Она шла, шлёпая босыми ногами о холодный мрамор, и совершенно ничего не чувствовала - ей просто хотелось быть рядом с ним. Жизель жаждала уткнуться носом в его плечо и плакать навзрыд. Но сейчас она шла и сдерживала свои слёзы, как послушное дитя, идущее к своему родителю роптать.
     Она пришла к тому месту, откуда вышла уже беременной. Перед ней были огромные красивые с вырезанными узорами, с золотой оправой двери. На удивление, здесь не было стражников. Было совершенно пустынно и по пути сюда. Жизель решила не медлить и открыла врата в рай и вошла внутрь.
     В покоях царила гробовая тишина. В воздухе веяла недавняя скорбь и траур. Хотя на улице и сеяло солнце, здесь, в опочивальне падишаха было сумрачно и дымно. В камине горел огонь. Махмуд сидел на диване перед этим огнём и смотрел на него. Лица Жизель не видела, он сидел спиной к ней. Девушка рванула к нему и упала у его ног. Она, подобно запуганному зверьку, стала жаться к его могучим ногам. По её коже вновь прошлась волна мурашек, но уже не от холода, а от теплоты и благовения. Она прижималась, прижималась к нему, однако не почувствовала в ответ его ласок. Жизель подняла глаза цвета малахита и упялилась на него. Мужчина также смотрел на неё, только в его взгляде было полное непонимание. Он, нахмурив брови, взял её за плечи и поднял на ноги.
     - Жизель.
     - Махмуд... - прошептала та, - ты не знаешь?
     - Знаю, - спокойно ответил он.
     - Прошу тебя, прости... Я не уберегла нашего дитя!
     - Молчи, Жизель, - султан вновь нахмурился и отвернулся.
     Девушка замолчала и притупленно смотрела на него.
     - Что же будет дальше? - спросила она.
     - Ничего, - ответил он.
     - Как? Прошу, Махмуд, не молчи! Посмотри на меня! Я не понимаю... Почему ты так говоришь?
     - Я тебе когда - то сказал, чтобы ты хранила своего дитя, ибо он твоё единственное спасение. Помнишь?

      Алие была в своих покоях не одна, подле неё стояла служанка, с лица которой не сползала улыбка. А улыбалась она только потому, что её султанша улыбалась. Спустя большое время Алие наконец-то улыбнулась. Но причину её улыбки навряд ли можно назвать радостной. Султанша в этот холодный день была подобна обжигающему солнцу. И её слёзы высохли за этот счёт, впрочем, она уже и не думала плакать.
     - Долг уплачен, - сказала она, ухмыльнувшись, - она забрала моего ребёнка, я забрала её.
     - Вы так хорошо всё придумали, госпожа моя! Отвар тмина, арника и шалфея действительно сделал выкидыш, нужно поблагодарить ту старуху! Только вот не понимаю, почему та девка выжила...
      - Тем лучше, Нилюфер! Порой жизнь для нас становится наказанием, а смерть - спасением. Для неё это будет великим страданием. Она будет знать, что дитя её мертво и что сама она больше никогда не сможет понести. Это замечательно!
      - Что прикажете делать дальше?
      - Мы будем ждать, моя дорогая, только ждать... У нас остался лишь один враг - Султан Махмуд Хан. Мы должны избавиться от него ради будущего шехзаде Касыма! Совсем скоро свет увидит нового падишаха - Султана Касыма Хазретлери и его мать - Валиде Алие султан... Совсем скоро эпоха сменится, и настанет наше время. Время нашего правления!

    
    Жизель в оба глаза смотрела на Махмуда, и в какой-то момент она хотела сорваться на смех.
     - И что же? - спросила она, - ты казнишь меня? Можешь убивать, жизнь мне уже недорога...
     - Я не собираюсь тебя убивать. Но предупреждаю - моё распоряжение тебя может напугать.
     - Какое? Не томи...
     - Ты больше не моя фаворитка. Я дарю тебе свободу. Вещи из твоей комнаты в гареме выносят. Но нет, не беспокойся, ты будешь жить в Топкапы, а именно - в бывших покоях принцессы, - он замолчал и отвернулся, но потом продолжил, - ты дала мне когда то слово, что родишь мне сына... Обещание ты не выполнила, очень жаль.
      - Махмуд, я тебя совсем не понимаю... Это что, сон? - Жизель помотала головой и зажмурилась, - что за чушь ты говоришь? Этого не может быть!
      - Может, Жизель! Я дал тебе милость и поселил в этом дворце, дал свободу. Всё! Можешь уходить куда захочешь, никто и пальцем не шевельнёт, чтобы остановить тебя!
      Взгляд Жизель от безысходности начал бегать по этим огромным покоям. Слова падишаха сильно повлияли на её и без того мутное сознание. Девушка опёрлась рукой о диван, который стоял рядом, и открыла рот, чтобы что-то сказать. Но не единого слова из её уст не проскочило. Понадобилось лишь пару секунд, чтобы её взгляд, наконец, остановился. Девушка сжала челюсть и стала идти в сторону камина. На нём, в великолепном футляре, на небольшой возвышенности лежала сабля. Жизель с трудом взяла этот футляр и вытащила оттуда саблю, такую блестящую, что свет от огня в камине разлетался по всей опочивальне. Девушка опустилась на колени и протянула орудие своему господину.
     - Моё единственное желание, и вы обязаны его выполнить.
     - И чего же ты желаешь? - не без удивления спросил падишах.
     - Научите меня боевым искусствам, - последовал единственный ответ.
     Падишах с изумлением смотрел на эту девушку и в нем постепенно стали просыпаться различные эмоции такие как страх, испуг, гордость, отчаяние. Он не знал, что отвечать этой отважной девчонке, но одно он знал точно - отказывать ей он не станет.
      - Встань, - приказал он, - ты уверена в  том, о чем просишь меня?
      - Как никогда.
      - Жизель, ты не понимаешь к каким последствиям это может привезти... - он снизил тон, - ты ведь девушка.
      - А мне плевать. Если не получается у меня стать матерью, то буду... Буду... Воительницей!
      Султан с жалостью посмотрел на неё и кивнул.

       Прошло неделя и в гареме уже был переполох. После того, как Валиде Айше-султан покинула этот мир, гарем оставался без хозяйки. Хотя какое то время всем руководила Хазнедар, Рукийе калфа, но её, к сожалению, на всё не хватало. И поэтому, можно сказать, гарем оставался без присмотра. Повелитель, видя всю эту картину вынес приказ, который поверг всех в шок, но мало кого удивил. Теперь покои Валиде султан и её место заняла Алие султан. Она по праву должна была занять это место место смерти султанши, потому что имела шестерых детей от султана, да и к тому же большое влияние в Топкапы.
     Падишах решил позвать её днём, когда не был занят, и решил сказать ей эту важную новость. Алие ещё не знала о том, что теперь она самая важная фигура в гареме, и поэтому она уже начинала обдумывать свой план, как выкручиваться от наказания султана. Махмуд крайне редко официально звал свою Хасеки в свои покои днём, отчего ей становилось ещё больше страшно из-за неизвестности. Когда падишах позволил войти, Алие мелкими шажками приблизилась к нему и поклонилась. Всем своим видом она показывала свой испуг, и султан заметил это.
     - Алие, всё в порядке? Дети здоровы?
     - Благодарю, повелитель, но ничего такого...
     Он резко встал с дивана и стал кругами ходить по своим апартаментам.
      - Я долго думал, размышлял... И пришёл к выводу, что ты должна управлять гаремом. Отныне ты всем руководствуешься в серале.
      Алие долго смотрела на него проницательными очами и пыталась понять, в чём подвох. В присутствии падишаха она всегда вела себя крайне осторожно, чтобы не попасться. Но сейчас Махмуд был серьёзен и ответственен, он молча ждал ответа от Хасеки.
      - В это трудно поверить, - Махмуд едва сдерживал улыбку, - но это так.
      - Я благодарна вам, - кратко ответила Алие и согнулась в почтительном поклоне.
      - И всё?
      - Я должна упасть тебе в ноги? - последовал дерзкий ответ.
       Махмуд улыбнулся и подошёл к ней так близко, что она почувствовала его дыхание на своей шее. Мужчина медленно протянул руку к голове своей жены и снял заколку с её головы. Волосы распались на плечах, струясь, словно ручей. Махмуд запустил свои пальцы в ее волосы, а затем страстно поцеловал её, повалив на кровать.

      В гареме все девушки стояли в шеренге и приветствовали новую госпожу Топкапы. Алие гордой, но медленной походкой передвигалась по гальковой дорожке и глядела только вперёд, где стояла тахта. Для этой женщины это была не просто тахта, она представляла себе трон, на который она, непременно, сядет. Девушки по обе стороны синхронно опускали головы, когда рядом с ними проходила величественная госпожа в фиолетовых шелках и высокой факеоле с серебристыми нитями и алмазами. Она шла, немного позвякивая тяжёлыми золотыми серьгами, и не оглядывалась назад. Ее взгляд был прикован к трону, на котором раннее восседала Валиде Айше султан. Теперь она мертва, и эта тахта ей не принадлежит. Теперь её хозяйкой является Алие султан.
     Женщина робко садится на этот скромный трон и смотрит на всех тех, кто поклонился ей. Подняв голову, она замечает, что за ней наблюдает бледная, истощенная Жизель. Она словно огромная тень нависла над гаремом и закрывает весь солнечный свет, падающий от Алие султан. Но в какой-то момент девушка распрямляет свои тощие плечи и добро улыбается в лицо смуглой госпоже. Теперь в этом дворце только два солнца. И только две госпожи.