Шахрия

Прошло чуть больше двух месяцев с отъезда принцессы, однако её приезда уже никто не ждал. Было ясно, что она уехала навсегда из этого злополучного дворца. Мало кто из жителей дворца не мог предположить, куда отправилась эта девушка и жива ли она вообще. Но известно только одно: перед своим отъездом София, по приказу султана, написала письмо своему отцу о том, что возвращается домой. Принцесса очень брезговала писать его, ведь домой она не ехала и думала, что соврав отцу, у всех будут неприятности. Повелитель не желал слышать никаких отговорок и, София всё же выполнила его приказ. Спустя месяц пришло ответное письмо от французского короля, в котором говорилось о том, что "ему очень жаль, что ничего не сложилось". Далее никаких писем не последовало, так же, как и упоминание о принцессе. Спустя три месяца все благополучно забыли о произошедшем, по крайней мере, об этом старались не упоминать и умолчивать.
    

       На дворе первое сентября 1753. Пожалуй, это лучший день за весь год, потому что в этот день были счастливы абсолютно все. После совета с Валиде султан и Алие султан, Султан Махмуд распорядился сделать праздник в честь обрезания шехзаде. За месяц до торжества он созвал важных государственных мужей, наместников, беев, визирей со всей империи, чтобы они успели прибыть в столицу. Масштаб этого праздненства обещал быть огромным, а сам праздник - пышным и богатым. Во дворец были приглашены лучшие повара столицы, которых было в два раза больше тех, кто работал во дворце. Всех этих людей знала Валиде султан. Именно она пригласила их из своих вакфов. За день до праздненства они весь день и всю ночь трудились на кухнях, готовя самые разнообразные блюда, которые, обычно, не подают на столах в обычные дни. У важных людей, занимающихся выращиванием скота и птицы, заказали десять целых туш взрослых баранов, пятнадцать ягнят, пятьсот килограммов мяса и столько же курицы, сто штук голубей и двести яиц. У овощеводов купили пятнадцать килограммов лука, пять баклажанов, а также чеснок, бамия, виноградные листья, укроп, огурцы и прочие овощи. Из фруктов было куплено пятнадцать бочонков тёмных слив, абрикосов, яблок, груш, персиков, айвы и два мешка дыни. Также были открыты городские винные погреба, из которых достали десять бутылей с вином.
     С утра прошлого дня на кухнях трудились больше четырёхсот человек, каждый из которых был занят собственным делом. Одни готовили сладости, сиропы, напитки, другие мясные блюда, кто-то варил супы, каши, остальные следили за процессом или помогали на кухне. Когда пришло время разносить пищу, понадобилось собрать всех евнухов, калф, чтобы они перенесли подносы с едой в главный сад, с огромной площадью, на которой, возможно, вместится половина города. Место, где будет проводиться праздник, разделили на три части: одна для рабынь и рабочих дворца, а так как они являются неотъемлемой частью торжества то, как и остальные, они заслуживают своего места среди всех. Пожалуй, самую маленькую, но богато украшенную часть сада займёт семья султана, это будет мать падишаха, его жёны, наложницы, дети. Остальное займут государственные мужья, некоторые янычары и стрелки, а также борцы, которые будут развлекать султана и его приближённых.
     В городе в честь праздника раздавали милостыню и даже на некоторое время разрешилось открыть трактиры, таверны и прочие питейные заведения. По улицам ходили барабанщики и всех предупреждали о том, что Шехзаде Касыму, Шехзаде Мехмеду и Шехзаде Сулейману будут делать обрезание и что этот праздник в их честь. В столице же распивали винные напитки и радовались по этому поводу. В вакфах Валиде султан бесплатно раздавали сладости и еду с питьём, чтобы бедняки также вместе со всеми порадовались за шехзаде и выпили за их здоровье. На улицах города стояли всеобщее бурное ликование, утехи и громкий гул. В этот день даже Аллах был настроен на радость, отчего погода стояла ясная и тёплая, без предвестников чего-то ненастья.
 

     Жизель была в своей комнате и любовалась на себя в зеркале. Недавно прикупив нежно голубую ткань из чистого шёлка, она приказала портнихе сшить ей новое платье, так как с течением времени её платья приходятся ей не совсем впору. Из-за нынешнего положения, девушка заметила, что малость поправилась, но это отнюдь её не уродует, а напротив, делает очень милой и здоровой. Лекарша говорит, что у неё идёт уже четвёртый или даже пятый месяц беременности, оттого живот стал выделяться. И вправду, Жизель как-то в свободное время крутилась у зеркала и мельком заметила, что живот у неё стал овальным. Афитап сказала, что у Алие было также, а позже она родила близнецов, так что, скорее всего, у неё тоже возможно будет двойня. Жизель, услышав эти слова, почувствовала прилив сил и счастья. Она стала хлопать в ладоши и громко смеяться, что даже Афитап, не ожидавшая от неё такого, удивилась, а также пожелала ей и её дитю здоровья.
     После смерти Айсель шехзаде Османа перевели в покои Жизель хатун, и теперь она будет заменять ему мать. По крайней мере это у неё получается лучше, чем ожидалось. Няню Османа выслали из дворца, поэтому за ним ухаживает исключительно Жизель, лишь в крайних случаях ей помогала Ребекка, которая очень любила детей. Хотя фаворитка султана и столкнулась с некоторыми трудностями, ей всегда спешила подсказать её верная подруга. Когда Ребекка ещё была совсем малышкой, она также выручала свою мать, родившую пятерых детей.
     Сегодня Жизель надела на себя это лёгкое платьице из тоньчайшей ткани, подходящей для жаркой погоды, которая всё лето мучила жителей Стамбула. Поглаживая живот, она терпеливо ждала, пока Ребекка заплетёт ей косы.
      - Секундочку, госпожа моя! - сказала Бекка, - мне осталось ещё немного... О, а вам брошь прикрепить на грудь, а то мне кажется, что ткань распадётся.
      - Не нужно. Эта брошь тяжёлая. Она не подходит под это лёгкое платьице... Бекка, ну что, ты заплела?
      - Потерпите, пожалуйста, я расчешу ваши кудри. Ах, какие у вас чудесные волосы, как белое золото. Это редкость, госпожа моя, берегите их!
      - Волосы смогут отрасти. Вот что нужно беречь, так это моё дитя...
      - Конечно, конечно, ведь у вас теперь должность матери на плечах. Вы должны хранить своего ребёночка, который у вас под сердцем.
      Ребекка прикоснулась к животу и улыбнулась.
      - Как думаете, кто у вас будет? Мальчик или девочка?
      - Афитап сказала мне, что возможно это будет двойня. Если так, то я бы хотела и дочь и сына! Если родится только один, то дочь.
      - Странная вы... Все только и ждут, чтобы родить шехзаде, - Бекка вдруг начала говорить очень тихо, - А я вот слышала вчера вечером, от Ясемин хатун, которая недавно была у повелителя, что она беременна. Но погодите, слушайте... Так вот, она всем на жалость давила, мол ей плохо, беременна она, видите ли. Вот этот разговор услышал глава чёрных евнухов, Ибрагим ага, и повёл эту дурнуху к повитухе.
     - И что же?
     - Что? Повитуха пожала плечами и сказала, что она всё ещё невинна! Представляете?! - расхохоталась девочка.
      - Ты ведь сказала, что она была близка с Махмудом.
      - Ну так я собственными глазами видела, как ее наряжали для ночи, как она завернула по золотому пути!
      - Слушай, а кто позвал эту девушку к султану?
      - Так вроде же сама Валиде султан велит готовить каждую ночь девушку, - почти прошептала Ребекка, будто хотевшая, чтобы никто её не услышал.
      - Понятно. Ну что, ты закончила?
      - Да, почти... Вот, всё, госпожа моя, мы можем идти?
      - Да, только про духи не забудь!
      Бекка взяла с зеркального стола длинный золотой флакон, а затем лёгкими мазками кисточки нанесла их Жизель на шею и запястья. В комнате сразу распространился амбровый сладкий аромат духов, которыми Жизель почти никогда не пользовалась.
      - Хороший запах! - воскликнула Ребекка, - дорогие, наверное.
      - Если хочешь, тоже можешь ими воспользоваться, - глядя на зеркальное отражение мулатки, Жизель улыбнулась.
      - О-о-о! Ну что вы! Я ведь простая рабыня, куда мне...
      - Я тоже была рабыней, - отрезала Жизель и рассерженно посмотрела на девочку, - но теперь слово "рабыня" - слышать не желаю. А вот духами воспользоваться ты можешь, я позволяю!
      Когда девушки были готовы, они покинули покои и направились в сад, где время от времени становилось людно.

      Пока во дворце все готовились к празднику или уже сидели в главном саду, в покоях Валиде султан готовили шехзаде к обрезанию. Шехзаде, как и требуют традиции, одели в белое одеяние, в котором они будут принимать обряд обрезания. Шехзаде Мехмед и шехзаде Сулейман сидели на софе вместе с Валиде султан, окружив её с двух сторон. А Касым стоял у зеркала и глядел в своё отражение в нём, рядом была его мать, Алие.
     - Бабушка, а это больно? - спросил Сулейман.
     Для своих трёх лет Сулейман обладал, как ни странно, богатой речью и не раз покорял своё окружение заумными, но забавными фразами.
      - О да! - вдруг заговорил Касым и обернулся, сделав страшную гримасу, - я знаю одного мальчишку из Эндеруна, которому делали обрезание, и он сказал, что это невыносимые муки! Еле выжил! Во! Плачешь? Вот ты нюня!
       - Касым! - вступилась Алие, - закрой рот.
       Валиде султан принялась утешать своих внуков, услышавших от своего старшего брата пугающую байку. Она то и дело злобно поглядывала на своего другого внука.
       - Нет, мои львы, это совсем не больно! - утешила она их, - как комарик укусит и всё! Вот, не плачьте...
       - Я вот не боюсь! - воскликнул Касым, всё это глупости. Нет в мире ничего страшного!
       - Касым, я очень рада, что мы вырастили такого храброго шехзаде, но попридержи свой язык, твои братья ещё совсем крохи. Они боятся, - ответила ему Валиде султан, крепче прижимая к себе хныкающих мальчишек.
       - Ой, мне надоело ваше скучное общество, я, пожалуй, пойду посмотрю на стрелков и борцов, - зевая, сказал Касым.
       - Касым, тебе запрещено выходить из этих покоев! - грозно сказала Алие.
       - А ты мне помешаешь? - усмехнулся шехзаде и, развернувшись, ушёл.
       Валиде султан свирепо посмотрела на Алие, а затем оставила своих внуков и подошла к невестке, больно взяв за локоть.
       - Что это было? Как ты воспитываешь своего сына?! - прошипела она так, чтобы дети не услышали её.
       - Увы, Валиде, это не воспитание, а его характер. Всё что я смогла сделать - Я сделала. Я с его характером справиться я не смогу, - с совершенным спокойствием ответила Алие.
        - Хочешь сказать, что проявление неуважение - это характер? А то, как он относится к братьям?! Я не раз замечала в нём жестокость!
        - Жестокость? Тем лучше. Когда он станет падишахом, это ему сильно пригодится. И слабость ему ни к чему!
        Султанша поражённо глядела на свою невестку и в ней постепенно просыпалась ярость.
        - Сейчас же иди к своему сыну и займись им, - процедил сквозь зубы она и резко убрала свою ладонь с её руки.
        Алие с лёгкой улыбкой на лице поклонилась и направилась к выходу. Подойдя к двери, лицо её исказилось в презрительной гримасе.
       - Старая дрянь, - тихо сказала и ушла.
     

      Алие мирно шагала по коридорам дворца, ведущим в сад. Она по привычке сложила ладони своих рук в замок и думала о том, о чём обычно думают матери шехзаде.
      Однажды услышав от собственного же сына, что Махмуд болен и что Валиде также знает об этом, она заинтересовалась. Вдруг эта болезнь смертельна? Но что будет после смерти Махмуда? Алие знала, что начнётся лучшее в её жизни. Оно представлялось ей светом в тёмном тоннеле жизни, но и в то же время - неизвестностью. Вдруг это огонь, который её обожжёт? Или наоборот - согреет? Понятия "лучшая жизнь" для нее было расплывчатым. Но одно она точно знала и хотела. Это было счастье её детей. Как мать, она всегда желала им счастья. И их радость являлась и для неё счастьем. После того, как Алие родила своего первого ребёнка, Лейлу, она стала жить ради неё, а жизнью её дитя стала и её жизнью.
     Идя по коридорам и размышляя о будущем в этом дворце, она заметила, как прямо перед ней оказался Реис. Она в оба глаза смотрела на него, чуть приоткрыв рот, все мысли сразу же вылетели из её головы. Полностью околдованный вниманием султанши, он схватил её за руки и уже было хотел её обнять, но вдруг остановился.
     - Гючлю... - прошептала она и кинулась ему в объятия, нежись, подобно кошке, - Гючлю... О, как я скучала, как ждала... Почему ты не писал мне?
     - Я не мог. Твоя дочь мне не даёт покоя, - усмехнулся он, но потом заметил угрюмый взгляд Алие, - она очень ревнива...
     - Вы были с ней близки?
     - Алие...
     - Отвечай! - заорала она так, что эхом раздалось по коридорам.
     Тот нехотя кивнул.
     И ему по лицу поступила звонкая пощечина. Однако в ту же самую секунду он получил от неё и страстный поцелуй. Такие поцелуи в его жизни дарила только одна единственная. Ни Лейла, ни другие женщины не были способны с помощью поцелуя дарить ему целые Вселенные. Он был подвластен лишь одной женщине - Алие.
      Когда их губы разомкнулись, он открыл свои голубые глаза и посмотрел на неё. Она была прекрасной.
      - Но никого в жизни я не полюблю так сильно, как тебя, Алие! - процедил сквозь зубы он.
      - Знаю, - ответила Алие и ушла.

    
      Когда пришло время, все перебрались из дворца в сад, где царила суматоха. Первое место, ближе всего расположенное к дворцу, место для наложниц. Там стояло порядка сорока маленьких низких столиков с черепаховым покрытием, за каждым из которых сидело по четыре девушки. Так из всего гарема вышли около ста девушек, остальные, кто не особо любит такие посиделки, остались в почти пустом дворце.
    Пройдя мимо всех наложниц, через густой кустарник можно увидеть лучников, собирающихся под самым высоким и, пожалуй, причудливым деревом в Топкапы, а то и всего Стамбула. Листья у него были бордового цвета, с немного тёмно - фиолетовой листовой пластинкой, а кора у него была почти чёрного цвета. Лучники, пришедшие туда, были почти незаметны, ведь одежды, в которые они были одеты, в основном чёрная кожа.
    И самые любознательные девушки заметили, что через этот дереновый куст, можно увидеть людей, так ещё и мужчин, они затрепетали. Большинству этих девушек всего по четырнадцать лет и в своей жизни настоящих мужчин они видели всего раза два - три, а то и вообще не видели, но это относится только к тем девушкам, которых привели в гарем в совсем юном возрасте. В гареме были только евнухи и женщины-калфы, из мужчин во дворце они могли увидеть только падишаха, и то это было также редкостью, ибо в постель к падишаху отбирали самых красивых, умных и способных девушек. Эти же наложницы и рабыни смотрели на лучников, как на драгоценные камни - они были редкостью для них. Они и вправду были похожи на мужчин, в отличие от женоподобных евнухов с плешью на голове и нежным голоском. Они были высокого роста, мускулистые и с бородой на лице. Девушки прекрасно понимали, что на мужчин им смотреть категорически запрещено, но они всё продолжали глядеть на них, ибо для них они прекрасны.
     У кустарников крутились юные наложницы и не замечали, что происходит в округе, настолько те парни очаровали их. В то время, как они дурачились, поглядывая на "запретный плод", позади оказалась Жизель, которой стало любопытно, почему там такое столпотворение.
      - Девушки, - окликнула она их, - что вы делаете?
      Наложницы, услышав голос Жизель, поняли, что нужно прекратить стоять там, и они стали расбегаться в стороны. Но одна девушка оставалась на месте, хотя на её лице был изображён испуг.
      - Э-э-э... А мы вот кизил пробуем! - воскликнула она и, оторвав ярко красный плод, закинула его в рот.
      На лице Жизель растянулась ироничная улыбка. А вот лицо у наложницы исказилось брезгливой гримасой, и она тут же выплюнула то, что положила в рот. Жизель залилась громким звонким смехом, окутывающим всё пространство рядом.
      - Это кизил, глупая. Только после морозов он даёт сладость, и едят его перезревшим. О, а вы хотите услышать легенду о кизиле?
       Девушки, всегда любознательные, готовые узнать что-то новое, уселись возле Жизель и были готовы слушать.
     - Когда Аллах сотворил мир, - начала свой рассказ Жизель, - он лег отдохнуть, а на Земле настала блаженная весна. Начали распускаться почки, зазеленели деревья, стали появляться цветы. Поднялся тут большой шум. Этот схватит одно, тот тянет другое, ссорятся между собой, ругаются. Не выдержал Аллах, проснулся и стал наводить порядок. Первым делом позвал к себе всех и сказал так: «Неразумные дети мои! Вы перепортите все сады. Повелеваю каждому из вас выбрать себе какое-нибудь растение, чтобы впредь только им и пользоваться». Что тут началось! Кто просит вишню, кто яблоню, кто персик. Подошел к Аллаху и Шайтан.
— И что же ты выбрал? — спросил Аллах. — Кизил. — Почему кизил? — Так, — не хотел сказать правду Шайтан. — Хорошо, бери кизил, — сказал Аллах.
Весело запрыгал Шайтан, ещё бы — он ловко обхитрил всех, выпросив себе кизил. Кизил ведь первым зацветает, значит раньше других растений даст урожай. А первая ягода, как известно, самая дорогая. Но вот настало лето, начали созревать плоды черешни, вишни, яблони, груши, персика. А кизил все не зрел и по-прежнему оставался твердым и зелёным. Сидит Шайтан под деревом, злится: «Да созревай скорей, шайтанова ягода!». Не зреет кизил. Тогда стал Шайтан дуть на ягоды, и сделались они красными-красными, словно пламя, но, как и раньше, оставались твердыми и кислыми.
— Ну, как твой кизил? — спрашивали Шайтана люди. — Гадость, а не ягоды, берите их себе.
Поздней осенью, когда урожай в садах был уже собран, люди пошли в лес за кизилом. Собирая вкусные, спелые ягоды, они посмеивались над Шайтаном: «Просчитался Шайтан!» А Шайтан тем временем бесился от злости и думал, как бы отомстить людям. И придумал. На следующую осень он сделал так, что кизила уродилось вдвое больше. Но чтобы он созрел, нужно было и вдвое больше тепла. Обрадовались люди большому урожаю, не подозревая, что это проделки Шайтана. А солнце истощилось за лето и не могло послать на землю уже достаточно тепла. И наступила такая суровая зима, что позамерзали все сады, а люди чуть живы остались. С тех пор существует примета: коли большой урожай кизила — быть холодной зиме.
    - О-о-о... - протянулось чьё-то удивление среди девушек.
    - Так ведь кизила сейчас и вправду много! - воскликнула щупленькая девочка лет двенадцати.
     - Верно, - ответила Жизель, - много! Поэтому в скором времени у нас в гареме будет очень много кизила. Будете пить кизиловый щербет, есть мясо, приготовленное с кизилом. А он ведь ещё и полезный!
      - Так зима ведь холодная будет! - настаивала та девчушка.
      - Но сейчас ведь только осень наступила, верно? А до зимы ещё слишком много времени. Давайте сегодня думать, что будет сегодня, а о завтра мы подумаем завтра.
      - И то верно, - согласилась девочка.

      Среди всех людей, собравшихся в саду, Алие искала своего сына. Нашла она его лишь спустя нескольких минут поисков в уединённом тихом местечке, в котором можно увидеть всё торжество. Он стоял на мраморной террасе, оплетённой красными розами, в полном одиночестве, и смотрел куда-то вдаль. Там, за стенами дворца, куда глядел шехзаде, был пролив Босфор, воды которого поблёскивали под солнцем, создавая яркое мерцание. Он смотрел на это мерцание, и оно его завораживало. Алие не раз замечала за своим сыном странное поведение. То он почти в бешенстве ругался на всех и не давал никому покоя, то вовсе исчезал, обособлялся, и притупленно глядел в одну точку. Самое удивительное, что он мог после очередной вспышки гнева неожиданно впасть в прострацию. Всё это могло происходить в один миг, в считанные минуты.
    - Касым... - произнесла Алие, чуть притронувшись к плечу сына, отчего тот вздрогнул и резко повернулся.
     - А... Это ты... - хриплым и безрадостным голосом заговорил он.
     - Касым, я, как твоя валиде, обязана тебя образумить...
     - Да что вы? - огрызнулся он.
     - Не смей хамить мне! Я твоя Валиде! - завопила Алие, - Послушай, Касым... - она продолжила уже мягко, - я бесконечно горжусь тобой, твоей приземлённостью, твоей храбростью, но никогда, слышишь меня, никогда не становись против своих братьев и сестёр! Сегодня ты напугал своих младших братьев, и они, не дай Аллах, запомнят это и будут хранить обиды на тебя. Не позволяй им этого... Всегда защищай своих сестёр и младших братьев, ведь ты самый главный наследник. Так веди себя подобающе шехзаде, который станет падишахом!
    Касым внимательно слушал свою мать, а затем неуверенно кивнул ей.
     - Я... Обещаю, матушка... - запинаясь и процеживая каждое слово, проговорил Касым, взгляд которого был устремлён в пол, - что я буду защищать своих братьев и сестёр не смотря ни на что!
      - Запомни, Касым! Лишь Сулейман и Мехмед твои братья, лишь Лейла, Алеми и Рейниса твои сёстры.
      - Знаю.
      Алие широко улыбнулась, а потом взяла лицо Касыма в свои руки. Взгляд у шехзаде был потухшим, а его зелёные глаза смотрели в никуда.
      - Касым... - растерянно произнесла Алие, уже с жалостью глядя на своего сына, - тебя что-то тревожит?
      Но он всё так же продолжал смотреть в пол. Лишь через мгновение он словно вышел из гипноза и часто заморгал, затем посмотрел позади Алие. Его взгляд тут же изменился.
       - Сулейман и Мехмед идут, - бодро ответил он.
       Его мать обернулась и, увидев, что Нилюфер ведёт к ней шехзаде, удивилась, но улыбнулась.
       - Нилюфер, почему шехзаде здесь?
       - Валиде султан сказала, что они пока могут отправиться на праздник, госпожа, - пролепетала девушка.
       Шехзаде оторвались от рук и ринулись к ногам Алие, схватив за ярко-алые ткани наряда.
       - Мамочка, можно мы посмотрим на лучников?! - запросили шехзаде.
       Женщина смотрела на своих детей, и воспоминания вновь зародилась в её голове. Она вспомнила, как ещё совсем недавно они просили у неё разрешения поиграть в саду, а теперь же они желают посмотреть на то, чем занимаются взрослые мужчины. Гордость взяла верх над Алие. Малыши Сулейман и Мехмед показались ей в этот момент взрослыми шехзаде, готовыми проявить себя как доблестные воины.
      Главная Хасеки мягко улыбнулась и погладила близнецов по пушистым тёмным макушкам. Она увидела, как блеснули их тёмные глаза.
      - Мы пойдём все вместе, - ответила она и, взяв мальчиков за руки, направилась в сад.

       Ближе к полудню начался самый настоящий праздник. В округе звучала громкая весёлая музыка, повсюду слышались чьи-то голоса, смех, мелькали радостные, улыбающиеся лица. Даже наложницы, которые и дня не могли прожить без ругани и слёз, дружно болтали, сидя за своими столами. Пусть их еда была скудней, чем у всех тех, кто присутствовал на празднике помимо них, но они были также благодарны Валиде и падишаху за то, что им дозволили быть здесь. По определённым правилам наложницы в большинстве случаев не должны находиться на подобных торжествах. Однако по милости династии они наконец-то смогли также ощутить сладость праздненства.
     На каждом столе у девушек лежала плов с перепёлкой, фрукты, щербет, локма, даваемая в гареме, обычно, по важным поводам, баклава, оливки в масле и даже сыр. Это лакомство рабыни в жизни не видели, но слышали по рассказам фавориток, что сыр - очень дорогое и вкусное кушанье, поэтому они с большим удовольствием уплетали его за обе щёки.
      Так, за одним из столов, где сидели лучшие подруги, случился курьёзный случай. С самого начала девушки молчи сидели кушали, лишь иногда обмениваясь парочкой слов, но вдруг одна из них шёпотом заговорила:
     - Хотите я вам кое-что покажу?
     - Хотим! - хором запели девушки, - А что у тебя?
     Та сразу закопошилась в своих юбках и достала небольшую стеклянную бутыль с вином. Наложницы ахнули, увидев это перед своими глазами. В жизни им ещё не приходилось пить вино.
      - Она настоящее?.. - удивилась девочка с веснушками на лице, - А дай попробовать.
      - А где ты его взяла, бестолковая?.. - возмутилась девушка постарше.
      - А-а-а!.. - взмахнула рукой хозяйка бутылки, - вам то скажи, пойдёте всё растреплете. А мне потом худо будет!
      - Ну нет, не растреплем. Расскажи!
      - Ладно... Слушайте меня внимательно... Рукийе меня попросила помочь донести фрукты в сад. Конечно же вход в дворцовую кухню мне был разрешён. Ох! Если бы видели, чего там только нет!..
       - Давай ближе к делу.
       - Ладно. В общем, рядом с корзинкой фруктов была эта бутыль. Причём не одна! Представляете?! Их там штук... Ох, нужно было цифры учить... В общем, их было там как на целую армию! Ну вот я и забрала одну. Ну, а что? Всё равно никто не заметит.
       - Вот ты дурная, а! А если б кто нибудь увидел, узнал? Тебя б как воришку в Босфора бросили! Ой... Глупая же ты...
        - Тише ты. Давай лучше тебе подолью в стакан...
        - А, а дай мне попробовать, мне чуть чуть, - пропищала девочка.
        - Ты ещё малявка, куда тебе!
       Девочка надула губки и сложила руки на груди.
        - Тогда я Рукийе расскажу! - завопила она.
       - Так, тихо ты, разоралась... Вот дрянь малая... На, пей!
       Все три девушки сделали глоток со своих стаканов и охнули. Горячий воздух ударил им в нос, а жидкость обожгла горло. Двум старшим девушкам понравилось это ощущение, и они выпили ещё, а девчонке чуть поменьше вкус вина пришёлся скверно, поэтому свою долю она перелила в другой стакан. Девушки продолжали выпивать до тех пор, пока сосуд не оказался пустым. Обе они чувствовали, как голова началась кружиться, но ещё почему то вдруг им захотелось попрыгать, поболтать с кем нибудь или повздорить, все чувства смешались, однако им это нравилось.

     Пир в честь шехзаде в саду, где собрались члены правящей династии, проходил в разы пышнее и богаче. Там стояли в длинный ряд столики, сверху накрытые плотной тканью, за которыми сидели дети султана и его фаворитки. Этот ряд начинался с места, где восседали достопочтенная Валиде султан и Алие султан. В этой части сада располагались почти самые важные личности в Топкапы, помимо падишаха.  По обе стороны от столов были наложницы, играющие на музыкальных инструментах, и развлекали присутствующих дивной музыкой и песнями.
     Как было сказано выше, самые важные особы гарема сидели в, так называемом, шатре и наблюдали за всем через просвет в полупрозрачной занавеске. Следом за ними за столом располагалась Лейла султан, держащая на руках Рейнису султан. Эта маленькая госпожа очаровывала всех своим внешним видом. На ней был одет лёгкий кафтан персикого цвета, а на светлой, немного курчавой головке был маленький милый чепец, напоминающий тюрбан. Справа от Лейлы и Рейнисы сидела Алеми, которая от скуки ковыряла ложкой в своей тарелке, и только пение наложниц развивало повод для тоски. Её лишь развлекала старшая дочь султана, Эсма. Впереди неё сидели Касым, Сулейман и Мехмед. По правилам, они уже должны были быть в покоях, но Валиде султан им дозволила посмотреть на лучников и борцов, а затем вернуться в шатёр. В скором времени их должны были забрать, и они ждали своего часа.
     Чуть подаль уже были фаворитки. Жизель сидела подле маленького, но уже во всю активного шехзаде Османа. Сейчас, когда он достиг того возраста, когда все обыкновенные вещи должны быть изучены его крохотными ручками и любопытными глазками, за ним нужен особый уход и необходимость постоянного присмотра. В целом, Жизель не чувствовала неудобства, как никак в скором времени ей придётся стать матерью дитя, которого она так же должна будет оберегать. Далее на подушках расположились новые фаворитки падишаха. После того, как Жизель узнала о своей беременности, покои повелителя были доступны ей только днём, либо вовсе недоступны. Ночью же к нему наведывались наложницы. И две из них особенно полюбились султану. Хотя, внешность их была не приметна, и как такого ума у них никто не увидел, Махмуд их может полноправно назвать своими фаворитками. Одну из них звали Эмине, и именно она завладела сердцем и доверием падишаха после того, как он отстранился от Жизель. Она всячески развлекала его своими забавляющими выходками и глупыми рассказами. Эмине полюбилась падишаху только из-за своей простодушием и жизнелюбием. Вторую звали Ясмина. Она попала в гарем совсем недавно, но уже имеет расположение султана. В гареме было беспокойство по этому поводу. Даже главная Хасеки и Жизель хатун потревожились: как бы это влияние плохо не отразилось на султане. Но как оказалось спустя время, эта девчонка не так глупа, и дурного влияния на султана она не оказала. Лишь иногда он выполняет её причудливые капризы.
    Ясмина имела, в отличие от Эмине, очень милую мордашку, чем возможно и завладела душой повелителя. У нее в крови были болгарские крови, так же как и у Валиде Айше султан. По-видимому, этот факт и заставил повелителя ещё больше уделить этой девушке внимание.
     И вот, когда все слились с праздничной атмосферой, Ясмина зашевелилась.
     - Гюльназ! - фаворитка падишаха подозвала к себе служанку, - спроси, сможет ли султанша сейчас выслушать меня?
     - Сейчас схожу... - промямлила девушка и подошла к шатру.
     - А что такое, Ясмина? - полюбопытствовала Эмине, как обычно улыбаясь.
     - Хочу рассказать ей важную новость! - воодушевлённо заявила она, улыбаясь во все зубы.
     - Да? А какую? - вновь спросила Эмине и тогда уже самой Жизель стало интересно, о чём она хочет доложить Валиде.
     - О том, что скоро на свет появится ещё один наследник!
     Эмине от потрясения закрыла рот ладошкой и косо посмотрела на не менее удивлённую Жизель. Девушки обменялись ошеломлёнными взглядами.
      - Да, - сказала только сто подошедшая Гюльназ, - султанша ждёт тебя.
      Вдохновленная своим положением, она чуть ли не вприпрыжку пошла к Валиде. Жизель, не столько расстроенная, сколько потрясённая, взглядом пожирала Ясмину, которая уже беседовала с султаншей. По всей видимости, Ясмина уже сообщила эту радостную новость, так как лицо рядом сидящей Алие исказилось либо в глубоком смешке, либо в удивлении.
      - Ясмина! Я так рада! - воскликнула Валиде султан, взяв девушку за руки, - даст Аллах, и ты тоже дашь нам здорового члена династии Османов.
      - Благодарю, султанша, - едва сдерживая порыв эмоций, проговорила девушка.
      Тут в шатре, когда Ясмина ушла,  оказывается служанка матери падишаха, Хатидже, и говорит ей что-то на ухо. Это заинтересовало Хасеки.
      - Ахмед паша ждёт вас, - до невозможности тихо сказала служанка, но слух Алие слишком остёр для этого.
      Валиде была вынуждена оставить свою невесту, и скоро она покинула шатёр, а затем и сад.
      - Нилюфер, - мурлыкнула девушка, - проследи за Валиде и Ахмед пашой. Похоже, там что-то важное...
     Служанки молча кивнула и ушла. Следом за ней пришёл Мехмед, взгляд которого был умоляющим и жалостливым.
      - Мамочка... А можно я ещё один разочек пойду посмотрю на лучников? Уж больно интересно мне... - сладким голосочком сказал шехзаде.
      - Нет! - строго ответила Алие и собралась вставать, - вы сейчас отправитесь во дворец, ты забыл?!
      - Мамочка... Ну пожалуйста... Мне совсем чуть - чуть... - почти со слезами на глазах сказал он.
      - Ладно, - Алие немного рассердилась, но разрешила, - только под присмотром Нилюфер, понял меня? Сам не ходи.
      Мальчик радостно захлопал в ладоши и запрыгал.
      Алие велела своим остальным сыновьям подняться со своих мест и идти за ней, что они послушно и сделали. А шехзаде Мехмед не мог найти себе места. Так сильно он хотел вновь глянуть на лучников, но матушка не позволяет ему без няни куда либо ходить. Но вдруг шехзаде ахнула и захлопал в ладоши. Он соскочил со своего места и пошёл. Мальчик понял, что если няни нет, то он и сам сможет сходить. Никто ведь не узнает. Но за действиями шехзаде внимательно следила Жизель. Она с большим интересом наблюдала за маленьким наследником, и когда тот начал удаляться от дворца, она решила за ним проследить.