Шахрия

— Не понимаю, в чём заключается смысл уезжать сейчас же, если, возможно, один из нас уже заразился? - взбунтовался шехзаде и резко встал с тахты, - это какая-то ловушка, да? Я чем-то вам не угодил и вы таким образом хотите от меня избавиться? Матушка, это так? Повелитель, не молчите!
     — Касым, держи себя в руках и не забывайся! Ты не дворовая собачка, чтобы так от тебя избавляться, - рассердилась Алие и всплескнула руками, - что за слова такие? Ловушка, не угодил, а? Речь идёт о ваших жизнях с шехзаде!.. Мы тебе не шуты, что развлекать тебя смешными сказками.
       — Ваши вещи уже собраны и экипаж приготовлен. Вы отправитесь в город Адалар на острове в Бююкаде. Вас будет сопровождать твой наставник, Ахмед Челеби, он ждёт вас у ворот дворца. Сначала вы пересечёте Ускюдар, затем Кадыкёй и Аташехир, потому будете держать путь по морю. По приплытии туда, вас встретит человек по имени Мурад Хадди, он проведёт вас в безопасное место. Это будет особняк одного паши, который поделился с нами своим пристанищем... Касым, пойми наконец, что это очень серьёзно.
       Юноша стоял, недоумённо слушал своего отца, будто зачарованный. Ему ровно минуту назад казалось, что всё это, не иначе, как проверка или ловушка. Но тут до него доходит мысль о том, что они говорят правду и на дворец действительно выпала напасть. Он вытер вспотевшие ладони о кафтан и сглотнул тяжёлый ком в горле.
       — А где же Сулейман и Осман? Они меня ждут внизу?
       — Нет, их только собирают для поездки, они должны уже пойти.
       Спустя мгновение привели шехзаде Сулеймана. Он совершенно спокойно отнёсся к этой неожиданной поездке и вовсе не капризничал, а напротив, сказал, что если так необходимо и если так пожелал его отец-повелитель, то он с большим удовольствием выполнит это получение. Все ждали только шехзаде Осман. Для этого пришлось послать стражников, чтобы они забрали мальчика и объяснили Жизель суть этого путешествия. Однако шло время, но его всё ещё не было. Тогда пришли стражники. Один из них явно раздражённый вышел вперёд и поклонился каждому из султанской семьи.
       — Повелитель, у нас проблема.
       — Какая на этот раз? - едва сдерживаясь, спросил султан и встал с софы.
        — Жизель хатун не желает отдавать шехзаде. Мы даже силой хотели забрать его, но она стала угрожать нас мечом!
        — Ясно, - сухо ответил султан.
        — Упрямая ослица! - разозлилась Алие, - вы не сказали ей, что это ради безопасности шехзаде?!
        — Сказали, госпожа, но она ни в какую...
        — Мне это надоело! - почти перешёл на крик Махмуд и стремительно вышел из комнаты.
         Все, не считая шехзаде и Лалезар калфы, вышли вместе с ним. Все, конечно же, догадывались, куда направляется падишах. Он твёрдым шагом направлялся прямиком в покои Жизель хатун. Для этого им пришлось преодолеть почти весь гарем, все его улицы, коридоры и площадки. Наконец, они настигли нужных дверей и вошли внутрь. Жизель стояла у противоположной стены и смотрела в окно. Заметив здесь султана и султаншу, она поклонилась.
      — Повелитель, госпожа... - она сидела пару коротких реверансов и выпрямилась, - вы позволите мне остаться с падишахом наедине?
       Слуги переглянулись, а Алие взъелась.
       — Кто тебе позволил распоряжаться жизнью шехзаде Османа, глупая ты курица?
        — Алие, тебе нужно освежиться, выйди. Выйдите все! - сказал Махмуд.
        По приказу султана все тут же покинули покои. Жизель не помедлила с ответом.
        — Что значит увезти шехзаде за пределы дворца, города? Этому наверняка есть какая-то важная причина, но какая?..
         Махмуд качнулся с пятки на носок и подошёл к ней. Явно не решаясь сказать ей правду, он уводил взгляд от её проницательных зелёных глаз.
        — Почему Вы молчите, повелитель? На каком основании сюда приходит стража и пытается забрать шехзаде силой, даже не объяснив ничего толком? Что я могу подумать об этом?
        — Послушай, - он наконец взглянул на неё, - тебе не нужно беспокоиться о шехзаде. Но здесь ему находиться небезопасно, нужно отправить его из дворца.
        — Почему Топкапы стал для него небезопасным местом? Прошу Вас, скажите мне правду...
        — Здесь ходит опасная болезнь, которая может уничтожить все живые души во дворце за месяц, а то и меньше. Теперь ты понимаешь, что никто не желает просто так разлучать тебя с Османом? - затем спросил, - Где он?
        Девушка стояла, замерев от неожиданного ответа. Она могла услышать, что угодно, но только не это.
        — Он в соседней комнате, - ответила она, всё ещё не придя в себя.
        Махмуд заметил её замешательство и решил её поддержать. Он подошёл к ней ещё ближе, что почувствовал её прерывистое дыхание на своей шее. Жизель подняла свои глаза и посмотрела на него; какие-то неведомые силы заставили её отступить, но сделав короткий шаг назад, и она упёрлась прямо в подоконник. Махмуд снова приблизился, но деваться уже было некуда. Девушка почувствовала, как её накрывает жаром, как краснеет её лицо и дрожат губы, на которые он так пристально смотрит. Падишах опустил голову так, что их лица сравнялись.
       — Ты должна мне верить, - глядя прямо ей в глаза, сказал он, - иначе...
       — Что? - кротко спросила она.
       — Отдай мне Османа и тогда с ним всё будет в порядке.
       — Обещаешь? - произнесла она, не заметив, что вновь, как когда-то, она назвала его на "ты".
       — Обещаю.
       Он приблизил лицо, что кончики их носов соприкоснулись. Жизель затаила дыхание и закрыла глаза. Они простояли так несколько секунд, но ей казалось, что это длилось вечность.
        Когда Жизель открыла глаза, мужчины рядом не оказалось, словно сквозь землю провалился. Она побежала в соседнюю комнату, но там она не обнаружила ни Шехзаде, ни Падишаха.

        Весь день во дворце прошёл как никогда сумбурно. После того, как трое  Шехзаде покинули Топкапы, обе части дворца: Бирун и Эндерун, стали схожи с роем пчёл. Каждый вдруг почувствовал себя здесь важным. И это можно было назвать истиной. После того, как по Эминёню и Бешикташу  распространилась новость об ужасной болезни, все тот час решили обособиться от внешнего мира. Улицы европейской части города так опустели, что можно было услышать, что происходит по ту сторону пролива.
      В той же части города было относительно спокойно. Жители были уверены в том, что болезнь не сможет пересечь границу между двумя частями света, то есть - Босфор. Хотя находились и те, кто не был уверен в этой гипотезе. Они, как и многие другие решили не пытать судьбу и также обособились ото всех.
      В целом, обстановка в городе была гораздо спокойнее, чем в эпицентре всех событий - в месте, где и была обнаружена эта зараза. Повсюду ставились чаны с огнём, отпугивающие болезнь, сжигались ткани, которыми владели больные. Также жители гарема должны были соблюдать расстояние между друг другом. Султанской семье, одалискам и вовсе было запрещено покидать свои покои, им  приходилось целыми днями сидеть в помещении совершенно одни. Итак, теперь в гареме было один и единственный закон, который должен соблюдать абсолютно каждый - не покидать дворец и держаться подальше друг от друга.
       Вечером, после всех процедур, проведенных во дворце, повелитель уселся на свой диван у камина и кочергой подтолкнул щепку. На его невысоком столике как обычно стоял кувшин с вином, а рядом лежала книга, с алмазами на корешке, которую он хотел прочесть в тишине и покое. Учитывая, какой сумбурный был день, да к тому же погода не радовала глаз, настроение у падишаха значительно ухудшилось. Ко всему прочему у него ещё и появились головная боль, мучившая его уже давно. Он так хорошо знает её, словно родился с нею.
       Налив себе в стакан красную жидкость из кувшина, он откинулся на спинку дивана и потянул руку к книге. Едва он коснулся её, как в дверь постучались.
       — Войди, - не без раздражения сказал он.
        В покои немедленно вбежал запыханный Сулейман ага, его руки так дрожали, будто он весь день носил тяжести. Бледный, с влажным от пота лбом, он судорожно сделал движение похожее на поклон. Этот день утомил даже самого работящего евнуха в гареме!
       — Повелитель! Крайне важная новость!
       — Ох, что на этот раз, Сулейман? Что стряслось, не томи? Почему ты весь дрожишь? - султан заметил волнение евнуха и сам забеспокоился, - Сулейман!
        — Повелитель, ваша фаворитка, Эмине хатун рожает...
         Вдруг падишаха словно нашло озарение, в глазах появился яркий свет, в голове раздался звон, а в душе появилось тепло. Он невольно вспомнил свою матушку, Валиде Айше султан, вспомнил, как она целовала его в макушку в детстве перед сном. Жизнь его картинками всплывала перед глазами. Ему на миг показалось, что матушка жива, и она сейчас войдёт в покои с распростёртыми объятиями и скажет, что всё это страшный сон. И когда он проснётся, то всё будет как раньше. У саду они устроят большой семейный праздник, не будет больше слышно плача и криков ссоры. Повсюду будет витать счастье, детский смех, мягкий солнечный свет будет озарять их макушки; в воздухе запахнет цветами и весной. И неги пелена закрыла взор...
      Затем исчезли все краски праздника и солнечного дня. Он оглянулся и увидел на лице матушки кровь у уголка губ, затем посмотрел остальных. Баязид, сидевший рядом, зарыдал кровавыми слезами, а Мехмед игравший со своим братом, словно растворился в воздухе, а вместо него появился черепок. Затем он отвернулся ото всех, чтобы перевести дух, но оказался в совершенно незнакомом месте. Это была серая лесная чаща с небольшим прогнившим домиком, прямо напротив него. Он вошёл внутрь и оказался в огромном помещении, где пахло смертью и гарью. На полу лежали кости, но поглядев дальше, сквозь тьму он разглядел свет, проступающий через дырявую крышу. Он медленно стал приближаться к этому свету. Оказавшись совсем рядом, он увидел, что это не свет. Посреди тьмы, на прогнившем полу ничком лежала в белой сорочке девушка. На её спине виднелось большое красное пятно, мужчина невольно сделал шаг назад. Он, сам того не понимая, медленно поднял руки и лицезрел свои окровавленные по локоть руки...

      По прибытии на остров, всех троих шехзаде встретил любезный мужчина с рыжей бородой, его черные глаза добродушно смотрели на прибывших. Он поклонился им. Ахмед Челеби, наставник Шехзаде Касыма кивнул ему в знак приветствия, а затем указал сыновьям Падишаха на карету, стоявшую неподалёку. Те двинулись к ней, а затем сели внутрь. Ахмед Челеби только задержал Касыма.
      — Шехзаде, мне нужно передать вам это, - он протянул маленький, размером с мизинец свёрток.
      — Что это? От кого? - небрежно спросил шехзаде, утомленный долгой поездкой.
      — Внутри будет сказано об этом.
      — То есть ты читал его?
      — Нет, шехзаде, отправитель мне и без того известен, и надобности читать его не было.
       — Ясно, - ответил шехзаде и сел в карету.
        Сулейман и Осман сидели на врознь и оба глядели в окна, вид в которых явно не радовал. Касым сел напротив них. У него, как и у его братьев, настроение было испорчено, и потому путь их проходил в молчании. Касым, в отличие от Сулеймана и Османа не желал смотреть в окно, а решился всё же глянуть в то таинственное письмо. Он с опаской поглядел на шехзаде и развернул свёрток. Почерк был крайне знаком, и он начал читать.
     
     — « После приветствия Шехзаде хочу известить: Касым, ты не должен ничего бояться. Ты и твой брат Сулейман долго не пробудете на острове, потому как совсем скоро наследник престола должен немедля прибыть в столицу Османской империи для того, чтобы перенять бразды правления в свои руки. Касым, лев мой, со дня на день скоро всё изменится. Я сделаю всё возможное, чтобы трон и печать Падишаха перешли к тебе, ведь ты единственный, кто достоин этого. Будь терпелив, не совершай опрометчивый поступков и никому не говори об этом письме. Даже шехзаде Сулейман ничего не должен знать об этом. Запомни, это ради Вашей безопасности. Человек, который встретил вас в порту - наш человек, ты можешь ему верить. Он так же, как Ахмед Челеби и Реис паша отдадут свои жизни ради ваших, преданности их нет предела, они сделают всё, чтобы ваше будущее было светлым и не запятнанным. Пусть Аллах оберегает вас.»

       Письмо закончилось на этом. Пока Касым читал это письмо, его пальцы стали влажными; чернила от этого чуть потекли. Касым вдруг почувствовал, что настроение у него поднялось, и ненависть ко всему происходящему исчезла. Он очень рад этому письму, и ему даже захотелось сохранить его, чтобы перечитывать его каждый вечер, таким образом кормя себя надеждами. Хотя с одной стороны ему было невдомёк, каким образом вся власть перейдёт в его руки. Но это, бесспорно, доставляло ему необычайное удовольствие. Он представил, как он, надев султанские наряды выходит на огромную площадь, где выстроившись, стояли сипахи, янычары, беи, паши, располагается трон, покрытый алмазами, рубинами, весь состоящий из золота. Он уже почувствовал, как уселся на него, и как все взоры устремлены на него. Все кланяются ему, кричат: "Да здравствует Султан Касым!". Затем он отправляется в гарем, где его ждут самые прекрасные красавицы мира, которые будут готовы умереть за одну ночь с ним. Он вспомнил Дамлу, и подумал о том, что она станет хасеки-султан, ну и конечно же о том, что она не будет против того, что к нему будут каждую ночь ходить наложницы. Он представлял все прелести, которые будут досягаемые ему, после того, как он станет падишахом.
     Но вдруг он призадумался о том, что станет с его отцом-повелителем? Впрочем, это он находил совершенно неважным, ведь он уже давно потерял хватку, и правление его должно подходить к концу. Да и к тому же их отношения никогда не были столь крепкими, чтобы он мог так волноваться о нём.
       Когда Касым находился в размышлениях, карета их двигалась через улицы нового городка, где ещё велись стройки. И хотя эти нескончаемые движения и некрасивые виды часто мелькали в окнах, Сулейман подметил, что здесь будет намного красивее, чем в Стамбуле. Мостовые, только проложенные на дорогах, были на удивление привлекательны для глаза, а небольшие особняки, покрытые лысой виноградной лозой заставляли мальчика представить, как это может заворожить летом. В этом уединенном городке было гораздо теплее, чем в столице, однако из-за избытка влажности, дыхание становилось трудным.
      Когда они, наконец, остановились, Ахмед Челеби с дружелюбной улыбкой заглянул внутрь.
      — Шехзаде, мы прибыли.
      Братья лениво стали выходить из кареты. И только шехзаде Осман делал это неуверенно, боязливо. Мужчина заметил это. Он склонился над шехзаде, и на его лице появилась успокаивающая улыбка.
      — Шехзаде Осман, стало быть Вам не охотно хочется здесь оставаться? Но вы только взгляните, где вы будете жить! - он указал на огромный особняк, огражденный высокой изгородью из белого камня. Он был не похож на дворец Топкапы. Конечно, он был гораздо меньше, но внешний вид его был намного приятней глазу. Огромный, белого цвета, да и к тому же с плоской крышей особняк заставил мальчика вызвать к себе интерес.
      — К тому же, Шехзаде, он с Вами одного возраста, да-да... - добавил Ахмед после того, как мальчик изучил особняк, - Ему восемь лет!
      — Вот это да... - удивился мальчик и поднял голову, чтобы ещё лучше изучить свой временный дом.
       Ахмед Челеби подал ему руку и они через большие ворота, рядом с которыми важно стояла стража, вошли во внутренний двор. Тут то шехзаде подивился ещё больше. Он выпустил руку мужчины и побежал в середину двора. Вокруг расстилался ровной гладью каменная кладка из белой гальки, а у самого входа особняка стоял большой фонтан. Шехзаде подбежал к нему поближе и остановился в метре от него. Мальчику казалось, что место, в которое он попал, исполнено чем-то волшебным, заставляющим человека поверить в чудо. Он оглянулся и поднял, насколько этот особняк огромен для такого маленького мальчика как он. По обе стороны от входа простирался только первый этаж особняка. Он представлял собой П - образную форму. По - видимому с правой стороны была кухня, иначе почему оттуда так аппетитно пахнет и гремит посудой. Он облизнул губки и почувствовал, насколько сильно он проголодался. А как же, весь день пробыть в поездке и из еды успел полакомиться только кусочком лахмаджуна.
     — Шехзаде, давайте пройдем внутрь, - сказал Ахмед, подходя, - вы наверняка устали после долгой поездки.
      Затем он добавил, подняв уголок рта:
      — Я слышал, там в столовой вам накрывают поесть. Я полагаю, что Шехзаде Сулейман и Шехзаде Касым уже за обе щеки уплетают кёфте и булгур. Вам необходимо поторопиться, иначе без вас они справятся с ужином в два счета.
       Шехзаде, услышав это кинулся к дверям особняка и скрылся внутри. Вбежав в холл, он чуть не сшиб с ног молодую девушку, лицо которой было закрыто паранжой.
       — Ой, ты не ушибся? - с теплотой в голосе спросила она.
        Мальчик поднял голову и взглянул на неё. В ответ на него посмотрели большие карие глаза. И хотя он не видел половины её лица, он понял, что та улыбается.
        — Я Шехзаде Осман, отведи меня к моим братьям, иначе они съедят кёфте и булгур без меня, - скороговоркой проговорил шехзаде.
        Услышав имя пришельца, девушка попятилась от него и робко поклонилась, на лице её пропала улыбка, а глаза перестали радоваться.
        — Как пожелает шехзаде, - с грустью сказала она.
        Она хотела было взять его под руку и отвести к остальным шехзаде, но тут она увидела вошедшего мужчину.
        — Отведите Шехзаде в столовую, - сказал он слугам, и те тот час выполнили его приказ.
         Девушка притупленно смотрела вниз, не желая поднимать глаз.
        — Ферзе, - прочеканил он каждую букву, - что ты здесь делаешь? Разве ты не должна сейчас быть с Шехзаде Касымом?
         — Он не пожелал меня видеть. Устал с дороги. Да и к тому же, - он подняла глаза и с обидой продолжила, - я другому отдана.
         После этих слов на скулах Ахмеда Челеби выступили желваки. Он украдкой приблизился к ней и схватил до боли её локоть.
         — Не неси чушь. То, что было до этого ты должна забыть. А если твой рот откроется, то я его немедленно закрою и даже знаю как, мерзкая шлюха...
         — Ахмед Челеби! - эхом послышался голос с правого плеча мужчины.
         Тот резким движением оттолкнул девушку и как ни в чём не бывало повернулся к зову, доносящимся со стороны лестницы на второй этаж. На его лице тут же появилась приветливая улыбка. Он, разводя руки, двинулся вперёд. К нему навстречу шел невысокий человек с прилизанными набок волосами и тонкими усами над тонкой губой. Он был похож то ли на француза, то ли на араба, что-то между тем и другим. А возраст его колеблелся между двадцатью и пятьюдесятью. Удивительно было в нем также то, что один висок был полностью седой, а другой черный, как и все остальные волосы.
        — Ахмед Челеби... Я не верю, что это ты... - почти пел он, - надо же, как ты помолодел.
         Ахмед с глупой улыбкой слушал его бредни и кивал головой.
        — Да, Динар эфенди, жизнь меняет нас до неузнаваемости... Тебя я тоже сначала не признал, - добавил он после небольшой паузы.
        — Ох - ох! Ну что ты, я, мне кажется, не меняюсь с прошлого десятилетия! Итак, собственно, я пришёл сюда не просто так. После того, как Эрджем ага сказал мне... Что, ты не знаешь нашего нового повара? Грешно должно быть тебе, Ахмет ага! Он ведь готовит самый лучший пишмание! Ах, особенно, если посыпает сверху фисташкой... Что ж, я отошёл от темы. Итак, после того, как я услышал от Эрджема новость о том, что ты в скором времени приедешь, я тут же попросил его, чтобы он приготовил нам всяких разных вкусностей. Ну, те, которые ты особенно любишь... И попросил его зарубить маленького ягненка. Ох, я этого ягненка с самых малых лет взращивал и вот, он действительно стал таким важным для меня. Ну-ка, мой старый друг, хватит киснуть и порадуйся жизни, посмотри какая кругом красота! Море, небо голубое, несмотря на то, что сейчас разгар осени, какая чудная погода! Пойдём наверх, я угощу тебя шалгамом...
     Когда жизнерадостный эфенди наконец договорил свои речи, он развернулся и поманил к себе Ахмета Челеби.
     — Динар, клянусь тебе, я бы с огромным удовольствием присоединился бы к тебе за ужином, но мне нужно срочно заниматься делами, связанными с шехзаде. Ведь я единственный, кто ручается за них, - он всячески пытался отговорить Динара от званого ужина.
       — Ох, Ахмет ага, я вижу, как ты забегался и устал от своей работы! Так ведь нельзя! Нужно отдыхать хоть часок, хоть минутку. Что ж, если ты и впрямь так занят, не буду навязываться. До встречи!
       На этом они закончили, Ахмет Челеби отправился в одну сторону, а Динар в другую. По пути он, надо заметить, встретил другого своего друга и стал теперь его уговаривать с ним отужинать.

       Над Стамбулом ночью нависла угрожающая тишина. Тьма заполонила город и каждый его закоулок. Только в окнах домов горели свечи, освещая своим бледно оранжевым светом кусочки мостовой. Так, в одном из домов в Эминёню, горели не только только свечи, но и страстный разговор. На втором этаже дома, в комнате, вид из которой выходил на протяжённую улицу, вёлся крайне живой разговор между супругами.
      — Тенели, я до́лжен отправиться во дворец, хочешь ты того или нет. Уж поверь мне, тебе не удастся меня остановить, - с укоризной сказал Коркут, натягивая поверх рубаху.
       Только придя с хаммама, он тут же принялся надевать одежду на ещё влажное тело. Его возмущению не было предела, когда Тенели наказала ему не покидать дома. Он, конечно же, слышал о болезни, разошедшейся во дворце, но это мало останавливало его.
       — Ты сейчас руководствуешься чувствами, и я понимаю тебя! - тепло ответила Тенели, - Твоё беспокойство за повелителя объяснимо, но пойми - дело нехорошее, когда закрывают главные ворота. А вдруг там и вправду лютует чума?
       — Приеду и там узнаю, - сказал он, надевая кафтан.
       Тенели преградила ему путь.
       — В таком случае, я должна поехать с тобой!
       — Исключено! Никогда не смей вмешиваться в дела, связанные с дворцом. Я запрещаю тебе туда соваться, так и знай.
       — Что-о?! - завопила Тенели, - С чего вдруг тебе мне что-то запрещать, а? Султаном себя возомнил? Ах, видит Аллах, я сейчас лопну со смеху! - но смеяться она вовсе не думала, - дай пойми ты уже наконец, я не желаю тебе зла! Я хочу тебя предостеречь...
       — Попрошу тебя замолчать. Мне надоело слушать тебя. И вообще я зря, кажется, тебе сказал о том, что отправляюсь туда.
       Он двинулся к двери, но её во время загородила своей грудью Тенели. Она расставила руки и настойчиво не давала мужу покинуть дом.
       — Отойди.
       — Нет!
        Он громко выдохнул, пытаясь умерить свой пыл. И заметив, что девушка слегка расслабилась у дверей, он вдруг схватил её за туловище и всеми силами пытался выставить её оттуда, но девушка и не решалась сдаваться. Она обвила его грудь руками, а после коленкой ударила в бедро.
        — Что ты творишь, женщина?! - удивился он и схватил её за волосы, посмотрев в лицо, - не глупи. Слезай с меня!
        Та только отрицательно покачала головой. Он опешил. Почувствовал, что ему вовсе и не хочется уходить. Что-то заставило его не приближаться к двери. Он ещё сильнее прижал к себе девушку и запустил пальцы в её волосы. Она тихо простонала в ответ.
       — Что ты делаешь? - спросила тихо она.
       — Ничего.
       И поцеловал её. Вскоре дверь с захлопнулась. А Коркут, как того и делала Тенели остался дома.

       Падишах проснулся уже утром. Солнце озаряло его покои, и казалось мир снова проснулся после длительной спячки. Он расслышал, как птицы поют у него на балконе. Поднявшись с дивана, вялой походкой мужчина направился на звуки пения. Когда его босые ноги коснулись холодного мрамора, кожа его покрылась мурашками. Постепенно ломота и боль в теле заменялась силой. Он чувствовал её каждой клеточкой своего тела. Когда он вышел на солнечный свет, ему стало гораздо легче. Солнечный свет стал для него самым лучшим лекарством от любого недуга.
      Пройдя пару шажков, он убедился в своих догадках, что поёт это стриж. Он не редко в юности, когда пускался в путь по лесу, слышал пение птиц. Больше всего ему запомнились песни стрижа. Он мельком прятался за деревом и следил, как на ветке распевает свою чудную песню маленькая птичка. Но чуть она услышит где-то треск или шорох, как тут же улетала прочь. Так произошло и сейчас. Только он сделал шаг, как она вдруг упорхнула в ветки дерева, росшего под балконом. Махмуд склонился вниз, наблюдая, куда та улетела.
       — Повелитель! - послышался встревоженный голос позади.
       К мужчине подбежал до смерти перепуганный Абдулла эфенди и попытался его удержать.
        — Абдулла, что ты делаешь, оставь меня! - возмущённо произнёс Махмуд и попятился от него, - в чём дело, как ты сюда попал?
        Старик тяжко выдохнул и с виноватой улыбкой посмотрел прямо в глаза падишаху.
       — Прошу прощения, мой повелитель. Опешил. Вам вчера снова нездоровилось, и я приходил, в чтобы дать лекарство. Вы нас очень напугали, повелитель...
       Махмуд рухнул на софу и закрыл руками лицо.
       — Вот оно что... Но я ничего не помню!
       — Я думаю, что это из-за переутомления. Вы весь день были на ногах, да и к тому же перенести такие потрясения... Я думаю, что каждому человеку перенести это будет в тягость. Итак, я принёс вам лекарство. Вы вчера его пили, повелитель?
        — Нет, я не успел...
        — Ясно. Ну ничего, выпьете сегодня, но...
        На полуслове лекаря оборвал громкий стук в дверь. Султан встал с софы и немедленно прошёл в покои, Абдулла также последовал за ним.
        — Войди, - с дрожью в голосе сказал падишах.
        Каждый раз стук в дверь отдавался эхом в сердце Махмуда. Абдулла эфенди, так же как и султан беспокоился, что сейчас вновь принесут дурные вести. Но вопреки всем их плохим ожиданиям, в покои вошёл Сулейман ага с искренней радостью в глазах.
        — Повелитель мой, мы все были так встревожены вашим состоянием вчера... Дело в том, повелитель...
        — Ну говори скорее!
        — Ох, повелитель, это словно благословение Аллаха, клянусь Вам! Он словно услышал наши молитвы и снова послал нам частичку надежды в этот мир, погрязший в грязи...
         Махмуд подозрительно сощурился на него и украдкой глянул на Абдулла эфенди; его лицо не выдавало никаких эмоций.
        — Повелитель, Эмине хатун родила этой ночью здорового шехзаде! О, клянусь Вам...
        Но Махмуд даже не дослушал уверения евнуха и тот час скрылся за дверьми. Его не волновал его внешний вид, его нездоровое состояние духа и даже тот факт, что сейчас в стенах и полах этого дворца обитает болезнь. Он решительно шёл в покои своей наложницы. Внутри у него, в душе, подобно грозовому дню, всё искрилось и билось, холоднелось. Он чувствовал каждой клеткой своего тела, как дрожь прибирает его, чувствовал, как дрожат члены.
       Преодолев лабиринты пустых коридоров, он, наконец, дошёл до нужных ему покоев и вошёл внутрь. В апартаментах наложницы стоял лёгкий сумрак из-за плотно задвинутых штор; стояла умиротворённая тишина. В постели, накрытой балдахином виднелся женский силуэт, накрытый покрывалом. Казалось, она заснула мёртвым сном, никакого движения у ней не наблюдалось. Султан прошёл ближе и медленно, но не без страха отодвинул балдахин в сторону. Он тот час увидел свою наложницу, бледную, с красными веками и зардевшимися щеками, лежащую на спине. Лицо её олицетворяло спокойную расслабленность, и связано было это непременно с душевным спокойствием. Подле неё же, в маленьком шёлковом свёртке, едва шевелил ручками маленький человечек.
     — Ребёнок! - тихо проговорил султан и лицо его озарила дивная улыбка.