Шахрия

    В полумрачной комнате гуляет лёгкий, тёплый ветерок, который колышет огонь толстой восковой свечи. Поднимая тюль на окнах, сквозной ветер пролистывал пожелтевшие листы толстой книги с восточными сказками, издавая при этом приятный, трепетный звук. Солнце до сего времени не появлялось на горизонте, но розовый-фиолетовый цвет рассвета стал появляться на тёмном звёздном небе Стамбула.
   Лёгкая дымка стояла над спокойными водами Босфора и только тёплый ветер покрывал её лёгкой рябью. В отражении этой ещё тихой и не мутной от лодок и рыболовства воды, было видно всё звёздное небо и полная луна, которую стали запеленать утренние пористые облака.
   Жизель с трудом встала со своей постели и болезненной походкой подошла к окну. Оперевшись о деревянный подоконник, она наполнила свои лёгкие тёплым весенним воздухом. По коже пробежались мурашки. Она потёрла локти ладонями и устало зевнула. На горизонте появился край ярко-красного солнца, лучи которого стали пробиваться сквозь пушистые розовые облака. Где-то внизу послышался звон колокольчиков, а это значит, что гарем уже проснулся. Жизель почесала лодыжку ступней и лениво пошла на своё место. Раскинув руки и ноги по широкой кровати, она широко улыбнулась и расплела длинную светловолосую косу.
    — Хатун! — раздался голос Афитап из-за дверей, отчего Жизель невольно содрогнулась, — ты совсем глупая, а? Ты же только болела! Ты ещё хочешь неделю здесь поваляться?! Зачем окно открыла?
    — Ну Афитап… — зажмурилась Жизель, обнажив белые зубки.
    — А-а-а, — запела лекарша, — весна так на тебя действует. Тогда тут всё понятно.
     Она быстро закрыла створки окна и подошла к девушке, сложив руки на поясе, и хитро улыбнулась.
     — Как самочувствие, Жизель хатун?
     — Замечательно! Я полна сил и энергии, — она медленно поднялась на колени и сложила руки на груди, — мне бы погуля-ять…
     — Нет, это отменяется, однозначно! Повелитель не разрешает. Но зато, — она продолжила уже весело, — он сделал тебе подарок.
     Она вышла из комнаты и принесла что-то похожее на коробочку, обёрнутую в папиросную жёлтую бумагу. Жизель радостно захлопала глазками и её улыбка стала ещё шире.
     — Держи, — женщина протянула ей дар и села на соседнюю кровать.
     — Ах! Да неужели?! Это же «Государь»! О, мой любимый филосов, Никколо Макиавелли! Ах! Не верю!
     Женщина недоумённо почесала затылок и пожала плечами.
     — Ну ты чего? — взмахнула рукой Жизель, — это же сам великий Макиавелли! Господи, как я счастлива…
     — А ту куда мне девать? — она указала на открытую книгу, что лежала на столе.
     — Это мой словарик, — кокетливо ответила Жизель, — немецкий. Если моё имя имеет германские корни, то я просто обязана выучить этот язык!
     — Сколько в тебя вмещается! Нельзя же быть в гареме такой умной. Иначе будешь изгоем. Ва-ай! — усмехнулась она.
     — А как иначе? Я уже изгой… Они не любят меня. Ну не быть же мне как остальные наложницы, которые даже арабского не знают!..
     Стук в дверь перебил их разговор. В комнату вошла Рукийе хатун и мило улыбнулась присутствующим
     — Доброе утро, — сказала она, — Жизель хатун. Как ты себя чувствуешь?
     — Благодарю, Рукийе. Мне гораздо лучше. Настойки господина Зеки мне помогли.
     — Машаллах! В таком случае ты можешь отправляться в гарем. Продолжать учиться и работать.
     — Как же? — начала Афитап, — повелитель сказал ей не возвращаться в гарем, пока он лично не даст разрешения. Всё таки эта болезнь может снова обостриться.
     — Ну Афитап… — протянула Жизель, — ну разве так можно? Я уже неделю здесь мучаюсь! Мне правда хорошо… Повелителя я предупрежу, можешь насчёт этого не беспокоится.
     Афитап подозрительно посмотрела на них и кивнула головой.
     — Ладно, но смотри мне! — указала она пальцем на Жизель, — кашель у тебя ещё не прошёл, попадёшь на холод, можешь снова слечь в постель.
     Жизель захлопала в ладоши и спрыгнула с кровати. Она подбежала к шкафу в углу комнаты. Открыв деревянную створку, она ахнула.
     — Так, а где моё платье? Я точно помню, что служанки его сюда положили…
     — А ты внимательней посмотри, — сказала Афитап улыбаясь.
     — Ну… Тут только этот голубой наряд, — она вытащила его, положив на локти, и продемонстрировала его женщинам.
     — О Аллах… — вздохнула Афитап, — повелитель тебе его подарил! Ну, чего не понятно то?
     — Так как же я пойму, кто мне его подарил, если тут даже ни записки, ни подсказки нет.
     — А кто кроме повелителя будет тебе дарить подарки? Алие султан? — усмехнулась Афитап.
     Девушка закатила глаза и быстро шмыгнула за створку шкафа, чтобы переодеться.
     — Вау! Какое оно чудесное, — воскликнула она, завязывав тонкие шнурочки на груди, — какой прелестный вкус у нашего султана. Интересно, как он узнал, что я не люблю шаровары?..
     — Так, хатун, быстрее же, — поторопила её Рукийе, которая стояла у дверей.
     — Куда мы так спешим? — идя ей навстречу, спросила Жизель.
     — Давай, идём.
     — Стой, там мои вещи остались…
     — Потом заберёшь, а сейчас иди за мной и без лишних слов.

     В серале девушки сидели за маленькими столиками с черепаховым покрытием и ели принесённый завтрак из свежих фруктов, риса и ножек куропаток. Они ели неспеша, изредка говоря о чем-то, перешёптываясь и тихо хихикая. Лишь Тая ничего не ела и только ковыряла рис деревянной ложкой. На такое поведение обратила внимание её близкая подруга Мелек.
    — Тая, я совсем тебя не узнаю, — воскликнула она, пережёвывая во рту рис, — почему ты не ешь, а? Ты заболеть хочешь?
    — Аппетита нету, — отрезала она и откинула ложку, — что со мной… Мне плохо. Воротит меня…
    Она взялась за живот и прикрыла рот салфеткой.
     — Эй, пойдём отсюда, выйдем на улицу, подышишь свежим воздухом, пойдем, вставай.
     Она взяла подругу за руку и вышла в гаремный сад, где сидели некоторые девушки, которые так же отказались от приёма пищи. Тая и Мелек сели на большой камень, прогретый лучами весеннего солнца.
     — Тебе необходимо сходить к лекарю, — наказала она, — вдруг что-то серьёзное? Ты и вчера ничего не ела. Слу-ушай… — она вдруг приблизилась к ней и шёпотом спросила, — а вдруг ты беременна, а?
    Тая посмотрела на неё то ли сердито, то ли радостно, а затем во весь голос засмеялась.
    — Какая ты умная, Мелек! — с иронией сказала она, — просто! Если бы я и вправду была беременной… Но я снова должна пойти к повелителю… В ту ночь он малость выпил и поэтому… — она размахнула руками, — может настойки какие-нибудь, мази, не знаю… Просто я должна забеременеть, я давно об этом мечтаю! Хочу, чтобы все узнали, кто я. Рожу ему наследника, стану его женой. Да… Но эта Жизель! Он только с ней время проводит! Весь гарем на ушах стоит, только о ней говорят, мол он её подарками закидывает, лелеет. Но, — она хитро улыбнулась, — насколько я знаю, Жизель не испытывает к нему симпатии, а ещё, я слышала, что без её согласия он даже к ней не притронется, вот! Какая она глупая, ей богу. Такой мужчина пропадает в руках этой бестолковой девки!
    — Не расстраивайся понапрасну, Тая! Я сама видела, как повелитель на тебя тогда, в ту ночь смотрел, — возразила Мелек, — ты точно его заинтересовала. Ведь большая любовь рождается из страсти! Я читала один роман и там говорилось о том, что очень богатый мужчина, который был окружён женским вниманием вдруг безумно и по настоящему влюбился в одну молодую вольную девушку и она знала об этом. Тогда он начал делать так, чтобы она ревновала его. Он стал дарить остальным девушкам свое внимание, подарки, только ради того, чтобы та девушка его приревновала.
    — И что же было дальше?
    — Ну вот, слушай. Вся эта история закончилась тем, что она в порыве гнева всё ему высказала об этом. Он только усмехнулся и сказал, что ревность порождает страсть, а страсть — любовь.
    — Какая-то странная любовь. Мужчина должен дарить подарки только своей любимой, а не кому-либо ещё.
    — Вот уж не знаю, роман закончился тем, что они поженились и были счастливы. И их счастью больше никто не мешал.
    — Моему счастью мешает Жизель. Я вся повелителю отдалась, а он смотрит на эту мышь, — она повернулась к Мелек, — скажи, я красивая? Что со мной не так? Почему он выбрал меня в ту ночь, а думает только о ней? Почему?.. Уф, как мне плохо.
    — Тая, прошу, давай сходим к лекарше. Вдруг ты беременна? Повелитель так обрадуется этому известию, что позабудет об этой девушке.
    — Ну ладно, уговорила, идём…
    Они встали с камня и прошли по коридорам с открытой крышей, дойдя до дверей лазарета, они остановились, постучали и быстро шмыгнули за них. В комнате ходили две служанки и собирали вещи.
    — Что происходит? — спросила Тая.
    — Жизель хатун выздоровела, мы собираем её вещи.
    — А где Афитап?
    Они только пожали плечами и продолжили собирать вещи.
    — Откуда у неё столько новых платьев? — спросила она у Мелек, — это он подарил. Ну конечно… Она не заслуживает ни одного из этих подарков. Ещё эти книжки! Как будто она их читает. Только делает вид, что любит учиться, а на самом деле она очень глупая, да! — возмутилась Тая.
    — Так, что происходит? — спросила входящая в комнату Афитап.
    — Афитап хатун! У нас срочное дело, — начала Мелек, — кажется Тая беременна!
    — А как ты себя чувствуешь? — спросила она у той.
    — Отвратно! — резко ответила Тая.
    — Тогда ложись на кровать, я тебя осмотрю.
    Тая легла на кровать, оперевшись о спинку и широко развинула ноги. Афитап помыла руки и приступила к осмотру.
    — У тебя была задержка? — спросила она.
    — Нет. Всё как обычно. Но… Ай! Аккуратнее!
    — Всё! — сказала лекарша и снова помыла руки в медной чаше.
    — Что всё?
    — Ты в положении. Разве не ясно?
    — Что?! Как? Нет! Да! Да! О господи спасибо! А-а-а! — она спрыгнула с кровати и стала хлопать в ладоши.
    — Поздравляю, хатун, — равнодушно сказала Афитап.
    — А-а-а! Как я рада! Мелек, нужно всем рассказать эту новость. Пусть все знают, что я, Тая султан беременна! Теперь я главная жена султана, рожу ему наследника!
    Афитап ядовито посмеялась.
    — Я что-то смешное сказала? — дерзнула Тая.
    — Какая глупая! У тебя даже имя немусульманское… Всё идите отсюда, насмешили.
    — Как смеешь ты смеяться надо мной? Я фаворитка падишаха, его беременная фаворитка! Не дерзи мне!
    — Иди, я сказала! — не обращая внимание на гнев девушки, приказала Афитап.
    — Идём, Тая, не нужно, — Мелек схватила её за локоть и стала вести к двери.
    — Я тебе это припомню! — прокричала она в бешенстве и скрылась из виду.

    Жизель и Рукийе прошли через весь дворец, дойдя до загадочных разрезных мраморных дверей.
    — Снимай платье, — приказала Рукийе, — скорее.
    — Что значит снимай? Я его только надела. Не буду! Я в эту ловушку уже не попадусь.
    — Снимай, говорю! — грозно шёпотом приказала Рукийе.
    Жизель сняла новое кисейное платьице, оставив только нижнее прозрачное платье.
    — Заходи.
    — Что там?
    — Наш султан.
    Жизель хотела быстро убежать, но Рукийе не дала ей это сделать и выставила руку в сторону.
    — Ты ведь не хочешь разгневать его?
    Калфа тихо открыла дверь, выставила за неё девушку и закрыла дверь на ключ. Жизель обернулась назад и увидела неглубокую ванну, похожую на бассейн. А эта огромная зала, посреди которой стояла эта ванна, поражала своей роскошью. Каждая деталь убранства была проделана руками искусных мастеров. Высокие расписные золотом купола разносили эхо шумящей воды и птиц по всей зале. Экзотические цветы и карликовые деревья трепетно колыхались от тёплых порывов ветра и шумели в такт с песней птиц.
   Жизель немного попятилась на месте, рассматривая это дивное место и прошла к султану. Он лежал посредине этой ванны, раскинув руки на мраморной плите и с закрытыми глазами мечтал о чём-то своём. Девушка стала смотреть на него. В ней бушевала буря эмоций, однако она с неподвижным выражением лица наблюдала за расслабляющимся султаном. Она стала медленно развязывать шёлковые шнурочки и, наконец, освободилась от платья. Скинув его на пол, она двинулась идти вперёд, прямо в воду. Она прошла по воде, не издавая шумных звуков, и остановилась. Но он неожиданно открыл глаза и от удивления пошёл вниз под воду.
   — Жизель?! — он окинул её взглядом и в нём проснулось желание, — как ты сюда попала?
   Она сделала пару шагов и села на его колени, робко обвив руками его шею.
   — Мне кажется, я влюбилась.
   Он удивлённо поднял свои тёмные густые брови и подвинул девушку ближе.
    — И кто же он? — султан таинственно улыбнулся и посмотрел на неё.
    — Я всегда ценила ваше чувство юмора! — во весь голос звонко засмеялась девушка.
    Лишь он не смеялся. Это было для него великим удовольствием, смотреть на то, как она смеётся, улыбается. Он с задумчивостью смотрел на неё и она даже не подозревала, что все те подарки, которые он ей дарил не сравнятся с этим. Только один её взгляд был дороже всех драгоценностей мира.
   Вдруг ему стало то ли тоскливо, то ли досадно. Вот она сидит на его коленях, белокожая, с длинными блеклыми волосами, с чистой, проникновенной улыбкой и глядит в окно, откуда проходят яркие солнечные лучи. А он, словно влюблённый юноша смотрит на неё и боится сделать неверный шаг.
   — Махмуд, — сказала она и её эхо разнеслось по всей зале.
   Он вышел из своих раздумий и посмотрел на неё уже своим обыкновенным взглядом, хотя в душе было что-то необъяснимо тяжкое.
   — Жизель? — он посмотрел на её губы и стал понимать, что его дыхание участилось, — что ты делаешь?..
   Она нашла села на его чувствительное место и стала двигать по нему своей плотью, плавно извиваясь. Она глухо простонала и через боль продолжала свои медленные, но точные движения.
   — Жизель… — мужчина грубо схватил её за талию и попытался потащить на диван, но она с необычайной силой оттолкнула его и с настойчивостью продолжала.
   — Вам не нравится? — она резко сменила тон и, показалось, превратилась в игривую кошку.
   — Я…я… — он стал запинаться, словно мальчик, который никогда не был с женщиной, — а, к чёрту!
   Он страстно поцеловал её и прижался своей грудью к её, а затем с силой понёс её на диван.

    — Валиде султан, валиде султан! — кричал глава белых евнухов Сулейман ага, быстро идя к покоям султанши, — откройте двери, скорее, — приказал он стражникам и быстро забежал в покои госпожи, — султанша моя…
    — Сулейман? К чему такие крики? Что случилось? — спросила Айше султан, положив письмо на стол, — что-то важное приключилось?
    — Госпожа! Такое счастье приключилось!
    — Да?
    — Да! Фаворитка падишаха беременна! Машаллах! — обрадовался евнух, ожидая вновь получить мешочек с золотом за хорошую новость.
    — Ах, Сулейман, какая радость! — она встала из-за стола и открыла створку шкафа, — возьми.
    Она протянула ему золотистый мешочек со звенящими монетками внутри.
    — Кто она? — сев на софу, спросила султанша.
    — Её зовут Тая, красивая, рослая девушка. Кровь с молоком! Малыш точно родится здоровым.
    — Ах, здорово. Позови её ко мне. Я хочу с ней поговорить.
    — Как прикажете, госпожа моя.
    Евнух быстро поплёлся к дверям и побежал искать драгоценную наложницу, носящую под сердем члена династии Али Осман.
    Нашёл он её сидящей на подоконнике, рассказывающей всему гарему о такой чудесной новости.
    — Тая хатун, идём за мной, — приказал евнух, — валиде султан ждёт тебя!
    — Вот! — взмахнула рукой Тая, — уже валиде султан хочет меня видеть. Ждёт. Ну и пусть ждёт, а я потом подойду. Меня ведь теперь точно не казнят за это, ведь я члена династии в себе ношу, будущего императора!
    Евнух скорчился и побледнел от подобной наглости, но ничего ей не сказал, а только повёл её за локоть к валиде султан.
    — Какая нахалка… Ва-ай… — пробубнел он под нос.
    — Чего ты говоришь?
    — Заходи, говорю, заходи. Султанша ждёт, — он проводил её взглядом и скорчился, — вот же выдра.
    — Валиде, — поприветствовала молодая девушка, откинув рыжие кудри назад.
    — Здравствуй, Тая. Поздравляю. Аллах послал тебе ребёнка, это огромное счастье, — сдержанно сказала госпожа, — присядь рядом.
    — Госпожа… — она села у её ног и устремила на неё свои черные глаза.
    — Ты знаешь, что быть матерью это очень ответственно, а быть матерью наследника или султанши вдвойне ответственно.
    — Я понимаю, валиде. Обещаю, что я буду очень ответственной султаншей и матерью.
    — В первую очередь, ты будешь матерью, а не султаншей, — улыбнулась валиде, — это нужно себе обещать, что ты станешь хорошей матерью, а не мне, дорогая. Скажи, ты мусульманка?
    — Нет.
    — Ты примешь Ислам. И… Я дам тебе имя.
    — А разве не султан должен имя давать?
    — А разницы нет… Айсель. Ты теперь Айсель будешь.
    — Айсель? Хм, Айсель султан! — придумала она, — пойдёт!
    — Тебе выдадут свои покои, служанок, драгоценности и новые ткани. Если что-то будет нужно, ты только их попроси, они беспрекословно выполнят твои указания.
    — Правда? — улыбнулась девушка и в её глазах появились искры, — я уже госпожа?!
    — Почти, — сдерживая смех, ответила султанша, — теперь можешь идти, я тебя отпускаю.
    Она неуклюже встала с колен, сделала лёгкий реверанс и быстро покинула покои валиде султан.

    — Да, госпожа, я лично слышала это. Проходила мимо гарема и эта хатун кричала всем, что родит султану наследника и станет султаншей, — доложила Назлы своей госпоже.
    Алие султан стала расхаживать по своим покоям и мять пальцы, на которых были надеты драгоценные кольца. Госпожа с большим беспокойством металась из угла в угол и что-то говорила себе под нос.
    — А если и вправду шехзаде?! — обозлилась она на свою служанку, — он станет угрозой для моих детей! К тому же если она полюбится валиде султан, то эта женщина получит власть в гареме, а власть опасна! Махмуд до этого не обращал внимания на остальных девушек… Вдруг он полюбил её? Если это так, то он даст ей ещё большую власть. Нет, нет… Этого не будет, нет. Ребёнок не должен родиться…
   — Госпожа, этот ребёнок, будь он шехзаде или султаншей, не опасен вам и вашим детям, так как трон по праву будет принадлежать шехзаде Касыму, как старшему шехзаде. К тому же… У вас в совете есть сильное плечо. Он не позволит кому-то другому занять этот трон.
    — О каком старшенстве ты говоришь, Назлы? Ты до сих пор не поняла, где мы сейчас находимся? Эта Османская империя уже не то государство, которое было раньше. Сейчас анархия, произвол! На троне неожиданным образом может оказаться великий визирь, — иронично посмеялась госпожа, — как Махмуд сел на этот трон? Он сместил своего отца. А его отец, Мурад, знаешь? Он убил своего брата Баязида даже глазом не моргнув. А знаешь почему он это сделал?
   Девушка отрицательно помотала головой.
   — Вот и я не знаю, Назлы. Никто не знает. Но я знаю только то, что сейчас никому нельзя доверять. Даже самым близким людям, — она посмотрела в окно и вздохнула, — если Касым сядет на трон, то… Есть большая вероятность того, что его свергнут, ибо у меня ничуть ни меньше врагов, чем друзей.
   — Госпожа, почему вы так беспокоетесь об этом? Эта хатун ещё не родила, да и неизвестно, родит ли она вообще шехзаде. Вдруг султанша будет у неё?
   — Если через такой большой промежуток времени Махмуд снова стал обращать внимание на свой гарем, то он ей десять шехзаде сделает, — султанша недовольно скривила лицо, — а та рабыня из невольничьего рынка? Она тоже скоро забеременеет, я уверена. Он с всегда возле неё, словно мотылёк у огня. Нужно избавляться от этих женщин, они вставляют мне палки в колёса.
   — Что-то прикажете сделать, госпожа? — насторожилась служанка.
   — Пока что мы ничего не будем делать, Назлы. Будем в тени. Ты уже забыла, как Махмуд нас чуть не поймал в тот день? Слава Аллаху, я успела предупредить Реиса об этом и он всё уладил… Однако меня не оставляет в покое тот случай, — она подозрительно посмотрела на девушку, — откуда он узнал о том, что я уезжала…
   — Нилюфер вы уже наказали, госпожа, будьте спокойны. Наверняка это сделала она.
   — Не-ет, Назлы… — она села на тахту и посмотрела в зеркало, — предатель всё ещё здесь, я чувствую…
   — У вас есть предположение?
   — Нет. Но мы не должны никому доверять, Назлы. Кто бы это ни был, он среди нас.

   На низком широком диване, стоящем рядом с балконом, они лежали, крепко обнявшись телами и смотрели в небо, где пролетали птицы. Она положила голову на его грудь, откинув свои волосы ему на плечо, словно белый снег. Он медленно проводил пальцем по её боку и от чувствительных касаний её кожа покрывалась мурашками.
   В комнате стояла тишина и только глухой шум за стенами и их томное дыхание нарушало это молчание. Порой оно так им необходимо. Иногда молчание дороже всех слов. Они наслаждались этой тишиной, словно этого момента больше никогда не будет.
   — Повелитель? — прошептала она, смотря в окно, от чего её зелёные глаза становились ещё фантастичней.
   — М?..
   — А как же государственные дела?
   — Какие государственные дела, когда рядом ты? — он нежно взял её за челюсть и нежно поцеловал в щеки и нос.
    — Вы правда меня любите? — прямо спросила она у него и прижалась к его груди, чтобы послушать сердцебиение.
    — Не знаю. Но одно я знаю точно. Это надолго.
    Она улыбнулась и легла ему на живот.
    — Я так давно не была счастлива, правда. А может и совсем не была.
    — А почему же ты раньше убегала от меня, маленькая госпожа?
    Но она промолчала, а только положила голову ему на грудь и закрыла глаза.
    — Не хочешь говорить? Ладно. Промолчи, — ответил он и поцеловал её в макушку.
    И снова эта звенящая в ушах тишина. Они лежали крепко обнявшись и в них появился маленький огонь, который станет разгораться с каждой секундой и постигнет каждый уголок их души. Какое это счастье, быть с тем, кто к тебе неравнодушен. Какое счастье чувствовать себя любимым и быть им…

    Громкая восточная музыка и шелест блестящих побрякушек на танцующих наложницах слился в один ритм. В гареме не было скуки. Все радостно смеялись и веселились в честь новой беременной наложницы султана. Девушки с инструментами расселись по правую сторону от танцующих девушек и весело наигрывали звучную музыку, а танцовщицы вместе с ними создавали такт. Слуги время от времени ходили из угла в угол, чтобы приносить новые сладости и крепкий щербет. Однако им также было разрешено сесть и отдохнуть вместе со всеми и порадоваться за новоиспечённую госпожу.
    Айсель сидела на двух подушках под балконом и щёлкала пальцами, притом радостно смеясь. Наверное, это впервые в её честь все так радуются. Её близкие подруги сидели подле её ног и смотрели за тем, как плавно двигаются бёдра у танцовщиц.
    — Им никогда не сравниться с твоим танцем, — стала подлизываться Айше, которая до этого никогда не обращала внимания на рыжую девчонку.
    — Ты права, — заметила она, — в них мало страсти… Именно это заметил во мне повелитель.
    Вдруг все наложницы поднимаются и опускаются в реверансе, когда стражник кричит всем, что в залу заходят султанши. И только гордая Айсель не сдвинулась со своего места и продолжила беспрерывно есть сладости.
    Алие султан и Лейла султан величественно прошли по всей зале, очаровав своей неземной красотой абсолютно каждого присутствующего. Алие султан села на золотую тахту, схожую на трон, а её дочь села на подушку, лежащую у ног матери. Они сели и было достаточно одного лишь хлопка Алие, чтобы музыка и танцы вновь продолжились.
    — Какая из этих девушек наложница султана, Лейла? — спросила Алие у своей дочери, лицемерно улыбаясь.
    — Говорят, эта девушка рыжеволосая и конопатая. Видимо, — она взглядом указала на Айсель, — вон та.
    Алие султан дала знать одной из служанок и приказала призвать эту девушку к ней. Через пару минут Айсель лениво прошлась по гарему, кривляясь, от того, какая женщина её позвала.
   — Госпожа… — равнодушно сказала она.
   — Садись.
   Она села и отвернула голову в сторону, чтобы скрыть недовольное выражения лица.
   — Ты скоро станешь матерью. Это большая ответственность. Теперь ты должна ещё больше следить за тем, что ты ешь и где ходишь, ибо для тебя теперь это опасно, — хитро улыбнулась Алие, чем вызвала холод и мурашки по коже Айсель.
   — Вы угрожаете мне? Я вам не рабыня! Запомните это, — оскалилась хатун.
   — Ты говоришь, что не моя рабыня, хотя называешь меня на вы… — усмехнулась султанша, — ты забавная. Тебе бы в шуты!
   Лейла султан беззвучно посмеялась в кулак и посмотрела, как в комнату вошла худенькая фигурка. Казалось бы такая незаметная, но такая впечатляющая и невероятная. Она тихо присела на подушку, озирая всё вокруг своими ярко-зелёными глазами…