Шахрия

                Спустя пять месяцев.
   В гаремном саду стояла тёплая солнечная погода. Повсюду слышался смех девушек, их нескончаемая болтовня и сплетни. Кто-то сидел на скамьях и мирно болтал, другие занимались общественной работой в саду. Хотя, в сад их и привели для того, чтобы они не ленились и чаще работали на свежем воздухе. Но многие либо забывали, либо вовсе ленились. Ведь как говорит Ибрагим ага «Человек рождён для труда». Но, видимо, обитательницы гарема подумали, что они рождены только для развлечений и отдыха.
    А самыми шумными в саду оказались девушки в купательном фонтане. Они радостно и беззаботно смеялись, брызгались прохладной водой в этот тёплый июльский день. Им не было дела до того, как они будут оправдываться перед Лалезар за влажные хлопковые платья, за невыполненную работу в саду. Они просто веселились как озорные девчонки, у которых не было в жизни ни разочарований, ни печали. Они брали все прелести жизни, которые им были даны создателем. И у них это хорошо получалось. У кого, как ни у них учиться любви к жизни?..
    Самой важной персоной в саду оказалась Айсель хатун, которая за пять месяцев изрядно стала внушительнее, чем была прежде. Подгоняя и отгоняя от себя наложниц с подносами сладостей и кувшином яблочного сока, она тягостно вздыхала и поглаживала свой уже большой живот. Порой, её капризы сменивались вспышками страшного гнева. Она могла покалечить одну из своих служанок, если вдруг она в чём-то провинилась. Разумеется, никто не обращал на это внимание, говорили, что со временем это должно пройти. Но обитательницы гарема так не считали. Они стали трепетать рядом с ней, чтобы не вызвать её гнев. Ведь её темперамент был таким всегда и от неё никуда не денется.
   — Гёкче, — подозвала она, — помассируй мне стопы, затекли сильно, давай…
   Худенькая девушка невысокого роста боязливо подошла к ней и стала мягкими движениями массажировать подушечки ног беременной госпожи.
   — Видишь, — самодовольно улыбнулась Айсель своей подруге Мелек, сидящей рядом, — все меня боятся. Я уже расположила всех к себе…
   — Ты наоборот их против себя настраиваешь, — послышался голос позади.
   Услышав знакомый голос, Айсель лениво повернулась и увидела яркий солнечный силуэт Жизель. Она стояла в своём простом белом платьице и её серебристые волосы трепетно колыхались от лёгкого ветра. Девушка походила на настоящего ангела, спустившегося с небес, который должен послать человечеству важную весть. И вот она стоит перед всеми ними и они глядят на неё в оба глаза, ожидая следующих слов.
   — Тебя забыла спросить… Пустоцветка, — усмехнулась она.
   Внутри будто что-то шёлкнуло и быстро сгорело до тла.
   Жизель посмотрела по сторонам и увидела, как девушка стали шептаться. В горле встал тяжёлый ком, который не давал сказать ни слова, ни даже сделать какое-нибудь движение. В глазах стала появляться уже совсем привычная тёмная пелена. Насколько сильно бьёт обычное слово…
   — Чего же ты молчишь? Всё? Ты слаба… Смотри, не расплачься!.. — саркастично нахмурилась Айсель.
  Жизель вздрогнула и наконец пришла в себя. Только в голову ей стали приходить ужасные мысли. Девушка собралась уходить, но слова беременной наложницы остановили её.
   — Пусть идёт. На моём пути никого не будет. Ей не по силам со мной бороться, — горделиво сообщила всем Айсель и снова легла.
   Жизель резко развернулась и быстрым шагом стала приближаться к ней, отталкивая всех на своей дороге.
   — Эй! — крикнула она и девушка повернулась.
   Жизель, не раздумывая, дала ей звонкую пощёчину. Все присутствующие закрыли рот руками и подбежали на место событий, чтобы лично убедиться в реальности происходящего. Следом посыпались визги, плач, ругательства.
   Девушка появилась пред всеми в образе ангела, а ушла она в образе демона, который принёс возмездие. Таково её предназначение: отдавать людям должное.
   — Жизель, уходим, — сказала Хелена и увела свою подругу в пустующий гарем.
   Они плюхнулись на подушки, Хелена схватила её за плечи и стала сильно трясти.
   — Ты чего такое творишь, Жизель?! — возмутилась она, — ты что, умереть хочешь? Ты ведь даже муху не обидишь, что на тебя нашло?..
   — Я сделала так, как велела мне совесть, — спокойно ответила она, — девушки мне ещё «спасибо» скажут. Ибо эта хатун давно такого обращения заслуживает. Много на себя берёт…
   — Ну всё… Считай, что ты уже умерла. Она скажет это повелителю и он прикажет тебя в Босфор кинуть, даже не подумав, любимая ты им или нет!
   — Я сама с ним поговорю на этот счёт. Поговорю, — задумчиво повторила она.
   — Какая ты безумная… Для чего?.. Прошла бы мимо… Нет, тебе обязательно нужно её задеть!
   — Я не из тех людей, кто проходит мимо, Хелена! — повысила голос Жизель, — если никто не скажет ей это лично, то я ей скажу и покажу! Сколько можно это терпеть? — смягчилась она, — почему никто не хочет её на место поставить? Это потому что этой глупой девочке дали слишком много власти, которой, к сожалению, она не умеет пользоваться.
   — Жизель хатун! — сказал подходящий ага, — повелитель ожидает вас.
   Хелена со страхом и переживанием посмотрела на свою подругу и похлопала её по плечу. Жизель встала с дивана отправилась в покои падишаха.

   Главная жена султана и её старшая дочь Лейла сидели на мраморной ванне и ели сладкие, как мёд фрукты. Алие легла на бок и стала медленно закрывать глаза от тёплого, душного воздуха, в котором стоял запах разных масел и духов. И только её дочь задумчиво чесала свои чёрные шелковистые волосы и смотрела как капает вода из крана.
   — Лейла? — обратила мать внимание на свою задумчивую дочь, — о чём ты так призадумалась?
   — Да так, ни о чём… — заулыбалась юная госпожа.
   — У тебя уже прошли регулы? — поинтересовалась Алие.
   — Да, мама.
   — Прекрасно. Я поговорю с отцом насчёт твоего никяха.
   — Никях? — возбудилась Лейла.
   — Да. Раз уж ты уже взрослая, то почему бы и нет, — бодро отозвалась она, а затем продолжила, — кого бы ты хотела в мужья?
    Девушка сразу соскочила со своего места и села у ног матери.
    — Это неважно, главное, чтобы помоложе! — засмеялась она.
    — Ты напоминаешь мне меня в молодости, — смеясь, заметила госпожа, — я была такой же живой, любознательной, ищущей приключения, девчонкой! Я так же сильно мечтала выйти замуж, ощутить себя чьё-то женой…
    — Так, получается, я буду невестой? — с детской наивностью спросила она.
    — Конечно, — улыбнулась хасеки.
    — А у вас есть кто на примете?
    — Нет. Твой будущий муж будет не из Стамбула. Ты выйдешь за него замуж, а он войдёт в совет дивана и станет визирем. Он станет нашим соратником и будет помогать нам возводить шехзаде Касыма на трон.
     — Зачем это, мама? Касым в любом случае займёт трон.
     — Нет, Лейла, никто не знает, что может случиться завтра. Если эта хатун родит шехзаде, то многие государственные мужья перейдут на её сторону, так как такой недальновидной девчушкой проще управлять, нежели мной. Моих врагов и так не сосчитать, то рождение ещё одного наследника им это будет впрок, — скептически ответила женщина.
     — Ради вашей с братьями безопасности я готова хоть сто раз замуж выйти, главное, чтобы вы были живы и счастливы, — выдала девушка и положила свою голову на колени матери.
     Та ласково поцеловала её в плечо и погладила и влажным волосам.
     — Я могу только благодарить Всевышнего за такую дочь…

   По дороге в опочивальню султана, Жизель встретила опухшую от слёз Айсель, которая судорожно вздрагивала от рыданий. Девушку до жути испугала сея физиономия наложницы, и ей в голову сразу пришло, что она много чего лишнего рассказала своему господину.
   — Я тебе это ещё припомню, дрянь, — заикалась она и, придерживаемая двумя служанками, удалилась в сторону гарема.
   Жизель сообщила о своём приходе стражникам и, на удивление, они быстро дали ей разрешение. Девушка храбро вошла в покои и сделала поклон. Султана в комнате не оказалось и его пришлось искать на балконе, где он, по видимому, уже успел изрядно выпить.
   — Махмуд… — с сожалением сказала девушка.
   — Чш-ш-ш… — он выставил указательный палец у губы, — кто ты? Неужели ты моя роза Жизель? Что случилось?..
   — Я никогда не была твоей розой… — опустив голову, прошептала она, — тогда где же мой Махмуд? Я его не узнаю…
   Он со злостью хлопнул по подлокотнику кресла, резко и быстро встал с него, что Жизель не смогла ничего сообразить, и взяв ее за шею, с силой прижал к стене. Его крепкая рука могла разом свернуть её тонкую шейку, но он только смотрел на неё и поражался её равнодушию, а вместе с тем и необычайной красоте, которой он никак не мог на любоваться за столь долгое время. Она только стояла, опустив руки и сжав их в кулаки, также молча глядела в его глаза, цветом такого же, как и у неё.
   — Как ты можешь избивать мою беременную наложницу? — тихо прошептал он ей на ухо.
   Но ей уже не хватало воздуха в лёгких и вся кровь прилила в лицо, от чего оно стало багровым. Она схватила его руки и стала прикладывать все свои усилия. И, наконец, с трудом вырвавшись из его рук, она упала на пол и стала глубоко дышать. На глазах появились слёзы, которые с большим трудом сдерживались.
    — Убей меня сейчас! — закричала она и посмотрела на него, — убей! Я тебе не нужна! Зачем тебе женщина, которая не может дать наследника…
    Он тяжело вздохнул, будто в горле встал ком, и прижал её к себе, словно маленького, беззащитного птенчика. Слёзы медленно катились по его лицу, бороде и ничто не удерживало их. Девушка вслушивалась в его всхлипывания и почувствовала, как её плечо стало увлажняться от слёз. Казалось бы, что она его утешение.
   — Прости… Прости, — говорил он ей, — не говори так, прошу! Ты подаришь мне и сына, и дочь…
   Она только сидела и слушала его тяжёлые всхлипы и нежно гладила по волосам. Он стал потихоньку засыпать на её коленях, на полу. Казалось, что её движения были для него либо успокоением, либо чарами, от которых он разом заснул сном младенца.

   После полудня во дворцовом саду был устроен пикник, где присутствовали дети султана, его наложницы и некоторые из наложниц, число которых входила Айсель. Валиде султан сидела в шатре и наблюдала, как её внуки играют и резвятся. У её ног сидели Алие и Айсель, которые через силу сидели столь близко к друг другу и иногда обменивались пару взглядами и словами для приличия.
   — Значит это правда? — язвительно заговорила главная хасеки, — как ты могла подраться в таком положении?
   — Я не начинала, — отрезала девушка, — Жизель меня ударила.
   — Что? Жизель?! — переспросила валиде султан, — не верю.
   — Да, валиде, это она. Все подтвердят. Многие девушки видели, как она меня ударила, вот смотрите, — она продемонстрировала лёгкий синяк на щеке и вытерла скатывающуюся слезу, — слава Аллаху, я перенесла это потрясение. Не знаю, что бы было, если её не увела Хелена… Боюсь, она бы убила меня, не задумавшись!..
    Алие усмехнулась над ней, облегчённо вздохнула и, отвернувшись в сторону сада, злорадно улыбнулась.
    — Эта девушка должна получить наказание! А если бы с ребёнком что-то случилось? Мне страшно теперь в гареме жить… Нужно, чтобы она немедленно уехала из дворца, ради безопасности малыша. Вдруг она вообще безумная, а? — пожаловалась Айсель и громко ахнула.
     «Надо же, эта девица умеет проворачивать интриги, интересно…», — подумала про себя Алие султан и стала внимательней вслушиваться в беседу.
     — Не могу поверить, что это сделала она, — покачала головой валиде султан, — я прикажу всё разузнать…
     — Что вы, валиде?! Не верите мне на слово? Я ведь вашего внука ношу… Это касается его безопасности, — выпятила губы Айсель и жалобно посмотрела на султаншу.
     — Я буду говорить с султаном лично, — подтвердила госпожа, — я не могу решать судьбу его наложницы.
     — Да, султанша, — возбудилась Айсель, — после развлечений в саду я была у него, а затем пришла она. Вдруг, он уже отдал свой приказ на её счёт?
     — Не думай об этом, Айсель, — прищурив глаза, ответила султанша, — лучше следи за своим ребёнком, что носишь под сердцем. Тебе нельзя переживать.
     Айсель с обидой отвернулась от султанш и встала с подушки.
     — Я лучше уйду, а то мало ли что может случиться с моим малышом… — будто перекревляя Айше султан, съязвила девушка и быстро ушла в сторону гарема, вытирая капающие слёзы.
     — Не дай Аллах… — сделала вывод валиде султан.
     — Госпожа, — решила заговорить Алие, — мне нужно с вами посоветоваться. Так как Лейла уже вошла в возраст, то ей необходимо выйти замуж.
     — Так?
     — Нужно созвать претендентов на роль её мужа. Необходимо, чтобы он был не здешний. Это важно.
     — Без разрешения султана тебе нельзя такое постановлять. Для начала сообщи ему об этом, а затем мы это решим, — приказала султанша и поспешила уйти.
     — Госпожа, — её остановила Алие, в голосе которой было что-то неясное и недовольное, — к чему это всё? Повелителю сейчас явно не до этого… У него появилась новая наложница, новые увлечения… Я могу сообщить ему обо всём позже, когда он станет интересоваться своими детьми.
     Султанша обернулась и возмущённо посмотрела на свою невестку. В её глазах было недоумение и огонёк ненависти.
     — Прошу следить за языком, Алие. Не твоего ума дело, как и с кем проводит время мой сын, точно не тебе его судить! Разговор окончен!
     Султанша развернулась и скоро покинула дворцовый сад, привлекая к себе внимание своих подданных, заинтересовавшихся громким разговором султанш.

     На закате, когда жители города уже стали расходиться по своим домам, чтобы побыть с близкими и насладиться прекрасным розовым небом с отливом фиолетового и синий облаков, в султанском дворце царило умиротворение. Наложницы в гареме тихо занимались своими делами, отложив все разговоры и уже привычный для всех громкий смех, свойственный молодым девушкам. Не было громких песен, танцев, которые, обычно, устраивались вечерами. В этот тёплый летний день все наслаждались красотой заката и запахом свежего воздуха.
     Проснувшись после продолжительного сна, Жизель обнаружила, что она до сих пор находится в опочивальне султана, только уже не на полу, а на мягкой кровати. Падишаха подле не было. Он сидел на балконе в своём кресле и говорил с каким-то мужчиной в длинном халате, похожим на лекаря. Он настойчиво говорил ему о том, что есть ещё время, но для чего, Жизель не расслышала. Спустившись с кровати, она кошачьей тихой походкой подкралась к шторам, висевшим у двери, которая вела на балкон. Встав на удобное место, она стала внимательно слушать их разговор. И, хотя, она понимала, что это не совсем правильно и выходит из норм морали, но любопытство владело ею сильнее. Спрятавшись так, чтобы её не было видно, она стала извлекать из разговора смысл.
    — Могут ли узнать об этом?
    — Право, не знаю, повелитель. Но важно то, что вы понимаете всю серьёзность ситуации. Это уже хорошо… — он стал говорит шёпотом, от чего его слова становились неясными, — эти лекарства… Хорошо, пусть продолжается… Да.
    — Могу ли я… Узнают ли? Только Валиде знает. Никто больше. И не должен! — повысил голос он.
    — Дай Аллах это скоро закончится, повелитель…
    — Аминь. Теперь иди. И помни, — он пригрозил пальцем, — никому ни слова от чего ты меня лечишь, понял?
    — Моя шея тоньше волоса, никто не узнает…
    Мужчина поклонился и покинул балкон. Жизель же наоборот появилась перед глазами султана.
    — Жизель? — Махмуда взволновало пробуждение наложницы и стал въёживаться в кресло, — давно ты встала.
    — Только что, — соврала она.
    — Хорошо… Хорошо… Подойди ко мне. Ну ближе. Не бойся.
    — Я теперь обязана бояться вас, повелитель. Вы чуть не задушили меня.
    — Ты ведь сама хотела, чтобы я тебя убил.
    — Я была испугана. И как человеку, мне свойственно бояться.
    — Никогда не считал тебя человеком… Так, — он хмуро посмотрел на свою любимицу и потёр пальцами переносицу, — ты должна уехать, Жизель, — вынес он приговор нехотя.
    — Что? Почему? — она не верила своим ушам, хотя понимала за что ей грозит это наказание.
    — Не на всегда, — поспешил он, — до того момента, когда Айсель родит. Так будет лучше для всех. В том числе и для тебя. Хотя… В глубине души я не желаю твоего отъезда. Ты сама это знаешь.
     Девушка подняла голову и наполнила лёгкие воздухом. На её шее теперь отчётливо стали видны синие следы его рук. Он, вдруг, соскочил со своего места и крепко обнял её, будто в первый и последний раз. Нежно поцеловав шею, он стал просить прощения.
     — Я не хотел, правда… Не хотел, пойми, — говорил он.
     — Я уеду, хорошо.
     Она отреклась от него и робко почесала локоть.
     — В Эдирне. Ты поедешь в Эдирне, — с сожалением сообщил он.
     — В Эдирне?! Это ведь так далеко! — взмахнула руками Жизель, не давая ему обнять себя, — вы хотите поскорее избавиться от меня… С самого детства я везде была изгоем! Меня никогда никто не любил, только жалели… Но я не буду сдаваться! Я вернусь, обещаю…
     Она бегло покинула балкон, вытирая слёзы на глазах, отталкивая от себя прохожих евнухов и стражников и оставляя после себя множество недоумевающих взглядов. Она шла и, казалось, что время вокруг неё замерло и только природа снаружи бушевала. И внутри как будто одно одиночество и больше ничего… Дойдя до сераля, она упала у дверей и, поджав колени, стала смотреть на закат.
     У окон гарема проходила Хелена и, увидев состояние подруги, она не смогла пройти мимо.
     — Жизель? Как ты? — с искренностью спросила девушка, — неужели он и впрямь вынес тебе приговор?
     — Лучше бы вынес, — ответила она, — однако он поступил хуже. Решил отправить меня подальше от Стамбула…
     — Что? — удивилась Хелена, — навсегда?
     — Думаю, да. Только мне кажется, что всё то, что было до этого только иллюзии. Я сама себе придумала эту любовь и уважение… На самом же деле это те же миражи для того, кто жаждет воды. Я же жаждаю любви, не больше… Но, видимо, Всевышний счёл это для меня ненужным…
     — Думаю, да, — послышался самодовольный голос Айсель, стоящей по правую сторону от дверей, — на самом же деле, ты не заслуживаешь ничего. Да и любовь повелителя к тебе оказалась фальшивой… Теперь я его любимица. Он ради меня тебя отправил. Моё слово для него — закон. И власть в моих руках!
      — Оф… — с насмешкой вздохнула Жизель и утёрла слёзы, — Всевышний лишил меня любви, а тебя ума!.. Не смеши меня и иди своей дорогой… И поаккуратнее, разумеется, а то мало ли что. В гареме врагов не наберёшься.
     — Это угрозы? — устрашающе взмахнула пальцем беременная, — ты угрожаешь мне?
     — Кому ты нужна, чтобы тебе угрожали? Ты ведь простая наложница… В тебе ничего нет, кроме того ребёнка, которого ты носишь во чреве.
     — А знаешь, — усмехнулась Айсель, — ты завидуешь мне. Да! Скоро ты уедешь и я, наконец, стану главной хасеки султана, и рожу ему много наследников. А ты даже дочку ему родить не сможешь!
     — Так, — послышался голос Лалезар, — по какому поводу опять ругань? Айсель, прошу, иди отдохни в свою комнату, тебе нельзя так часто ходить. Возвращайся, — с возможной мягкостью приказала калфа.
     Девушка кивнула женщине и послушно ушла в свои покои на этаже фавориток. Подобные отношения складывались из-за спокойного, но жёсткого характера Лалезар, которая может любого расположить к себе, чего нельзя сказать о самой Айсель. Из всего гарема только Лалезар калфа была на стороне Айсель, хотя не считала, что её действия в сторону остальных девушек верное. Эта разумная женщина только была рядом с ней для того, чтобы лишний раз сказать или предубедить юную особую от плохих решений.
    — Что произошло? — переспросила калфа, подняв Жизель с пола, — это ты насчёт решения повелителя? — вкрадчиво полюбопытствовала калфа.
    — Как быстро разносятся новости по гарему, с невероятной силой и скоростью! — воскликнула Жизель.
    — Не язви! Успокойся, — она взяла ее за локоть и притянула к себе, — валиде султан ждёт тебя.
    — Она тоже узнала о решении султана?
    Калфа с сожалением кивнула и они вместе направились к валиде султан.

    Последние лучи заходящего солнца мягко освещали круглое лицо наложницы падишаха, которая смотрела в окно и удовлетворённо улыбалась. В её карих глазах был огонь победы и искры радости.
    — Наконец-то я добилась своего, — радостно заявила Айсель, — она уедет завтра…
    — Я искренне счастлива за тебя, — расчёсывая огненно-рыжие волосы, с завистью сказала Мелек, — теперь на одну соперницу меньше.
    — Ха! Не смеши… — взявшись за грудь, усмехнулась Айсель, — какая она мне соперница. Так, мышка серая, неприметная хатун… Не знаю, что в ней Махмуд нашёл.
    — Иногда мужчины сами не знают, что им нужно.
    — Верно. Но, а теперь мне дышать легче будет, когда её рядом нет… — вздохнула девушка и пошла к себе на диван.
     Неуклюже легла на него и стала гладит уже заметно выросший живот.
     — Уже пятый месяц заканчивается. А месяца через три я уже буду держать на руках своего сына… Ой! Толкается! Хах! — возбудилась она и приложила руку к низу живота, — вот здесь, я его чувствую! Эх, поскорее бы уже… Не могу так долго его вынашивать, тяжело.
     — Потерпи ещё чуть — чуть, малыш обязательно родится, только нужно подождать, — с усталостью заявила Мелек.
     — Мелек, можешь идти, я буду спать.
     Девушка кивнула, быстро проскользнула через дверь и ушла из комнаты фаворитки султана.

     — Жизель, — начала валиде султан, которая вся обратилась во внимание, — неужели это правда? Никогда бы в такое не поверила… — разочаровалась госпожа, — чтобы ты так себя вела… Уму не постижимо.
      Девушка стояла перед ней, словно ведётся страшный суд. Но она держалась стойко, без слабости, с гордостью. Попятившись, она сложила руки за спиной и выпрямила осанку.
     — Я не сожалею о содеянном, — выдала она и гордо подняла голову, — более того, я бы снова это сделала. Нет, я не изверг. Не думайте так.
     — Тогда кто же ты?
     — Меня задели за живое. А тот, кто дотронется до моей души — обязательно получит должное лично от меня. К сожалению, в тот момент мною владело тело, а не голова, но я ничуть не жалею. Ведь сделанного не воротишь.
      — Мне бы такого простого мировоззрения, как у тебя. Только это плохо, когда тело работает быстрее головы, но хорошо, что ты это понимаешь. Тебе есть, куда идти дальше.
      — В том то и дело, что идти мне некуда… — пробормотала она, — чувствую себя каким-то скитальцем, которому идти некуда. Словно я что-то ищу, но найти не могу.
      Султанша внимательно слушала её и пыталась найти мысль в её словах, однако до правды, как оказалось, было дойти очень трудно.
      — Завтра утром ты уедешь, повелитель тебе сказал? — пытаясь перевести разговор, заговорила султанша.
      — Увы… Да.
      — Мне жаль, что он так решил.
      Жизель покачала головой и расстроено улыбнулась.
       — Возможно так будет лучше для всех, госпожа, — она сделала шаг назад и поклонилась, — мне лучше уйти.