Часть 21
Гарри первым шагнул за мерцающий порог портала, и в то же мгновение его будто окатило тёплой, ласковой волной. Это была не магия, не сила рейнджера, не заклинание — это было нечто куда более важное и ценное. Воздухом дома. Тем самым, который невозможно спутать ни с чем другим.
Дженнифер шла рядом, прижимая к груди сумку с самыми дорогими вещами, и на её лице, ещё минуту назад напряжённом и уставшем, теперь отражалось то же самое облегчение, которое Гарри чувствовал каждой клеточкой своего тела.
— Мы действительно вернулись, — выдохнула она, останавливаясь и оглядывая знакомые, до боли родные улицы Рифсайда. Вдалеке, за крышами домов, шумел океан, ветер нёс с собой запах хвои и морской соли — тот самый, неповторимый рифсайдский запах, который они помнили с детства.
Гарри оглянулся на пустеющий, тающий в воздухе свет портала и тихо, но твёрдо сказал:
— И всё. Конец. Никаких больше тайных планов директора, никаких ловушек, никаких попыток контролировать каждый наш шаг. Мы свободны.
Дженнифер усмехнулась, и в её усмешке слышалась целая гамма чувств — облегчение, радость и лёгкая, привычная ирония.
— Только школа, — сказала она. — Обычные, нормальные уроки без магии. Без Снейпа, без Локонса, без вечного страха. И… вечные тренировки, потому что папа без этого просто не может жить. Это уже наша новая реальность.
Это заставило Гарри впервые за долгое, очень долгое время улыбнуться по-настоящему. Широко, открыто, искренне. Улыбнуться так, как улыбаются только дома, среди своих.
Через несколько секунд рядом с ними, с лёгким хлопком, материализовались Томми и Кимберли. Они были сосредоточены, но в их глазах светилась искренняя, ничем не замутнённая радость. Радость от того, что дети наконец-то в безопасности.
— Ну что, домой? — спросил Томми, кладя тяжёлую, но такую родную ладонь на плечо Гарри. В его голосе не было вопроса, только утверждение.
— Домой, — уверенно, без тени сомнения, произнёс Гарри.
Они двинулись по знакомой, исхоженной вдоль и поперёк дороге. Дома, мимо которых они проходили, были залиты золотистым солнечным светом, и казалось, что даже воздух здесь дышит спокойствием и уютом. Никто не следил за ними из-за угла, никто не давил на сознание, никто не пытался управлять их жизнями.
Когда они вошли во двор своего дома, Дженнифер остановилась и глубоко, всей грудью, вдохнула родной воздух.
— Я не верю, что это правда, — прошептала она. — Будто тяжеленная гора с плеч свалилась. Будто я снова могу дышать полной грудью.
— Потому что так и есть. — Кимберли подошла и крепко, по-матерински, обняла дочь. — Теперь вы живёте так, как хотите вы. Не так, как кто-то другой решил за вас. Вы сами выбираете свою судьбу.
— Завтра мы съездим в школу, — добавил Томми, подходя к ним. — Обычную, местную, без магии, без распределения, без факультетов. Вы же сами хотели хоть немного нормальной, человеческой жизни.
Гарри пожал плечами, но в его глазах мелькнуло такое долгожданное облегчение.
— Да. После всего, что мы пережили, после всех этих игр и манипуляций — обычные уроки звучат как самый лучший отпуск в мире.
Дженнифер тихо рассмеялась. Смех был лёгким, свободным, счастливым.
— А ещё — никто не будет смотреть на нас, будто мы какие-то монстры или оружие массового поражения. Будто мы обязаны кого-то спасать или кому-то подчиняться.
— Или «избранные», — добавил Гарри, качнув головой с лёгкой усмешкой. — Это, знаешь ли, тоже приятный бонус. Быть просто собой, а не чьим-то там пророчеством.
Они вошли в дом, и всё вокруг стало таким привычным, тёплым, настоящим. Запах дерева и свежего кофе, мягкий свет ламп, знакомые стены.
На столике в гостиной, как и много лет назад, лежали старые фотографии в рамках. Рядом стоял шкаф, доверху заполненный тренировочными трофеями Томми — медалями, кубками, памятными значками. В углу, на огромном мягком диване, был небрежно наброшен плед — тот самый, под который всегда забиралась Дженнифер после долгих и сложных миссий, чтобы смотреть с отцом старые фильмы.
Наконец-то можно было просто жить. А не выживать, не оглядываться, не бояться.
— Добро пожаловать домой, ребята, — сказала Кимберли, обводя взглядом своих детей, мужа, этот дом, и в её глазах блестели слёзы счастья.
Гарри посмотрел на сестру, на дядю, на тётю, на этот дом, и впервые за много-много месяцев почувствовал, что всё действительно будет хорошо. Что они справятся. Что теперь у них есть будущее, которое они построят сами.
— Спасибо, — тихо сказал он. — За всё.
И это было лучшее «спасибо» в его жизни.
***
В кабинете директора Хогвартса стояла напряжённая, гнетущая тишина, которую нарушало лишь монотонное тиканье старинных часов да потрескивание дров в камине. Сириус Блэк, только что официально оправданный и освобождённый, не находил себе места. Он ходил по кабинету туда-сюда, сжимая и разжимая кулаки, его глаза, ещё недавно горевшие надеждой, теперь то и дело вспыхивали раздражением и плохо скрываемой злостью.
Северус Снейп стоял у высокого стрельчатого окна, безмолвно наблюдая за мечущимся Блэком. Его лицо, как всегда, было непроницаемо, но в глазах таилась сложная гамма чувств — презрение, любопытство и, возможно, тень старой, незаживающей боли. Он молчал, лишь изредка бросал короткие, холодные, как зимний сквозняк, комментарии.
— Я не понимаю, — ворчал Сириус, резко останавливаясь и вперив взгляд в Дамблдора. — Я не понимаю, почему Гарри так себя ведёт! Почему он не рвётся ко мне? Я его крестный! Я столько лет мечтал о встрече, а он… он словно чужой! Словно я ему никто!
— Он не знает тебя, Сириус, — спокойно, с привычной вкрадчивостью, ответил Дамблдор, сложив руки на столе. Его голубые глаза за полулунными очками смотрели на Блэка с той особой, отеческой мудростью, которая так легко скрывала истинные мысли. — Он вырос в другой семье, с другими людьми. И сейчас он находится под защитой и воспитанием своих родных. Не стоит торопить события. Доверие нужно заслужить.
— Воспитание? — перебил его Сириус, и его голос сорвался на почти злобный смешок. — Ты имеешь в виду того… того двоюродного брата Лили, Томми Оливера? Я даже не подозревал, что у неё был брат! Она никогда не говорила о нём! Да ещё и маг, да ещё и… что там про него говорят?
Снейп медленно, плавно, как хищник, повернулся к Блэку. Его чёрные глаза сверкнули.
— Теперь ты знаешь, — сказал он своим низким, вкрадчивым голосом. — Гарри Поттер воспитывается своим дядей по материнской линии. До недавнего времени никто в школе, да и в Министерстве, об этом даже не подозревал. Эта информация была скрыта очень тщательно.
— Ты серьёзно? — Сириус провёл рукой по лицу, пытаясь унять дрожь в голосе. — И никто, ни один человек, не сказал мне об этом всё то время, пока я сидел в Азкабане? Никто не подумал, что я, его крестный, имею право знать?!
— Никто не думал, что это имеет значение, — холодно, как отрезал, ответил Снейп. — Оливер и его… команда обладают некими особыми способностями. Они не просто маги. Они не просто волшебники. Они… как бы это назвать… супергерои. Борцы со злом из другого измерения. Это не обычная магия, Блэк. Это нечто гораздо более опасное и могущественное.
Сириус рассмеялся — коротко, зло, почти истерично.
— Мне плевать на их способности! — выкрикнул он, снова начиная мерить шагами кабинет. — Мне плевать, кто они и откуда! Мой крестник, сын Джеймса и Лили, должен быть со мной! Никакая магия, никакие суперсилы не остановят меня!
— Будь осторожен. — Снейп сжал пальцы в кулак, и в его голосе впервые прорезалась настоящая, неподдельная тревога. — Они сильны. Сильнее, чем ты можешь себе представить. И для Поттера их дом сейчас — самое безопасное место. Ты не знаешь всей картины. Ты не знаешь, что там происходит на самом деле.
Дамблдор, всё это время внимательно наблюдавший за перепалкой, нахмурился. Его пальцы слегка барабанили по столешнице.
— Тем не менее, — произнёс он мягко, но с той особой интонацией, которая не терпела возражений, — я считаю, что встреча Сириуса с Гарри необходима. Крёстный имеет право знать своего крестника. Но подходить к этому нужно крайне осторожно. Томми и Кимберли не пустят его просто так. Они будут защищать Гарри до последнего.
Сириус стиснул зубы так, что на скулах заходили желваки. В его глазах, диких и решительных, горел огонь, который не могли погасить никакие предупреждения.
— Я верну своего крестника, — процедил он сквозь зубы. — Любым способом. Даже если мне придётся пройти через их супергеройские силы и все их технологии. Гарри должен знать, что у него есть я.
Снейп тяжело вздохнул и снова отвернулся к окну, глядя на тёмную гладь Чёрного озера.
— Если ты думаешь, что это будет легко… — пробормотал он, скорее себе, чем Блэку. — Ты глубоко ошибаешься. Поттер и Оливер выросли не просто магами. Они с детства тренировались, они привыкли действовать сообща с силой, о которой вы, маги, даже не догадываетесь. Они — команда. И они не отступят.
— Тогда придётся узнать на практике, — спокойно, с пугающей уверенностью, ответил Сириус. В его голосе не было сомнений. Только решимость.
Дамблдор опустил взгляд на свои сложенные руки, понимая, что ситуация стремительно выходит из-под его контроля. Он больше не был главным игроком на этой доске. Появились новые фигуры, с непредсказуемыми ходами и невероятной силой.
В кабинете снова повисло тяжёлое, гнетущее молчание. Только часы продолжали свой неумолимый отсчёт, напоминая, что время идёт. И что очень скоро столкновение интересов, амбиций и прав станет неизбежным.
***
В кабинете директора Хогвартса воцарилась тяжёлая, давящая тишина. Дамблдор долго сидел в своём кресле, обдумывая последние события, которые одно за другим рушили его тщательно выстроенные планы. Уход Гарри и Дженнифер, публичное уничтожение контракта, освобождение Сириуса, арест Петтигрю — всё это было подобно ударам, от которых его великая игра трещала по швам.
Когда шаги Снейпа и Сириуса окончательно стихли в каменных коридорах, старик медленно, с видимым усилием, поднялся из кресла. Его движения, обычно плавные и величественные, сейчас были тихими, почти крадущимися, будто каждый шаг был тщательно просчитан и взвешен. Взгляд его голубых глаз за полулунными очками был холоден и сосредоточен — в них не осталось и следа от привычной добродушной мудрости.
Через мгновение он уже перемещался сквозь сумрачные, гнилые деревья Запретного леса. Ветки цеплялись за его мантию, словно пытаясь удержать, но он шёл вперёд, пока тьма вокруг не окутала его целиком, не оставив ни проблеска света. В воздухе стояла густая, тяжёлая сырость, пропитанная запахом прелых листьев и чего-то ещё — древнего, забытого, опасного. Шёпот ветра казался странно приглушённым, будто сам лес затаил дыхание в ожидании чего-то ужасного.
Дамблдор вышел на старую, заброшенную поляну, где под истлевшими надгробиями давно покоились жертвы минувших войн. Кладбище, забытое всеми, идеальное место для того, что он задумал.
Старик тихо прошёл между покосившимися крестами, его мантия волочилась по мокрой земле, оставляя за собой тёмный след. Он вынул из-под мантии древний, пожелтевший от времени свиток, испещрённый символами, которые не использовали уже много веков. Развернув его, он начал читать заклинание на языке, который был старше самого Хогвартса.
Свечи, которые он расставил вокруг, вспыхнули неровным, болезненным светом, отбрасывая длинные, искажённые тени на каменные кресты. Тонкая, почти невидимая энергия начала подниматься от земли, клубясь вокруг его ног, словно змеи, пробуждающиеся после долгой спячки. Воздух загустел, стал вязким, как патока.
И внезапно, среди этого мрака, возникла фигура.
Знакомая каждому, кто слышал о Тёмном Лорде. Волан-де-Морт стоял перед Дамблдором, его красные глаза горели холодным, немигающим огнём, а лицо, лишённое носа, выражало крайнее недоумение, смешанное с яростью. Он медленно оглядывал пространство вокруг себя, пытаясь понять, что произошло.
— Альбус… — прошипел Лорд, и его голос, лишённый тепла, эхом разнёсся по кладбищу, заставляя ветви деревьев вздрагивать. — Что это значит? Зачем ты меня… воскресил? Ты ведь всегда стремился к моей гибели.
Дамблдор спокойно шагнул ближе, не отводя взгляда от этих горящих красных глаз. В его голосе не было страха, только холодная, расчётливая решимость.
— Времена изменились, Том Реддл. Появились обстоятельства, которые требуют твоей… помощи, даже если это звучит странно для нас обоих. Мир изменился, и те силы, что я могу противопоставить нашим новым врагам, недостаточны. Если мы хотим вернуть Гарри Поттера под контроль, мне нужна твоя сила. Твоя жестокость. Твоя беспощадность.
— Моё имя больше не Том Реддл, — холодно, с угрозой, заметил Лорд, и его пальцы сжались в кулак. — Я Волан-де-Морт. И с какой стати я должен соглашаться на твою просьбу, старик? Ты мой враг. Ты всегда им был.
— Сделка, — просто сказал Дамблдор, слегка склонив голову. — Самая простая и честная сделка в твоей жизни. Ты помогаешь мне вернуть Гарри, и взамен получаешь всё, что считал утраченным навсегда. Власть над теми, кто тебя предал. Знания, которые я копил веками. Информацию о тех, кто тебе противостоял и кто теперь может стать твоим врагом или союзником. Твои старые недруги уже близко. Скоро они нанесут удар. И ты либо будешь с нами, либо погибнешь снова — на этот раз навсегда.
Волан-де-Морт задумался. Его красные глаза сузились, он скрестил руки на груди, а взгляд скользнул по кладбищу, по мёртвым деревьям, по тёмному небу без единой звезды. Его старые амбиции, его жажда власти, его маниакальное стремление к бессмертию — всё это снова вспыхнуло в нём, словно огонь, разгоревшийся от случайной искры.
— Хм… союз с Дамблдором… — медленно, смакуя каждое слово, произнёс Лорд. — Кто бы мог подумать. Это звучит как начало великой легенды. Или великой катастрофы. — Он сделал паузу. — Если я соглашусь, ты должен будешь выполнять свои обещания без обмана, без хитростей. И запомни, старик: я не люблю, когда со мной играют. Последствия будут ужасны.
— Никаких обманов, Том, — твёрдо ответил Дамблдор. — Пока мы действуем вместе, никто не пострадает от предательства. Главная цель сейчас — Гарри Поттер. Всё остальное вторично.
Волан-де-Морт молча посмотрел на старика. Его лицо оставалось каменной маской, но в глубине красных глаз блеснула та самая решимость, которая когда-то заставляла магический мир содрогаться от одного его имени.
— Хорошо, Дамблдор. Я в деле, — наконец произнёс он. — Но предупреждаю сразу: если ты попытаешься предать меня или использовать втёмную… ты узнаешь, что значит настоящий страх. Ты узнаешь, что такое боль, которую не вылечит никакая магия.
Дамблдор кивнул, принимая условия, и развернулся, чтобы уйти. Его последние слова, тихие, но отчётливые, повисли в холодном воздухе:
— Пусть охота начнётся.
И тьма вокруг кладбища словно ожила, зашевелилась, сгустилась ещё сильнее. Два старых врага, теперь объединённые одной безумной целью, стояли среди могил и начинали строить свой план — план, который должен был изменить судьбу не только Гарри Поттера, но и всего мира.
Продолжение следует…