Часть 18
Прошло несколько дней с начала учебного года, и Гарри с Дженнифер уже успели привыкнуть к рутине — уроки, домашние задания, перемены, косые взгляды однокурсников и вечные интриги. Но чувство опасности, поселившееся в них после встречи с дементорами, не исчезало. Оно тлело где-то глубоко внутри, как уголёк под слоем пепла.
Люпин, новый преподаватель защиты, вёл себя безупречно. Слишком безупречно. Его уроки были интересными, он давал полезные знания, но Гарри и Дженнифер, наученные горьким опытом, не могли избавиться от ощущения, что за каждым его словом, за каждым жестом скрывается что-то ещё. Он часто задерживал на них взгляд дольше, чем на других учениках, и хотя его улыбка была тёплой и располагающей, в глубине души они чувствовали — он за ними наблюдает.
А Дамблдор… Директор, казалось, был вездесущ. Он появлялся в самых неожиданных местах, всегда с добродушной улыбкой на лице, всегда с каким-то безобидным вопросом или замечанием. Но Гарри и Дженнифер, зная о его манипуляциях, чувствовали, что каждый его взгляд в их сторону — это сканирование, каждое слово — проверка.
Сегодня у них был урок прорицания — новый предмет, о котором они слышали много странного. Кабинет профессора Трелони находился в самой вершине Северной башни, и подъём по бесконечной винтовой лестнице отнял последние силы.
Внутри было душно и темно. Шторы на окнах задёрнуты, воздух тяжёлый, пропитанный сладковатым запахом благовоний, от которого начинали слипаться глаза и мысли становились вязкими, как патока. Вокруг на маленьких столиках, покрытых вышитыми салфетками, стояли хрустальные шары, чайные чашки и пожелтевшие карты Таро.
Профессор Трелони, худая женщина в огромных очках, увеличивающих её глаза до невероятных размеров, плавала между столами, шурша многочисленными шалями и боа из перьев. Её хриплый, таинственный голос гипнотизировал.
— Мистер Поттер… — вдруг остановилась она прямо напротив Гарри, уставившись на него своими огромными, немигающими глазами.
Гарри вздрогнул. Холодок пробежал по спине, заставляя волоски на руках встать дыбом.
— Я вижу… — Трелони замерла, словно прислушиваясь к чему-то, невидимому для других. — Вас ждёт встреча. Опасная, но очень важная. Судьба готовит вам испытание, от которого нельзя будет убежать. Тьма сгущается вокруг вас, мистер Поттер. Будьте осторожны.
Гарри невольно сжал кулаки под столом. Дженнифер, сидевшая рядом, бросила на него быстрый, тревожный взгляд.
— А вот вас, мисс Оливер, — Трелони резко повернулась к Дженнифер, и её голос изменился, став мягче, почти мечтательным, — ждёт великая радость. Счастье, о котором вы даже не догадываетесь… но к нему ведёт путь, полный тумана и неизвестности. Вам придётся сделать выбор, и от этого выбора будет зависеть очень многое.
Дженнифер почувствовала, как сердце пропустило удар. Она открыла рот, чтобы спросить, но Трелони уже уплыла к другому ученику, оставляя после себя шлейф духов и недосказанности.
***
После урока, спускаясь по бесконечной винтовой лестнице, Гарри и Дженнифер старались держаться подальше от остальных учеников, чтобы никто не услышал их разговор.
— Ну и бред, — пробормотал Гарри, пытаясь стряхнуть с себя неприятное послевкусие. — Она просто выдумывает всё на ходу. Эти её страшные пророчества…
— Не знаю, Гарри, — задумчиво ответила Дженнифер, глядя себе под ноги. — Сегодня мне опять снилось. И это было не просто так.
Гарри остановился и посмотрел на сестру. Она говорила тихо, почти шёпотом, чтобы никто не услышал.
— Что снилось?
Дженнифер подняла на него глаза. В них было что-то новое — смесь надежды, страха и удивления.
— Я видела, что мы с тобой были рейнджерами. Настоящими, Гарри. Не просто учениками, тренирующимися с дядей Томми, а полноценными рейнджерами в команде. — Она на мгновение улыбнулась, вспоминая детали сна. — Мы были в какой-то новой команде, с новыми людьми, с новыми морферами. И… — голос её дрогнул, — папа снова был рейнджером. И мама тоже. Они сражались рядом с нами. Все вместе. Как одна большая семья.
Гарри удивлённо поднял брови.
— Думаешь, это совпадение? Просто сон под впечатлением от тренировок? Или что-то вроде предзнаменования, как говорит эта сумасшедшая Трелони?
— Не знаю. — Дженнифер покусывала губу, пытаясь сформулировать свои ощущения. — Но Трелони сказала, что меня ждёт счастье. А если мой сон правдивый… если это не просто фантазия… значит, нас с тобой ждёт что-то грандиозное. Что мы снова окажемся в битве. Только на этот раз — вместе с нашими родителями. Все вместе, плечом к плечу.
Гарри хмыкнул, но в его глазах мелькнула задумчивость.
— Я бы не стал слишком полагаться на Трелони. Она, знаешь ли, любит напускать туману. — Он помолчал. — Но если твои сны хоть немного правдивы… нам действительно нужно готовиться. И серьёзно.
— Папа всегда говорил: если чувствуешь перемены на горизонте — тренируйся вдвойне, — в глазах Дженнифер мелькнула стальная решимость, та самая, которую она унаследовала от Томми. — Думаю, нам пора поговорить с ним и с мамой об этом. Не всё рассказывать, конечно, но… предупредить. Спросить совета.
Они спустились вниз и вышли во двор. Холодный ветер трепал их мантии, но солнце, пробивавшееся сквозь тучи, дарило слабое, но такое нужное тепло.
Гарри взял сестру за руку.
— Договорились. Напишем им сегодня же. А пока — будем наблюдать. И тренироваться. Вдвойне.
Дженнифер кивнула.
— Вместе мы справимся с чем угодно, Гарри. Ты же знаешь.
— Знаю, — улыбнулся он. — Потому что мы — команда.
Они пошли дальше, оставляя позади башню с её туманными пророчествами. Но где-то в глубине души оба чувствовали: Трелони сказала правду. Что-то грядёт. Что-то большое и неизбежное.
И они будут готовы.
***
Вечером, сидя у камина в пустой гостиной Слизерина под надёжными чарами защиты от подслушивания, Гарри и Дженнифер вполголоса обсуждали всё, что произошло за последние дни. Пророчество Трелони, странный сон Дженнифер, подозрительное поведение Люпина и тот леденящий душу инцидент с дементорами в поезде — всё это складывалось в тревожную мозаику.
— Если это правда, — тихо сказал Гарри, глядя на пляшущие языки пламени, — значит, Дамблдор действительно что-то знает. Что-то, чего мы не знаем. И он специально подтягивает людей вроде Люпина, чтобы держать нас под контролем. Чтобы следить за каждым нашим шагом.
— А если мой сон — не просто сон, а предупреждение? — Дженнифер задумчиво крутила в руках амулет, висящий у неё на шее. — Если это знак, что всё изменится? Может, папа и остальные рейнджеры скоро окажутся здесь, в Хогвартсе. И нам нужно быть готовыми к этому.
Гарри кивнул. В его зелёных глазах, отражающих огонь камина, читалась твёрдая решимость.
— Тогда будем готовиться. Вдвойне. Как говорит дядя Томми: «Лучшая защита — это нападение». Но для начала нужно понять, что именно происходит.
***
На следующий день выдался невероятно насыщенным. С утра — зельеварение, где Снейп, как обычно, снимал баллы с Гарри и Дженнифер при каждом удобном случае, игнорируя их идеально сваренные зелья. Затем — трансфигурация с МакГонагалл, где они блестяще превратили чайник в черепаху, заработав десяток баллов для Слизерина. Потом — травология, где профессор Спраут заставила их пересаживать особо капризные мандрагоры, которые орали так, что закладывало уши.
К обеду все вымотались, но впереди оставались ещё два предмета: Защита от тёмных искусств и ночная астрономия.
Когда ученики, уставшие и голодные, но полные любопытства, собрались в классе защиты, профессор Люпин встретил их необычной новостью.
— Учебники можете убрать, — заявил он спокойно, но с лёгкой улыбкой. — Сегодня они нам не понадобятся. Мы будем работать на практике.
Слизеринцы, как обычно, скептически переглянулись. Кто-то из старшекурсников усмехнулся себе под нос:
— Каждый год одно и то же. «Практика, практика». Заканчивается тем, что на уроках защиты нас либо пугают до смерти, либо просто развлекают, показывая фокусы.
Но, несмотря на скептицизм, интрига всё равно росла. Люпин повёл весь класс по длинным коридорам, освещённым факелами, в самый конец замка, где находился просторный, пыльный зал, обычно используемый для дуэлей. В центре зала стоял старый, рассохшийся платяной шкаф, покрытый толстым слоем пыли.
— Сегодня, — начал профессор, когда все расселись на скамьях вокруг шкафа, — мы изучим боггартов. Кто-нибудь может сказать, что это за существа и как с ними бороться?
Гермиона Грейнджер, как обычно, первой вскинула руку, чуть не подпрыгивая на месте от нетерпения. Люпин кивнул ей.
— Боггарт — это существо, которое принимает облик того, чего человек боится больше всего, — выпалила Гермиона. — Он живёт в тёмных, закрытых пространствах. Победить его можно с помощью заклинания «Риддикулус», которое заставляет его принять смешную, нелепую форму. Смех убивает страх, и боггарт исчезает.
— Абсолютно верно, мисс Грейнджер, — одобрительно кивнул Люпин. — Плюс десять очков Гриффиндору.
В этот момент Дженнифер, стоявшая чуть поодаль, тихо усмехнулась и шепнула Гарри:
— Вот и ответ, как всегда. Не удивлюсь, если скоро Гермиона начнёт писать лекции профессорам. Или даже заменит их.
Несколько слизеринцев, стоявших рядом, услышали её и хмыкнули. Кто-то сзади, кажется, Пэнси Паркинсон, ядовито бросил:
— Грейнджер всё зубрит, да. Интересно, она вообще спит когда-нибудь? Или просто живёт в библиотеке? С ней же никто не дружит, только эти рыжие придурки. Зато всё время что-то строчит в своих тетрадках. Интересно, кому это нужно?
Гарри нахмурился, услышав эти слова. Ему было неприятно, когда травили других, даже если это была Грейнджер, которую он не особо жаловал. Но он промолчал, понимая, что любое вмешательство сейчас вызовет только новую волну насмешек.
Люпин, не обращая внимания на шёпот в задних рядах, продолжал объяснение:
— Заклинание «Риддикулус» довольно простое. Его можно выкрикнуть даже без палочки, если вложить в него достаточно силы и уверенности. Но главное — не просто произнести слова, а представить, во что именно вы хотите превратить свой страх. Чем смешнее и нелепее будет образ, тем быстрее исчезнет боггарт.
Он обвёл взглядом класс, задержавшись на мгновение на Гарри и Дженнифер.
— А теперь посмотрим, кто готов встретиться со своим страхом лицом к лицу. Кто хочет быть первым?
В классе повисла напряжённая тишина. Все смотрели на старый шкаф, из-за дверец которого доносилось лёгкое, едва уловимое поскребывание. Что-то внутри явно ждало своего часа.
Гарри и Дженнифер переглянулись. В их взглядах читался один и тот же вопрос: что же покажет боггарт каждому из них?
***
Первым, кто вызвался добровольно, был Невилл Лонгботтом. Он вышел вперёд, заметно дрожа, и что-то тихо прошептал профессору Люпину. Тот внимательно выслушал и кивнул, чуть заметно улыбнувшись.
Когда дверца старого шкафа с противным скрипом распахнулась, наружу вышел… профессор Снейп. Собственной персоной. Холодный, пронизывающий взгляд чёрных глаз, развевающаяся чёрная мантия, тонкие губы, сжатые в привычную брезгливую линию. Он медленно приближался к Невиллу, и в классе повисла мёртвая тишина, а потом половина учеников прыснула от смеха, не в силах сдержаться.
— Риддикулус! — выкрикнул Невилл, вложив в заклинание весь свой страх и отчаяние.
Снейп на глазах у всех преобразился. Его чёрная мантия превратилась в длинное кружевное платье его бабушки, на голове возникла смешная шляпка с пером, а в руках появилась дамская сумочка. Он стоял, глупо хлопая глазами, и класс взорвался таким громким, заливистым смехом, что, казалось, задрожали стены.
Дальше ученики выходили один за другим. У кого-то из шкафа вылезал огромный паук с мохнатыми лапами, у кого-то — зияющая пустота и тьма, у кого-то — крикливые родители с вениками. Все справлялись, превращая свои страхи в нелепые, смешные образы. Зал то и дело взрывался хохотом.
Наконец очередь дошла до Дженнифер.
Она подошла к шкафу уверенной, твёрдой походкой, но когда дверца распахнулась, по коже пробежал ледяной озноб. Перед ней возникли они.
Томми, её отец, стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на неё с ледяным равнодушием. Рядом с ним Кимберли, её мать, с таким же отчуждённым лицом. Чуть поодаль — Дэвид и Гарри. Они все смотрели на неё, и в их глазах не было ни капли тепла, ни капли любви. Только пустота.
— Ты нам не нужна, — услышала она голос Томми, холодный и чужой. — Ты всегда была ошибкой.
Образы начали таять, растворяться в воздухе, и вместе с ними, казалось, таяла и сама Дженнифер. Она чувствовала, как земля уходит из-под ног, как мир становится серым и безжизненным.
Дженнифер застыла, не в силах пошевелиться. Её губы дрогнули, в глазах защипало.
— Это всего лишь твой страх, — раздался рядом тихий, но твёрдый голос Гарри. Он стоял вплотную к ней, положив руку на плечо. — Ты же знаешь, что это неправда. Мы никогда не бросим тебя. Никогда. Слышишь?
Его слова, как спасательный круг, вырвали её из омута отчаяния. Дженнифер глубоко, судорожно вздохнула, стиснула зубы до скрежета и, собрав всю свою волю, выкрикнула:
— Риддикулус!
Образы в ту же секунду исказились, съёжились и превратились в нелепую, уморительную картину: Томми оказался в смешном зелёном плаще с огромными пуговицами и дурацком колпаке, Кимберли щеголяла с гигантским розовым бантом на голове, а Гарри стоял рядом и держал табличку с яркой надписью: «Сестру не отдаём! Навечно!». Дэвид же просто исчез, а на его месте появился плюшевый медведь.
Класс взорвался смехом. Напряжение, сковывавшее Дженнифер, мгновенно исчезло, уступив место облегчению и благодарности брату.
— Спасибо, — прошептала она, вытирая предательски набежавшую слезу.
— Всегда пожалуйста, — улыбнулся Гарри.
Теперь настала его очередь.
Он шагнул к шкафу, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Дверца открылась.
И Гарри увидел самого себя. Маленького, лет пяти, запертого в тёмном, сыром чулане под лестницей в доме Дурслей. Он слышал собственный плач, чувствовал голод и холод. А потом картина сменилась.
Он увидел Дженнифер — её безжизненное тело лежало на холодном камне. Увидел Томми, падающего от удара тёмным проклятием. Увидел Кимберли, Дэвида, Джейсона, Тринни — всех, кого он любил, всех, кто стал его семьёй. Они умирали один за другим, и он ничего не мог сделать. А в конце, в самой глубине видения, появились двое — мужчина и женщина с зелёными глазами, такими же, как у него. Его родители. Они смотрели на него с невыразимой печалью и тоже начинали таять.
Всё смешалось: смерть, одиночество, бессилие.
Гарри почувствовал, как внутри закипает ярость. Холодная, обжигающая ярость на этот страх, на эту безнадёжность, которая пыталась его сломать.
— Риддикулус! — закричал он, вкладывая в заклинание всю свою злость, всю свою решимость, всю свою любовь к тем, кто был дорог.
Картины смерти и одиночества рассыпались, как карточный домик. Вместо них появились яркие, тёплые образы. Дженнифер, смеющаяся и живая, обнимает его. Томми и Кимберли, стоящие рядом с гордыми улыбками. Дэвид, подкидывающий в воздух маленькую Дженнифер. Все они были здесь, все были живы, и все улыбались ему.
Гарри выдохнул и даже улыбнулся в ответ на видение.
Класс зааплодировал — кто-то искренне, кто-то из вежливости. Но Гарри не обращал на них внимания. Он смотрел на сестру, которая сжимала его руку.
Люпин, стоявший всё это время в стороне, внимательно наблюдал за каждым движением, за каждым вздохом детей. Он не улыбнулся, когда они справились с испытанием. Напротив, в его усталых глазах мелькнула тень глубокой, неподдельной тревоги.
— «Эти двое… они сильнее, чем я ожидал, — подумал он, провожая их взглядом. — Гораздо сильнее. Их страхи глубоки, но они умеют их преодолевать. Их связь друг с другом… она почти нерушима. Об этом нужно срочно доложить директору».
Когда урок закончился, и ученики, смеясь и оживлённо обсуждая увиденное, направились на астрономию, Люпин не пошёл с ними. Он быстрым, твёрдым шагом направился в противоположную сторону — туда, где находилась каменная горгулья, охранявшая вход в кабинет директора.
Ночь была ясной, звёзды сияли на тёмном небосводе, освещая путь ученикам, поднимающимся в астрономическую башню. Казалось, день закончился просто хорошо, почти обычно.
Но Люпин, поднимающийся по винтовой лестнице к Дамблдору, думал иначе. Урок оставил у него совсем не радостное впечатление. Он чувствовал, что эти дети — ключ к чему-то большему, чем просто школьные интриги.
И этот ключ нужно было держать под контролем.
Продолжение следует…