Часть 19
После урока защиты профессор Люпин не стал возвращаться к себе в кабинет, как делал обычно. Вместо этого он быстрым, почти бесшумным шагом направился через пустые, гулкие коридоры Хогвартса, старательно избегая разговоров с запоздавшими учениками и держась в тени, подальше от факелов. Его лицо, обычно спокойное и доброжелательное, сейчас было озабоченным и напряжённым.
Вскоре он оказался перед каменной горгульей, охранявшей вход в рабочий кабинет директора. Тяжёлый грифон окинул его долгим, оценивающим взглядом, но, услышав тихо произнесённый пароль, неохотно отступил в сторону, открывая проход к винтовой лестнице.
Люпин поднялся наверх и вошёл в кабинет. Здесь царил привычный полумрак. Лишь несколько свечей на столе директора да тусклое мерцание зачарованных приборов на полках освещали пространство. Альбус Дамблдор сидел за своим столом, задумчиво поглаживая длинное гусиное перо, и, казалось, был полностью поглощён изучением каких-то старых писем.
— А, Римус, — произнёс он, не поднимая глаз. Его голос звучал ровно и спокойно, но в нём чувствовалась привычная властность. — Что-то срочное? Я не ожидал тебя так скоро.
— Да, Альбус. — Люпин подошёл ближе к столу, понижая голос. — Сегодня на уроке мы работали с боггартами. И я заметил кое-что… странное. То, что не даёт мне покоя.
Дамблдор наконец поднял голову и посмотрел на него поверх своих знаменитых полулунных очков. В его голубых глазах мелькнул интерес.
— Странное? И что же именно?
— Гарри и его сестра Дженнифер, — ответил Люпин, и в его голосе послышалась лёгкая тревога. — Они справились со своими страхами слишком легко. Не просто так, как иногда бывает у сильных учеников. Они… будто были готовы заранее. Знали, чего ожидать. Их реакция была мгновенной, выверенной, почти автоматической. И ещё — я чувствую, что они что-то скрывают. За их внешней открытостью чувствуется стена, которую я не могу пробить. Они постоянно настороже.
Дамблдор нахмурился. Тень недовольства скользнула по его обычно безмятежному лицу. Он медленно отложил перо и сцепил пальцы перед собой.
— Они должны были быть уже… под моим пристальным вниманием, — тихо сказал он, почти про себя. — Я рассчитывал, что за год они станут более… предсказуемыми. Но, похоже, кто-то успел раньше. Кто-то повлиял на них сильнее, чем я предполагал.
— Возможно, — осторожно сказал Люпин, чувствуя, что его слова находят отклик. — Я не могу сказать точно, но в них чувствуется сила, которую они явно не черпают только из магии, полученной здесь, в Хогвартсе. Это что-то другое. Что-то более… древнее? Или, может быть, более технологичное? Я не уверен.
Дамблдор перевёл взгляд на один из блестящих приборов в углу кабинета, где стрелки и хрустальные шары медленно вращались, издавая тихое, едва уловимое гудение. Прибор, отслеживающий магические аномалии, в последнее время слишком часто реагировал на присутствие этих двоих.
— Римус, — произнёс он твёрдо, и в его голосе зазвучали металлические нотки, — наблюдайте за ними. Каждый день. Каждый час. Разговаривайте с ними, входите в доверие, проверяйте, что они делают, с кем общаются, о чём говорят в свободное время. Мне нужно знать всё. Каждую мелочь.
Люпин чуть нахмурился. Внутри него боролись два чувства: верность старому другу и неловкость от того, что его просят шпионить за детьми.
— Вы уверены, что это необходимо, Альбус? — спросил он осторожно. — Они ведь просто дети.
— Абсолютно, — резко ответил директор, и в его глазах мелькнула тень той холодной решимости, которую Люпин видел лишь несколько раз в жизни. — Скоро мои планы начнут приносить плоды, Римус. Но для этого Гарри и Дженнифер должны быть под моим контролем. Они — ключ ко многому. И я не позволю, чтобы этот ключ оказался в чужих руках. А пока — следите за ними. И докладывайте мне лично.
Люпин, после короткой, но тяжёлой паузы, кивнул.
— Хорошо, Альбус. Я сделаю, как вы просите.
Он развернулся и, не говоря больше ни слова, вышел из кабинета. Дверь за ним мягко, почти бесшумно закрылась.
***
В кабинете воцарилась густая, тягучая тишина. Лишь тихое, механическое щёлканье шестерёнок в странных приборах да едва слышное потрескивание дров в камине заполняли пространство.
Дамблдор откинулся в высоком кресле, сцепив пальцы перед лицом. Его глаза, обычно лучившиеся добротой и мудростью для посторонних, теперь были холодны и расчётливы, как у шахматиста, просчитывающего игру на много ходов вперёд.
— Они не слушаются, — произнёс он вполголоса, обращаясь то ли к портретам бывших директоров на стенах, то ли к самому себе. — Гарри и Дженнифер делают, что хотят… и всё же остаются лучшими учениками. Это нелогично. Это не вписывается в мои расчёты.
Он медленно встал, подошёл к высокому, стрельчатому окну и устремил взгляд на заснеженные вершины гор, виднеющиеся вдалеке за пределами Хогвартса.
В его голове роились мысли, одна тревожнее другой. Гарри Поттер, которого он когда-то считал идеальным инструментом для своей великой игры, постепенно ускользал из-под контроля. Он больше не был тем запуганным сиротой, жаждущим одобрения. Он стал уверенным, сильным, самостоятельным. А вместе с ним и Дженнифер — ещё более непредсказуемая, с её необычным происхождением, с её связями, которых Дамблдор до конца не понимал и не мог отследить.
— «Слишком сильны. Слишком уверены в себе. И слишком свободны», — подумал он.
Директор тихо вздохнул, и этот вздох прозвучал в тишине кабинета почти угрожающе.
— Нужно предпринять действия… но пока рано. Нельзя спугнуть. Пусть думают, что они в безопасности.
Он прошёлся по кабинету, и его взгляд случайно зацепился за пергамент, лежащий на одном из столиков в углу. Карта Мародёров. Та самая, которую когда-то создали его бывшие ученики. Он подошёл ближе и склонился над ней.
На пожелтевшем пергаменте, среди множества точек, обозначающих людей, два имени мерцали особенно ярко: Гарри Поттер и Дженнифер Оливер. Они двигались по территории замка синхронно, неразрывно, будто были единым целым. Сейчас они направлялись к главному входу, туда, где собирались ученики для похода в Хогсмид.
Дамблдор сжал губы в тонкую линию.
— Идите, — прошептал он, глядя на мерцающие точки. — Идите в Хогсмид. Пусть думаете, что свободны. На самом деле, каждая ваша встреча, каждое слово, каждый жест — всё это будет отмечено. Всё это станет частью моей игры.
На его лице мелькнула тень улыбки — не тёплой и доброй, а тонкой, выверенной, хищной.
— Чем больше вы чувствуете себя в безопасности, тем проще будет снять маску в нужный момент. Тем проще будет нанести удар.
Он снова опустился в кресло и взял перо, чтобы сделать несколько заметок в своём личном дневнике. За окнами уже светало, и первые лучи солнца окрасили небо в золотисто-розовые тона.
Снаружи, у главных ворот Хогвартса, уже собирались ученики, радостно галдя и предвкушая долгожданный поход в Хогсмид. Смех и возбуждённые голоса эхом разносились по каменным коридорам.
Но в кабинете директора царила совсем другая атмосфера.
Дамблдор поднял взгляд к потолку, где мерцали звёзды на зачарованном небе, и произнёс почти шёпотом, но с такой убеждённостью, что слова, казалось, повисли в воздухе:
— Скоро, Поттеры. Очень скоро. Ваша свобода — лишь иллюзия. И я позабочусь, чтобы вы это поняли.
***
Гарри и Дженнифер шли по главной улице Хогсмида, наслаждаясь редким моментом свободы. Морозный воздух щипал щёки, но это было приятно после душных подземелий Хогвартса. Деревянные домики с заснеженными крышами, украшенные гирляндами и венками, создавали уютную, почти сказочную атмосферу. Вокруг сновали ученики, смеясь и обмениваясь покупками.
В руках у Дженнифер была целая коробка шоколадных лягушек, которые она ловко открывала одну за другой, отправляя прыгающих шоколадных земноводных обратно в коробку, чтобы не убежали. Гарри же увлечённо жевал карамельки с острым перцем — они жгли язык, но это вызывало только смех и желание съесть ещё одну.
— Знаешь, — сказала Дженнифер, облизывая липкие пальцы и жмурясь от удовольствия, — всё-таки хорошо, что папа с мамой разрешили нам сюда ходить. Тут хоть немного свободы чувствуется. Не то что в замке, где каждый угол просматривается.
— Идеальное место, чтобы передавать сообщения, — тихо, почти одними губами, ответил Гарри, стараясь говорить так, чтобы никто вокруг не услышал. — Без сов, без магического контроля… по-нашему, рейнджерски.
Они зашли в тёплую, уютную лавку «Три метлы», где пахло мёдом, дымом и старым деревом. Взяли по кружке горячего сливочного пива и устроились за столиком у окна, откуда было видно всю улицу. Пенный напиток приятно согревал изнутри.
Но радость от прогулки длилась недолго.
Сначала Гарри уловил странное движение на улице — знакомый силуэт в длинном тёмном плаще, который уже в третий раз за последние полчаса мелькал за их спинами. Сначала он подумал, что ему показалось, но интуиция, отточенная тренировками с Томми, кричала об опасности.
Дженнифер, не меняя выражения лица, бросила короткий взгляд в отражение оконного стекла. Она тоже заметила мужчину — он стоял у витрины соседнего магазина, делая вид, что рассматривает старые котлы, но при этом слишком часто и слишком пристально косился в их сторону.
— Видишь? — тихо спросила она, не поворачивая головы, продолжая улыбаться и потягивать сливочное пиво.
— Да, — так же тихо ответил Гарри, сжимая кружку чуть сильнее. — И это не случайный прохожий. Он идёт за нами от самых «Медовых Дюксов».
Они обменялись короткими, едва уловимыми взглядами. В глазах обоих читалось понимание: это не просто любопытство местных жителей. Это слежка.
— Думаешь, люди Дамблдора? — прошептала Дженнифер, прикрывая рот кружкой.
— Не сомневаюсь, — ответил Гарри. — Директор явно не оставил нас в покое. Он хочет знать каждый наш шаг.
— Но зачем так явно? — нахмурилась Дженнифер. — Он же понимает, что мы заметим.
— Может, это и есть цель, — усмехнулся Гарри. — Показать, что он следит. Запугать. Заставить нервничать и ошибаться.
Открыто действовать они не могли. Любое резкое движение, любая попытка уйти или скрыться вызвала бы ещё больше подозрений и дала бы директору повод «разобраться» с ними под благовидным предлогом.
— Ладно, — тихо сказала Дженнифер, возвращаясь к прежнему беззаботному виду. — Пока притворимся, что ничего не замечаем. Будем просто гулять и радоваться жизни. Но нам нужно придумать, как это остановить. Нельзя, чтобы каждый наш шаг отслеживали.
— Да, — кивнул Гарри, делая большой глоток сливочного пива. — И желательно так, чтобы Дамблдор понял: мы не пешки в его игре. И с нами шутки плохи.
Они спокойно допили пиво, обменялись парой ничего не значащих фраз о погоде и сладостях, встали и, как ни в чём не бывало, продолжили прогулку по Хогсмиду. Но теперь каждый их шаг был тщательно просчитан.
Они специально выбрали путь через узкий, пустынный переулок, чтобы проверить, последует ли «хвост» за ними. Когда они свернули, тихий, едва уловимый звук шагов на снегу подтвердил их худшие опасения. Мужчина в плаще шёл за ними, стараясь держаться в тени.
Гарри сжал кулаки так, что побелели костяшки. Желание обернуться и разобраться с преследователем было огромным, но он сдержался.
— Надо срочно связаться с дядей, — прошептал он, когда они вышли на более оживлённую улицу.
— Сегодня же вечером, — согласилась Дженнифер, и в её глазах мелькнула та самая стальная решимость, которую она унаследовала от отца. — Через зеркала связи. И, возможно, пора включать наш план «Б». Тот, о котором мы говорили ещё в Рифсайде.
— Думаешь, уже пора? — Гарри покосился на неё.
— Думаю, если Дамблдор зашёл так далеко, что приставил к нам шпиона в Хогсмиде, то пора, — твёрдо ответила Дженнифер. — Пусть знает, что мы не беззащитны.
Они купили ещё по пакетику сладостей, делая вид, что абсолютно счастливы и беззаботны, но внутри обоих кипела холодная, расчётливая злость.
Впереди был ещё целый день в деревне, а вечером — разговор с Томми и, возможно, начало новой, более серьёзной игры против директора.
Продолжение следует…