Распад
В прошлой эпохе решающим фактором была физическая сила. От этого строилась вся иерархия мужчина как носитель этой силы был существом первого сорта — добытчиком и защитником. Женщина была настолько существом второго сорта, что ее можно было просто съесть в голодные времена или иной экстремальной ситуации.
Религия обосновывала покорность и зависимость женщины волей Бога, высказанной через апостола Павла. Он назидает «Жены, повинуйтесь своим мужьям как Господу» (Еф.5,22). И завершает наставление «...жена да боится своего мужа» (Еф.22,33)
Женщина была как бы сдавлена с двух сторон. С одной стороны экономикой, одна она не могла выжить (или это был бы для нее каторжный труд с минимальным итогом). С другой стороны, на нее давила религия, побуждая ее выйти замуж и рожать детей.
Она стояла перед двумя вариантами: а) быть под властью мужа в роли домашнего животного без всяких прав; б) быть животным на каторжных работах. Выбирая между плохой и очень плохой жизнью, женщина выбирала первый вариант — шла под венец.
Обряд венчания заключал мужа и жену в конструкцию, из которой невозможно было выйти. При свидетелях молодожены давали клятву перед Богом жить вместе до смерти. Нарушить клятву, значит, обмануть Бога — святотатствовать. Такой обман приравнивался к тяжкому преступлению типа убийства. Перед клятвопреступником закрывались двери, от него отворачивались друзья и знакомые. Люди всегда сторонились преступников.
Вчерашняя среда в прямом смысле сдавливала людей, заключивших брачный союз. Мужа и жену можно представить водой, а их союз деревянной бочкой, опоясанной слоями стальных обручей. Первое кольцо составляли родители, братья и сестры. Следующее было из близких родственников, дяди и тети. Третье кольцо — друзья и знакомые. Эту многослойную систему опоясывало государство. Последнее кольцо, намертво связывавшее конструкцию, в центре которой был жених и невеста, образовывала религия.
Преодолеть давление было нереально. Не мыслилась ситуация, что муж или жена не сошлись характерами, как сейчас говорят, и решили оформить развод. Это исключалось на 100%, ибо сказано: «...что Бог сочетал, того человек да не разлучает». (Мф.19,6).
Ситуация, как будто через пропасть перекинуто бревно, а через него веревка, за один конец которой держался муж, за другой жена. Если один отпускал веревку, равновесие нарушалось, и оба летели в пропасть. Оба супруга были заинтересованы держаться за свой конец веревки и следить друг за другом. Общество, Государство и Церковь помогали им.
Если представить, что муж выгнал жену, к нему сразу бы пришли все родственники за разъяснением ситуации. И его слова, что она ему надоела, были бы попросту не поняты и не приняты. Далее ситуация развивалась бы в зависимости от обычаев. Могли бы сразу убить инициатора, так как он своим действием нанес ущерб родственникам. Дело могло дойти до властей, в некоторых случаях таким мужем занималась бы инквизиция.
Однажды защелкнувшийся замок не размыкался — развод был невозможен. Было проще было убить вторую половину, чем развестись. Именно такая форма развода была во всем христианском мире. Мужья убивали жен, а жены травили мужей.
Чтобы понятно, насколько прочной была модель, скажу, что королю Англии Генриху VIII для развода с женой потребовалось сменить католическую веру на англиканскую. И только после того, когда он разорвал отношения с Папой, создал свою карманную церковь и стал ее главой, вот только тогда он смог себе разрешить развод. Что говорить о простых смертных, если королям для этого требовались такие кульбиты.
Сегодня среда изменилась. Внешняя атмосфера не сдавливает и даже не нейтральна по отношению к классической полигамной или моногамной семье. Внешняя среда сегодня разрывает традиционную прошлую модель. Все экономические стимулы и религиозные соображения, побуждавшие вчера создавать семью старого образца, исчезли. Нет больше упряжи, которую удобно тащить вдвоем (слово «супруги» от слова «упряжь»). Нет больше ситуации, когда женщине жизненно необходимо попасть под крыло сильного.
В современных условиях физическая сила играет не больше значения, чем цвет глаз. Женщина может быть одна экономически эффективна и обеспечить себя сама. Недостаток рационального мышления и жесткости ей компенсирует интуиция и готовность к компромиссам. Во многих случаях это эффективнее мужских способов решения задач.
Это сказалось на ее мироощущении. Публично его выражает социальный статус, равный мужскому. Непублично в интимной сфере — секс-шопы изобилуют товарами для женщины, выражающих себя в новом амплуа. Например, страпон, где роли меняются. И чаще такой гендерный переворот наблюдается в семьях, где жена основной добытчик.
Выше я уподобил семью бочке с водой, охваченную железными обручами. Сегодня с бочки сняли стальные обручи. Конструкцию больше ничто не удерживает. Под давлением воды бочка неизбежно разваливается и ее содержимое выльется в поисках новых форм.
В атмосфере прошлой эпохи у людей была масса причин положить себе на сердце жить вместе при любых обстоятельствах, как бы они друг другу не надоели. Пожизненно быть вместе было целесообразно и по земным соображениям, и по небесным.
В новых условиях для такого намерения нет ни единого мотива. Целесообразнее встречаться на время и оставаться вместе, пока люди являются друг для друга источником счастья. Если же намечается усталость, оптимально разойтись. Иначе усталость друг от друга прогрессирует в неприязнь. Ради какой же цели людям преодолевать неприятие?
Предположу, что многие скажут, что ради детей. Но разве созерцание детьми не любящих и надоевших друг другу родителей есть благо? Разве не лучше, если бы родители сохранили дружеские отношения и разошлись? Так они избавили бы детей от нелицеприятных сцен, неизбежных при вынужденной жизни. Если вы реально о детях заботитесь, оптимально не выдумывать себе несуществующих стимулов и соответствовать ситуации: разойтись. Встречаться только по делу. Заботу о детях разделить по ситуации.
Часть моих критиков говорит, что старую модель семьи люди должны сохранять в силу того, что так надо, так принято, так наши предки делали. Но ради чего ее сохранять? Нельзя же считать стимулом верность правилам прошлой эпохи. Правила должны не отягощать жизнь, а облегчать. Закон для человека, а не человек для закона. Тем более, не для прошлого закона. Кто настроен жертвовать своим благом, временем и силами без всякого понятного смысла, про того можно сказать, что он бот и сотворил себе кумира.
Социум ощущает ненужный груз прошлых норм и табу, как привязанное к ноге пустое ведро — оно вроде и не слишком тяжелое, ходить можно. Но шума много и неудобства заметные. Да, они небольшие и их можно тереть. Весь вопрос: зачем?
Почему же женщины до сих пор стремятся создать семью формата прошлой эпохи? Я понимаю, почему женщина, позиционирующая себя христианкой, стремится создать христианскую модель семьи. Понимаю, почему мусульманка стремится, чтобы ее семья была такой, как заповедал пророк. Но почему неверующие ориентируются на эти нормы?
Потому что общество веками жило в атмосфере, внушающей, что такая семья идеальна. Сейчас старая эпоха ушла, но женщины — существа эмоциональные. Оттого у них в подсознании старые шаблоны засели намного глубже, чем у рациональных мужчин. Эти шаблоны давят на нее, рождая хотение. Ей просто хочется замуж, и все. А почему — она не знает. Знает только, что надо, чтобы было все как у людей. Подсознательный шаблон ей говорит, что только так она может доказать свою полноценность. Особенно если все подруги уже доказали, что они полноценные, а она до сих пор не доказала.
Второй серьезный стимул — фотосессия, где она главная героиня, и все вращается вокруг нее. Свадебный ритуал повышает ее самооценку, но в нем нет сакрального смысла. Даже если молодожены проводят обряд венчания, ни они, ни их гости, если это не глубоко верующие люди, не понимает смысла совершаемого действа. Для них это просто старинная театральная хореография. Без проблем могли бы заменить ее на любую другую.
Никакой самурай в мире не объяснит, зачем ему делать сэппуку, если господин погиб в бою. Он обосновывает необходимость своего поступка исключительно эмоционально. Все его аргументы сведутся к «так надо!»; «это мой долг!» и так далее.
Никакой приверженец старой формы семьи, не важно, полигамной или моногамной, не в состоянии объяснить, зачем ему строить конструкцию, создаваемую под ситуацию, которой давно нет? Все обоснование также сведется к эмоциям: «так надо»; «так хорошо»; так все нормальные люди делают (люди нормы, шаблона, стереотипа).
Смех и грех смотреть, как на форумах защитники классической полигамной семьи ругаются с защитниками традиционной моногамной семьи. Опускаю, что каждая сторона говорит, что только ее модель истинная и настоящая, а у оппонентов неполноценная. Забавна аргументация обеих сторон. Поборники моногамной семьи говорят, что только обезьяны живут гаремами, а лебеди вдвоем. Образ лебедя возвышенный, и через это они перекидывают возвышенность на моногамную форму. Сторонники полигамной семьи на это отвечают, что только шакал с шакалихой всю жизнь живут вдвоем, а лев всегда живет прайдом — с несколькими львицами. Здесь тоже игра образами, лев олицетворяет силу и царственность, а шакал ничтожество и трусость. Только называть такие доказательства рациональными невозможно. Но людям нечем доказать преимущество своего над чужим, кроме как через эмоции. А на эмоциях бочка долго не продержится. Ей железные обручи нужны — рациональные аргументы. И если их нет, она обречена развалиться.
Гуманисты переименовывают христианскую модель семьи с богоугодной на классическую и традиционную. Во многих странах создание нехристианской семьи было уголовным преступлением (например, в СССР), Проблемой было сформулировать состав преступления. Вопрос решался через общие слова про неуважение традиций и культурных ценностей общества, а также оскорбление чувств благонадежных граждан.
Поэты, писатели, сценаристы с режиссерами и просто любители поговорить своим творчеством утверждают в массовом сознании установки, что христианская модель семьи есть идеальная. Ее позиционируют идеальной не только навечно в будущее, но и в самое далекое прошлое. Например, любой фильм или мультфильм, где действие разворачивается в далеком пещерном прошлом, всегда показывают христианскую модель семьи: неандерталец-папа, у него есть одна жена, и у них есть дети.
Традиционная христианская и исламская модель в современных экономических и социальных условиях трансформируется в нечто новое, имеющее некоторое сходство с римской моделью семьи. Но с той разницей, что закон регламентировал римскую модель, а сегодняшней модели он не касается. Никому нет дела до вашего секса, хоть с равным, хоть ниже вас; хоть оральный или анальный, репродуктивный или гомосексуальный.
Запад задает направление во многих ключевых сферах. Пока он был христианским, его влиянию подверглись почти все страны, включая Китай или Японию. Это отразилось на представлении о том, какая должна быть семья, какой секс. Например, в Японии стала доминировать моногамная модель. Пересмотрели отношение к сексу между самураями, что привело к его исчезновению. Полигамная форма семьи сохранилась только в странах, устоявших против культурного давления Запада. Во всех других странах, в том числе где население до сих пор позиционирует себя исламским, само собой разумеющимся считается, что более правильно иметь семью не как пророк завещал, а как Запад указал.
Первичная модель полигамной семьи выражалась формулой «М+Ж». С утратой ее фундамента и мотивов она трансформировалась в современную модель, выражаемую более сложной формулой «М+(жжжж) + Ж+(мммм)». В отношении этой формы действуют неписанные законы. Например, у каждого супруга могут быть половые партнеры на стороне, но официальный партнер не должен видеть. Если он догадывается, и догадки его верны — это все входит в правила игры. Нельзя только, чтобы он видел факты.
Какой бы развратной ни казалась новая модель семьи с позиций старого понимания мира, ее развитие продолжается. Вчера общество признавало только за мужчиной права на альдьютер (секс вне брака). Например, кодекс Наполеона говорил, что наличие у мужа любовницы не повод для развода. А вот если у жены была хотя бы одноразовая связь (даже не любовник), то это достаточный поводом для развода. Сегодня общество признает такое право за женщиной. Обосновывается оно по-разному, от права на развлечение до «для здоровья» и прочее. Как следствие, появляются союзы, участники которого могут легально иметь любовниц и любовников и не скрывать этого друг от друга.
Эволюция в этом направлении переворачивает положение вещей по сравнению со вчерашним ровно наоборот. Во множестве появляются семьи, где только жена имеет такую привилегию. Муж одобряют любовные связи жены. Или даже сам участвует в процессе в соответствующей роли для усиления ощущений. Какими словами эту роль ни описывай, а все равно будет жесткое порно (потому тут включите воображение с тегом «куколд»).
Раньше мужское право на измену имело в основании институт крови. Мужчина был центральной фигурой, и унаследовать его статус и материальный актив должно было только его потомство. Если жена беременела не от него, получалось, что звание и активы передаются не законному наследнику — не истинному, не верному. Чтобы передача была верной, жена не должна иметь сексуальных контактов с другими мужчинами. Отсюда могу предположить, корни понятий верность/неверность в сексуальном смысле.
Сегодня мужчина перестал быть центральной фигурой. И в тех случаях, когда ею становится женщина, соответственно, она получает права центральной фигуры. Получает право на альдьютер точно так же, как его всегда в прошлом имел мужчина.
Помимо указанного основания женское право на секс вне мужа имеет основанием сексуальный инстинкт мужа. Если женщину не возбуждало, что муж имеет любовницу, то мужчину может возбуждать такое вызывающее поведение жены. Тот факт, что это по всем статьям вдоль и поперек противоречит нормам эпохи, когда безраздельное доминирование мужчины было естественным — все это только добавляет пикантности и перца.
Женщины активно осваивают традиционно мужскую роль и идут дальше, формируя под себя мужей. И сами мужья этому способствуют. В римской модели мужу было просто все равно, кто делает его жене массаж. Главное, чтобы не было никакого секса с равными и репродуктивного секса с ниже стоящими. В нарождающемся новом формате жене все равно, что думает муж о ее любовниках. Не нравится — до свидания.
Если муж принимает новые правила игры, то нередко обнаруживает, что ему это не просто нравится, а очень даже. Муж в такой семье называется cuckold, а жена sexwife. И жена может так же привести домой любовника или группу, и заняться сексом, когда муж дома, или даже на глазах у него, как в Древней Греции муж мог привести девиц и юношей для секса, и жене следовало им не мешать. Поэты тех времен воспевали таких жен как добродетельных. Мужи формата cuckold и их жены образца sexwife ждут своих поэтов.
Древнегреческим женам такое поведение мужа не всегда нравилось, но она должна была на это глаза закрывать, ибо мужчина высшее существо, и что положено Юпитеру... И вот теперь сама получив статус высшего существа, она ни в чем себе не отказывает. Или еще интереснее — мужу отказывает исполнить супружеский долг. Ибо нет теперь долгов.
Я прекрасно понимаю, как такие отношений выглядят в глазах людей, кто нормы прошлой эпохи возвел в абсолютный идеал. Но в принципе ничего нового. Я могу ейпредположить, что как в глазах обыватели Спарты, где лесбийский секс был возведен в идеал, или для обывателей древнегреческих полисов, где секс с подростками был рутиной, выглядели бы суждения современных обывателей на эту тему. Снова вспоминается мысль Делеза, что ситуацию могут оценивать только те, кто внутри ситуации. Кто вне ситуации, тот оценит ее только со своей колокольни через призму своих шаблонов.
Анекдот: самолет потерпел крушение на необитаемом острове. Выжил только экипаж: мужчины и одна стюардесса. Через неделю капитан сказал «хватит разврата», и убил девушку. Еще через неделю сказал «хватит разврата» и закопал ее. Еще через неделю сказал «хватит разврата» и откопал стюардессу.
Как наступление нового климата не может не сказаться на флоре и фауне, так новые экономические и политические условия не могут не отразиться на форме семьи. Кому мила старина с ее обычаями, которые они возвели в статус абсолютной истины, должны понимать, что продукты, рожденные прошлой эпохой, новая эпоха уничтожит так же неизбежно, как пальмы, рожденные тропической средой, убьет арктический холод.
Можно, конечно, разводить рыбу в лужах, оставшихся от моря. Но однажды лужи тоже высохнут. И тогда у рыб, которых вы с таким трудом вырастили, две перспективы: или сдохнуть, или отрастить ноги и стать земноводным. Это я говорю к тому, что когда вы учите своих детей с ориентиром на старые ценности, имейте в виду: это подобно тому, как если бы вы учили их быть рыбой, когда море высохло. Насколько традиционное для старой эпохи воспитание поможет им жить в новой среде — думайте сами.
Все традиционные модели семьи, порождения прошлой эпохи, обречены умереть. В новой среде родится соответствующая ей модель. Люди социальны, и им нужно общество. Я думаю, человечество совершило полный круг и вернулось на более высоком витке спирали к исходной точке. Вчерашние условия собирали людей в племена. Наступающие новые условия снова соберут людей во что-то похожее на племя.
Люди всегда образуют союзы, которые их не ослабляют, а усиливают. Старая форма распадется в первую очередь потому, что она никого не усиливает. В лучшем случае не ослабляет. Ну и какой в ней смысл? Выдуманное Церковью понятие «идеальная семья» сменит «естественная семья» — результат приспособления людей к конкретным условиям.
Все бурлящие сейчас сексуальные и гендерные эксперименты на фоне прошлого — сплошной эпатаж. Людям среднего и старшего возраста больно на это смотреть, потому что записанные им на подсознание установки конфликтуют с новой средой. Есть молодые люди преимущественно провинция, у которых такие же подсознательные установки. И им так же неприятно наблюдать наступление нового. Те и другие не могут обосновать свое неприятие нового рационально, и потому возмущение всегда на 100% носит эмоциональный характер (так не принято, так настоящий человек не должен делать). Но все эти сексуальные крайности (с прошлого взгляда крайности) — это питательный бульон, в котором варится новая модель социальных союзов — и семьи, и государства.