Соответствие
В каждой культуре понятие традиционной классической семья имеет разные формы: Самая распространенная полигамная модель: «один мужчина + несколько женщин». Далее по популярности шла моногамная форма: «один мужчина + одна женщина». Последнее место за семейной моделью, называющейся полиандрия: «одна женщина + несколько мужчин» Под каждой моделью было природное, религиозное и экономическое основание.
Все указанные формы семьи сформировались в эпоху культа физической силы. Но в силу разных климатических, политических, экономических и религиозных особенностей в каждом регионе утвердилась своя форма семьи, которая и получила статус классической.
Популярность полигамной модели объясняется тем, что женщины чувствовали себя в большей безопасности под сильным мужчиной. Диспропорция сильных мужчин и слабых женщин выливается в полигамную модель семьи. Плюс физиологическая компонента — в сексуальном плане мужчина активнее женщины. Если жена одна, она защищается от его активности тем или иным вариантом «голова болит». При множестве жен этот вопрос не стоит. Плюс экономическое и бытовое основание — большое хозяйство эффективнее малого, и его проще вести не одной, а нескольким женщинам.
До возникновения ислама эта форма семьи не имела четкого религиозного основания. Пророк Мухаммед дает четкие контуры идеальной семьи. Он говорит, что официальных жен должно быть не более четырех (сам он имел девять жен). Количество наложниц (любовниц и содержанок) и рабынь ограничено только возможностями мужчины. «Блаженны верующие, которые не имеют сношений ни с кем, кроме как со своими женами или невольницами, за что они непорицаемы. А те, кто возжелает сверх того, преступают через дозволенное». (Коран, Сур 4 Женщины, 23,5-7).
Настоящая, не европеизированная мусульманка считает нормальной, традиционной и классической семьей полигамную модель, как у пророка Мухаммеда. Эта модель, по исламу, дана свыше, и в силу этого идеальная. Для каждого верующего она образец.
Для верующей женщины полигамность мужчины является показателем его силы — если он имеет столько жен, плюс еще содержанок, это показатель его физического здоровья и материального уровня — у него есть на что содержать женщин. Еще это показатель его надежности — если он старых жен не бросает, значит, и новых не бросит.
Второй по популярности моногамная семья практиковалась в Древнем Риме и Греции. Но это была совсем не привычная нам современная модель. Сегодня признаком моногамной семьи является жесткое ограничение половых партнеров. Секс дозволяется только между супругами. Мужу и жене строго запрещается иметь партнеров на стороне.
В Древнем Риме и Греции была принципиально иная ситуация. Закон позволял иметь мужчине одну жену, а женщине одного мужа из политических и юридических соображений. Чтобы свести к минимуму споры о наследстве, правах и обязанностях.
Понятия «муж» и «жена» были в большей степени юридическими. Люди в браке понимались деловыми партнерами, в идеальном варианте друзьями, между которыми возможен секс. Они смотрели на супружеское ложе как на общий стол — можно вместе принимать пищу, а можно и за другим столом удовлетворить свой физиологический голод.
Понятие «измена» у древних тоже отличалось от современного. Чтобы уловить ее смысл, напомню, что все знатные роды вели свое происхождение от божеств или великих предков. Например, род Юлиев, древнеримских императоров, вел свое начало от Энея, полубога, появившегося на свет от связи Афродиты со смертным человеком Анхисом. При такой родословной нужно сохранять чистоту крови. Возникает запрет для женщин на репродуктивный секс вне брака. Для сохранения политического каркаса конструкции для римских мужчин и женщин был запрещен любой секс с равным по статусу.
На интим с людьми ниже статусом для мужчин не было ограничений. Римлянин мог иметь его с женщиной, мужчиной, подростком, но при условии, что он в активной роли и доминирует. Пассивная роль при гомосексуальном контакте считалась позорной. В армии это считалось преступлением, за которое наказывали смертной казнью. В гражданской жизни это сразу опускало человека по социальной лестнице и лишало права голоса.
Также существовало табу на доставление сексуального удовольствия оральным путем. В том числе и между супругами. Ограничение это, опять же, имеет политическую природу. В Древнем Риме рот считался сакральным — из него исходили законы, это был инструмент власти. Свободный гражданин мог получать оральное наслаждение, но доставлять его считалось унижением империи. Делавших это людей называли Fellator (от него происходит русское жаргонное «вафлер»). Если представитель власти был замечен в таком деянии, он обвинялся в оскорбление страны. Логика обвинения — в его лице сосала власть. Это примерно, как сегодня чиновник надругался бы над государственным флагом.
Для римских женщин запрет доставлять оральное удовольствие был продолжением политического статуса мужчины. Учитывая, что она могла иметь секс только с людьми ниже себя, делать минет или куннилингус она им не могла. Причина, что потом она целовалась со своим супругом, что трактовалось косвенным умалением величия империи.
Женская супружеской неверность выражалась в сексе с равными себе, и с людьми ниже тебя, если он вел к беременности. Если контакт не имел последствий, изменой интимное действие не являлось. На него смотрели как на процедуру для здоровья.
Например, оральный секс не вел к зачатию. Поэтому для римской гражданки было обычным делом использовать для этого рабов и рабынь, проститутов и проституток. Как сейчас супруги не скрывают друг от друга поход на массаж, так древнеримский супруг не скрывал секс с нижестоящими, а супруга походов на оральный массаж (не забываем, в то время Колумб еще не привез в Европу сифилис и прочие негативные последствия).
Отношение к мастурбации было еще более терпимым. Это потом, в темные века, люди изобретут, что она приводит к слабоумию, выпадению волос и еще куче недугов. Пока же на нее смотрели как на чистку зубов — полезную для здоровья процедуру.
Гиппократ говорил о вреде воздержания и пользе мастурбации, когда иначе не удовлетворить желание. Как про чистку зубов нельзя сказать, что она разрешена законом — это слишком громко звучит, так в Древнем мире нельзя было сказать, что мастурбация разрешена законом. Она просто была, и никто не выделял ее из длинного списка других человеческих потребностей. И никому в голову не приходило это прописать в законе.
Существовала целая индустрия по производству всяческих приспособлений. Фаллоимитатор для женщин назывался олисб (olisbo) или второе название баубон (baubon). Была масса продукции в этом направлении, кресла и различные приспособления. Был и свой лидер в этой индустрии — город Милет. Его мастера обеспечивали Древний мир необходимым. Работали как серийно, так и под индивидуальные заказы.
Древнее общественное мнение не знало аргументов, позволявших осуждать мужчину или женщину, разнообразивших свой сексуальный стол в рамках закона. Точно так же, как мы не знаем аргументов, позволяющих осуждать за разнообразие сервировки стола.
Все резко меняется с установлением власти Церкви. Продолжая курс на сексуальный аскетизм, она даже невинную мастурбацию определяет серьезным грехом. Любой секс вне брака, не важно, вагинальный, оральный, анальный, равно как и любые сексуальные практики, попадают в разряд преступления против Бога и государства.
Основанием для такой инициативы служат слова из Библии, осуждающие всякий блуд и прелюбодеяние. За века доминирования церковной морали мы привыкли, что эти слова означают всякий секс вне брака. Но в реальности это чистое изобретение Церкви.
Как она перевернула вверх тормашками преступление Онана, что позволило ей высосав из пальца греховность мастурбации, так же она поступила со взятыми из того же иудаизма понятиями блуда и прелюбодеяния — поставила их с ног на голову.
Изначально у этих слов совершенно иной смысл. Чтобы разобраться, в чем прячется дьявол (а он, как известно, в деталях), начну с того, что блудом в иудаизме называлась близость иудея с незамужней иудейкой, после которой он не брал ее в жены. В большинстве случаев женщина шла на близость в надежде попасть под крыло. Мужчина понимал правила игры. Секс закреплял бессловесный договор. Если мужчина не выполнял возникшее обязательство, он в прямом смысле обманывал не только свою ближнюю, но и весь ее род. За такой обман (а не за секс) мужчину-обманщика осуждали и наказывали.
Прелюбодеянием называлось сексуальное действо иудея с замужней иудейкой. Грех здесь тоже не в самом сексе, а в обмане ближнего. Только на этот раз в роли обманутого муж этой женщины. И так как обман происходил по воле женщины, она, по Закону, была соучастницей преступления и несла ответственность наравне с любовником (больше или меньше — все эти детали зависели от ситуации). За прелюбодеяние полагалась смерть
«Если найден будет кто лежащий с женою замужнею, то должно предать смерти обоих: и мужчину, лежавшего с женщиною, и женщину; и так истреби зло от Израиля. Если будет молодая девица обручена мужу, и кто-нибудь встретится с нею в городе и ляжет с нею, то обоих их приведите к воротам того города, и побейте их камнями до смерти: отроковицу за то, что она не кричала в городе, а мужчину за то, что он опорочил жену ближнего своего; и так истреби зло из среды себя. Если же кто в поле встретится с отроковицею обрученною и, схватив ее, ляжет с нею, то должно предать смерти только мужчину, лежавшего с нею, а отроковице ничего не делай; на отроковице нет преступления смертного: ибо это то же, как если бы кто восстал на ближнего своего и убил его» (Втор. 22, 22-26).
Если иудей делал то же самое с замужней не иудейкой, прелюбодеяния тут не было. Если был секс с незамужней не иудейкой, в этом действии тоже не было блуда. Сам по себе контакт, именно как физиологическое действие, иудаизм никогда не квалифицировал как религиозный грех. Определялось греховным не само действие, а обман ближнего. Ключевое слово не «обман», а «ближнего». Секс был лишь площадкой, на которой совершался обман. Это как если человек убил или украл на городской площади, его осуждают не за пребывание на городской площади, а за совершение на ней преступления.
У иудеев было нетерпимое отношение к обману ближнего. Христос даже саму мысль обмануть осуждал, видя в ней зерно греха: «Кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействует с нею в сердце своем» (Мф. 5, 28). Но осуждается тут не половое влечение, а зарождающееся намерение обмануть ближнего — взять его жену.
Ближним у иудеев считался человек единой крови и веры. Если мужчина-иудей имел секс с женщиной иной веры и племени, обмана ближнего тут не было. Иноплеменница и иноверка не была ближней и могла претендовать только на оплату. Если иудей не платил или брал желаемое силой, никакого блуда или прелюбодеяния тут не было, потому что не было главного признака — обмана ближнего. Был обман чужого. Максимум, в таком действии можно было увидеть признаки уголовного преступления, подобного мошенничеству или грабежу, но признаков религиозного греха в нем не было.
Первой в самом сексе увидела состав религиозного преступления Церковь. При ней акцент смещается с обмана на секс. Продолжая аналогию с площадью, вина возникала не от того, что ты делал на площади, воровал или гулял, а от факта нахождения на ней. Даже если ты просто гулял по площади, разглядывая достопримечательности и одаривая всех понравившихся тебе людей подарками, по законам Церкви это считалось преступлением.
Новое толкование понятий блуда и прелюбодеяния рождают понятие богоугодной модели семьи и богопротивной. Богоугодная — это не римская модель, где один муж и одна жена, имеющие право в рамках закона на интимных партнеров вне брака. Первый признак богоугодной семьи — ее образуют два человека разного пола. Второй признак — участникам этого союза дозволялся секс только друг с другом и только репродуктивный.
Если модель семьи предполагала больше двух участников, не говоря об однополости, или супруги разрешали друг другу секс на стороне, такая семья по церковному закону объявляется богопротивной. Все члены такой семьи совершают смертный грех по факту пребывания в ней. За это им грозила кара в этой жизни (от властей), и загробной (от Бога).
Семьи церковного образца обосновывают единственно истинной, ибо сказано «...оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей, и будут одна плоть» (Быт. 2, 23-24). Действительно при контакте с целью зачатия возникает одна плоть. Но из этого не следует, что Бог установил моногамию и разрешил только одного партнера.
Если бы это было так, во-первых, Бог прямо сказал бы это. Во-вторых, если секс более чем с одним партнером смертный грех, как понять Бога, награждавшего множеством жен своих пророков и святых? Те, кого Церковь называет древними божьими угодниками, в подавляющем большинстве имели больше одной жены. Единицы имели одну жену, но секс у них был со многими женщинами. У божьих любимцев, Давид или Соломон были гаремы из многих сотен наложниц и рабынь. И все это было им даровано Богом.
Если Церковь права, утверждая, что семья, где жен больше одной и наличие половых контактов с любым человеком, кроме супруга/супруги, ведет к вечным адовым мукам, и если Бог награждал женами и наложницами своих пророков и святых, получается, Бог он подобен родителю, награждающему своих самых любимых детей за хорошую учебу и отличное поведение тяжелыми наркотиками. За употребление этих наркотиков детям придется платить ломками. Не временными, а вечными. Так то же прав, Церковь или Бог?
Можно сказать, что это раньше Бог не регламентировал секс и поощрял полигамию, а потом передумал. И в пример привести евангельские цитаты, говорящие, что «Диакон должен быть муж одной жены» (1Тим. 3, 12). Епископ тоже должен быть «муж одной жены» (Тит. 1, 6). Но, во-первых, речь тут идет о священнослужителях, а не о всех людях. Во-вторых, из контекста следует, что апостол предписывает выбирать диакона и епископа из одноженцев не потому, что они лучше многоженцев, а потому что у них хлопот меньше, и они больше времени посвятят общине. В-третьих, где тут запрет на секс на стороне?
Первый обосновал грех секса вне супружеского ложа государственный христианин св. Августин (тот, что приносили жертвы языческому божеству, императору). В IV веке он заявил, что Ева дала Адаму отведать запретный плод с Древа познания из-за сексуального желания. С чего он это взял? В каком месте есть такое в Библии?
Церковь объявила, что он не сам измыслил эту информацию, а она открылась ему свыше Святым Духом. В результате это желание было названо похотью. Прямая связь между сексом вне церковного разрешения и первородным грехом была установлена.
Измыслив обоснование своим притязаниям, Церковь начала наставлять людей на путь истинный. В результате этих наставлений люди столетиями испытывали чувство вины и стыда за свои такие же естественные желания, как желание еды или тепла. Зов плоти обозначался исключительно грязными словами — пошлость, непристойность, распущенность, бесстыдство и прочее. До сих пор в социуме есть склонность называть эротические картинки вне зависимости от их художественных достоинств пошлыми.
Кто не мог устоять против желания и поддавался зову, тот испытывал душевные муки. Предположу, что примерно такие муки сейчас испытывают люди, чьи желания общество определило неправильными, и постановило, что им нужно правильно хотеть.
Понятно, зачем Церковь осудила гомосексуальный секс — эффективный способ борьбы с идейным оппонентом, греческой философией. Но зачем ей понадобилось число партнеров в сексе регламентировать или количество жен?
Упомянутый Августин пишет: «Сейчас, в наше время и согласуясь с римским обычаем, не допускается более брать себе вторую жену». С этих слов получается, не Святой Дух внушил Церкви, что богоугодно иметь одну жену, а ее ориентир на Рим.
Церковь взяла за ориентир не нравы общества, откуда произрастало христианство, а законы языческой империи. Ее ориентиром были юридические и политические мотивы. Далее она изобрела обряд венчания, который объявляет нерасторжимым таинством (таинство — действием, через которое снисходит божественная благодать).
Если один из брачующихся, не важно, жених или невеста, не крещеные, совершить обряд невозможно. Так как супругам нужен был законный статус, это порождало у них права и обязанности друг перед другом, их дети могли претендовать на звание и наследство, эти соображения побуждали людей принимать христианство. Без этого закон не признавал их брак, и ни у супругов, ни у их детей не было никаких прав. Монополия Церкви на признание богоугодности семьи способствовало христианизации населения.
Церковь утверждает, что семья может состоять только из мужчины-христианина и женщины-христианки. Святой Дух через апостола Павла говорит, что семья может быть из людей, где один из них не христианин «...если какой брат имеет жену неверующую, и она согласна жить с ним, то он не должен оставлять ее; и жена, которая имеет мужа неверующего, и он согласен жить с нею, не должна оставлять его» (1Кор. 7, 12-13).
Чье утверждение весомее в глазах христиан, про то сказал Великий Инквизитор Достоевского: «Я не знаю, кто Ты, и знать не хочу: Ты ли это или только подобие Его, но завтра же я осужу и сожгу Тебя на костре, как злейшего из еретиков, и тот самый народ, который сегодня целовал Твои ноги, завтра же по одному моему мановению бросится подгребать к Твоему костру угли» (Достоевский «Братья Карамазовы»).
Понятно, зачем Церковь объявила моногамную модель семьи идеалом и осуждала любой вид секса между супругами, кроме репродуктивного — это способствовало росту подданных. Но зачем ей понадобилось ограничивать число сексуальных партнеров? Тем более, в Библии нет ни слова, сколько их можно иметь. Напротив, Святое Писание полно историями, что у святых и простых людей партнеров было больше одного.
Я вижу только одно вразумительное объяснение. Церковь строилась как инженерная конструкция. Одним из ее ребер жесткости был аскетизм, в том числе сексуальный. Модель будет максимально устойчивой, если внешняя среда не будет агрессивной. Для аскетичной Церкви языческое сексуальное разнообразие было агрессивной средой. Это как монахам жить в публичном доме. Понятно, что долго бы монахи не продержались бы. Чтобы избежать этого, Церковь изменили социальный климат.
Это можно сравнить, как если бы кто всемогущий построил в тропиках дворец изо льда. А потом обнаружил, что дворец в такой жаре долго не простоит. И ледяные глыбы на другой материал заменить нельзя. Что делать? Единственный вариант в этой ситуации — менять окружающую дворец среду. Так социальные тропики, в которых Церковь воздвигла свое здание, сменились ее усилиями на ледниковый период. Буйство природы сменил однообразный холодный пейзаж с его лишайниками, черными тюленями и пингвинами.
Завершив рассмотрение полигамной и моногамной модели семьи, осталось взглянуть на третью традиционная для некоторых культур форму — полиандрию, где одна женщина имеет много мужей (до пяти). Эта форма семьи самая немногочисленная и характерна для районов Тибета и еще некоторых регионов. У нее есть свое религиозное основание: богиня взяла в мужья сразу пять братьев, чем создала образец для подражания.
Основной стимул полиандрии — тяжелые экономические условия. На Тибете мало земли, и потому пригодный к обработке участок большая ценность. Чтобы не делить его, братья брали не каждый по жене, это повлекло бы раздел хозяйства, а одну жену на всех. Это позволяло сохранить хозяйство и мужскую силу, необходимую для обработки земли.
С изменением экономической ситуации мотив создавать такую модель исчез. Но в ряде регионов классическая для Тибета семья сохраняется по привычке. Точно так же, как моногамная семья христианской формы сохраняется по привычке во всех регионах, испытавших на себе влияние христианства — в Европе, России и других регионах.