Обозначение
Что есть убийство или воровство — добро или зло? Ответ кажется очевидным и однозначным: убивать и воровать нельзя ни при каких обстоятельствах. Все религии оценивают это страшным грехом. Но при этом в одном месте Библии сказано: «Не убий» (Исх. 20, 13). В другом предписывается убить отца, брата, сына, дочь, сестру, жену: «Если будет уговаривать тебя тайно брат твой, сын отца твоего или сын матери твоей, или сын твой, или дочь твоя, или жена на лоне твоем, или друг твой, который для тебя, как душа твоя, говоря: «пойдем и будем служить богам иным, которых не знал ты и отцы твои», богам тех народов, которые вокруг тебя, близких к тебе или отдаленных от тебя, от одного края земли до другого, — то не соглашайся с ним и не слушай его; и да не пощадит его глаз твой, не жалей его и не прикрывай его, но убей его» (Втор. 13, 6-9).
В одном месте сказано «Не укради» (Исх. 20,15). В другом месте описано, как Бог помогал евреям обокрасть египтян: «И сделали сыны Израилевы по слову Моисея и просили у Египтян вещей серебряных и вещей золотых и одежд. Господь же дал милость народу своему в глазах Египтян: и они давали ему, и обобрал он Египтян» (Исх. 12, 35-36).
Бог один раз говорит: «Не убий» и много раз требует убивать, прилагая инструкцию для исполнения. Один раз говорит: «Не укради» и много раз благословляет ограбление или даже непосредственно сам помогает грабителям.
Чтобы правильно понимать смысл божьих заповедей, нужно добавлять перед ними слово «свой». Тогда все встает на свои места. «Не убий своего», «Не укради у своего». А в отношении чужого — по ситуации. Убийство чужого во славу божью богоугодно и ведет в рай. Убийство своего считается богопротивным поступком и ведет в ад.
Поэтому сказано: «И с женою ближнего твоего не ложись» (Лвт. 18, 20). Не «с чужой женой не ложись», а именно «с женой ближнего». Запрет не на слове «жена», а на «ближний». Действие оценивается с позиции свой/чужой, а не по характеру случившегося.
Когда христианство сдало свои позиции, эстафетную палочку принял гуманизм. При нем изменились термины: богоугодное заменил термин человечность, а богопротивное трансформировалось в бесчеловечное. Гуманизм так же говорит о недопустимости убивать и воровать, о необходимости соблюдать права и свободы. Чтобы верно уловить смысл сказанного, а не самому быть уловленным в тонкие сети, тут тоже нужно добавлять «свой». Недопустимо убивать своего, воровать у него. Необходимо соблюдать права и свободы своих. В отношении чужих нужно действовать по ситуации к благу своих.
«Декларация прав и свобод» в статье 1 заявляет: «Все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах. Они наделены разумом и совестью и должны поступать в отношении друг друга в духе братства». Про себя нужно читать: «Все свои рождаются...». И далее по тексту. При таком подходе открывается истинный смысл гуманистических заявлений про право на жизнь, свободу и прочие ценности нашего мира.
На принципе свой/чужой стоит международная журналистика. Жизнь людей имеет разную цену. Если на Западе умрут пять детей, эта новость будет в топе. Если в Африке умрет в десять раз больше детей, журналисты на этот факт попросту внимания не обратят.
На сознательном и больше интуитивном уровне журналисты оценивают события из принципа свой/чужой. Они внутренне готовы к несоответствию лозунгов и реальности, и потому их это не удивляет. Несоответствие удивляет и возмущает простецов от гуманизма. Они видят, что на трибуне гуманизм говорит одно, а на практике делает другое.
Точно так же в свое время возмущались простецы от христианства, когда одним краем рта Церковь говорила «не убий!», а другим добавляла «во славу божью можно». На вопрос, как так?!, Церковь или говорила простецам о божьем промысле, или посылала побеседовать с инквизицией на предмет выявления ереси. На аналогичный вопрос от гуманистов-простецов представители гуманизма включают игнор. И делают свое дело.
В международных отношениях принцип свой/чужой заметен еще ярче. Если свои убили чужих, ни одна власть в мире не назовет их убийцами, а убитых людьми. Убийство назовут нейтрализацией. Убитых людей назовут террористами. А убийц — героями.
Оценка действия строится не на принципе прав/ виноват, а свой/чужой. Если свои убивают чужих — это доблестные воины, борцы за счастье и свободу. Если чужие убивают наших, даже если чужие оборонялись от агрессии наших они подлые и грязные ублюдки, подонки, нелюди и враги рода человеческого. Наши всегда правы...
В немецком языке слово «töten» обозначает убийство. В концлагерях никогда не использовали это слово. Убивая человека, говорили «fertig machen», что значит «готов» или «подготовлен». Значит, человек приготовлен к газовой камере или инъекции, к снятию с него зубных коронок, обуви и прочее. Гесс на Нюрнбергском процессе говорил об убийстве миллионов евреев, используя технические термины. Говорил так, что могло показаться со стороны, что делается отчет о заготовке мяса на крупном мясокомбинате.
Все отделения спецслужб во всем мире, чья деятельность связана с убийством людей, никогда не называют своих жертв людьми, а их убийство убийством. Всегда используются эвфемизмы. Например, об эффективности работы снайперов говорят, по столько человек в день они «работают». Главное — не называть вещи своими именами.
Максимальных высот эта стратегия достигла в США. В рамках этой концепции там даже армии нет. На такое заявление читатель рот откроет от удивления. Как нет, если военный бюджет Америки превышает бюджет всех существующих на планете государств вместе взятых. Кажется, автор тут сильно перегибает палку.
Нет, не перегибаю. Вы никогда не услышите, чтобы международные СМИ сказали, что американская армия вторглась в ту или иную страну. По факту туда вошли солдаты, приползли танки и прилетели самолеты, но все это не армия, а миротворческие силы. Соответственно, американские солдаты — это миротворцы, самолеты — голуби мира, а дядя Сэм — Санта Клаус с мешком подарков. Все подарки смертельные, но так как акцент делается на слове «подарки», а не на их начинке, ассоциации вполне себе положительные.
Вторжение американской армии на территорию суверенного государства считалось бы военной агрессией. Но если вместо армии вошел миротворческий контингент. Это уже не агрессия. В небе парят «голуби мира», из которых на людей летят ракеты и падают матерь-бомбы, по земле ползут мирные бронированные черепахи, плюющиеся снарядами. Но все это не война и агрессия, а восстановление международного порядка, принесение угнетенным народам свободы. И конечно же избавление от террористов.
Как ни называй бомбежки, хоть войной, хоть миротворческими операциями, от них страдает население. Гибель мирных граждан называется сопутствующими потерями. В результате этих потерь появляются люди, у которых разбомбили дом, и под его обломками погибли дети, жена, родители, родственники. В других домах погибли друзья и знакомые. Разрушена экономика и инфраструктура. Весь привычный уклад жизни сломан.
Неудивительно, что выжившие хотят мести с тем же рвением, с каким хотели ее русские и английские летчики, потерявшие родных от фашистских налетов. В 1945 году им дали эту возможность. Пострадавшим от американских бомбардировок никто такой возможности не дает. У них нет ни самолетов, ни современных бомб. Но зато у них есть вера, что их смерть во время акта отмщения соединит их с родственниками на небесах. Им не важно, так ли это на самом деле. Они верят в это, и этого достаточно.
Из желания отомстить, технической отсталости и восприятия смерти дорогой в рай рождается стратегия действия. Люди мастерят самодельные бомбы (они несопоставимы с бомбами, вываливающимися из «голубей мира»), обвязываются ими и взрывают себя в людных местах на территории страны-обидчика. Будь у них самолеты, аналогичные самолетам агрессора, как были у англичан, они бы реализовали свою месть как англичане. Будь у них хоть какие-то самолеты, способные преодолеть ПРО обидчика и залететь на его территорию, они бы воспользовались этой возможностью, как японские камикадзе. Но у них нет таких самолетов. Поэтому они сами выступают в роли носителя.
В 2001 году эти люди угнали у обидчика два гражданских самолета и врезались в башни-близнецы. Официально общее число погибших — почти три тысячи человек. СМИ назвали это крупнейшим целенаправленным одномоментным убийством мирных людей.
Это неправда. Крупнейшее было 9 августа 1945 года США. На Нагасаки была сброшена атомная бомба, одномоментно убившая в 50 раз больше мирных людей, чем погибло в 2001 году. Если считать умерших впоследствии, цифра будет еще больше.
Во время миротворческих акций мощные бомбы на мирные головы летят тысячами. Люди гибнут тоже тысячами. Еще больше раненых. Если учитывать последствия гуманитарной катастрофы, счет пойдет на десятки и сотни тысяч. Помимо человеческих жертв разрушены дома и нанесен огромный ущерб экономике.
Чтобы объективно оценить ситуацию, уйдем от навязанных установок и посмотрим на реальность глазами инопланетян. Вот мы видим два общества, где одно сильнее другого в тысячу раз. Против каждой тысячи долларов, которую способна собрать одна сторона, другая выставляет миллион. Против миллиона — миллиард. Плюс, у сильного монополия на освещение событий, и потому работает правило: «у сильного всегда бессильный виноват/ Тому в истории мы тьму примеров слышим» (И. Крылов, «Волк и ягненок»). Что скажут сильные через свои СМИ на весь мир, то мир и будет считать истиной. И вот какое бы вы оценили такую ситуацию: танк раздавивший дом со всей семьей, и за это единственно выживший человек выбил из рогатки глаз танкисту.
Оба действия ужасны, но какое ужаснее? Международные СМИ (читай западные) говорят, что взорвать себя в толпе может только маньяк и нелюдь. А нормальные люди не будут себя взрывать ради того, что убить невинных мирных мужчин, женщин, детей.
Действительно, нормальный человек не будет вот так, с бухты-барахты, взрывать себя ради убийства других. И кажется, самое время задаться вопросом: а зачем убийцы это делают? Про то, что озверели, что нелюди — понятно. Но зачем нелюди это делают? Потому что нелюди? И это все? Согласитесь, недостаточный мотив для самоубийства.
Не вяжется. Хулиган может стены расписать нецензурными словами или стекла побить. Но чтобы пойти себя взрывать из хулиганских побуждений... таких хулиганов не существует. Но если мотив не хулиганский, то какой тогда? А в ответ тишина... Все СМИ обходят молчанием этот момент. Они никогда не говорят, что подвигло нелюдей на это.
Из молчания СМИ на эту тему следует, что сами журналисты не думают, что нелюди из хулиганских побуждений взрывают себя. Если бы думали, озвучили бы эту версию. Но если тишина, что еще остается думать? Вот лично вы что думаете по этой тишине?
Когда некто рисует нам картину, но через эмоциональные уловки самое главное уводит из поля зрения, это называется обман. Если СМИ опишут мужчину, который режет детей ножом, но умолчат, что он по профессии детский хирург, мы единодушно отнесем мужчину в категорию маньяков и потребуем соответствующего наказания. Ну и дальше государственная машина закрутится, выполняя требование народа.
Голова людей похожа на ведро — что в нее налили, то они в ней и носят. Анализ информации людям недоступен не потому, что они не могут, а потому что это работа. Но кому охота работать. Наш мозг так устроен, что идет по пути наименьшего сопротивления. «Куда спокойней раз поверить/ Чем жить и мыслить каждый день» (Н. Коржавин).
Если мыслить, а не отдаваться во власть эмоций, вопиющие несовпадения между тем, что говорят СМИ, и что есть на самом деле попросту невозможно. Не нужно тут доступов к тайнам и секретным архивам — открытой информации хватит за глаза.
Как называется убийство мирных невинных беззащитных людей? Ответ, помимо воли, просится на язык — терроризмом. Не скажу, что ответ неправильный. Но скажу, что неточный. Терроризмом называется действие, направленное на убийство мирных людей непрофессионалами, пользующихся иди кустарно изготовленными веществами (бомбу в сарае сделали), или использующие кустарный способ доставки (бомбу украли у военных и на себе принесли). Если же действие произвели профессионалы, используя бомбы и средства доставки, изготовленные на военных заводах — это уже не терроризм, а миротворческая акция, операция по принуждению к миру и прочее.
В прошлом это еще называли карательной акцией или операцией устрашения. Людей убивали не потому, что они в чем-то виноваты, а ради психологического эффекта, как это делал упомянутый ранее Тамерлан, строя из живых людей пирамиды. В Первую мировую войну немецкая армия развешивала людей на деревьях, как игрушки на елку, целые семьи, включая женщин и детей. Мольтке по этому поводу писал в своих письмах: «Разумеется, наше наступление носит зверский характер, но мы боремся за нашу жизнь, и тот, кто посмеет встать на нашем пути, должен подумать о последствиях».
Если бы сотую долю подобного сделали люди, за которыми не стояли танки с пушками, общество единодушно взорвалось бурей возмущения и потребовало суда. Но так это делала профессиональная армия, СМИ занимались не привлечением внимания, а отвлечением. Действие завернули в канцеляризмы «миротворческая спецоперация», густо обвешали эвфемизмами, и у общества не осталось шанса понять реальность, как нет шанса у верующих догадаться, что во время причастия они едят ритуальную человечину.
Благодаря жонглированию словами Британия с чистой совестью могла бомбить детей и стариков. Никому в голову не придет квалифицировать эти действия террористическими. Вот если бы англичане привезли взрывчатое вещество или отравляющий газ в чемодане и на берлинском вокзале его подорвали, нанеся вред зданию вокзала и убив десяток мирных немцев, это страшное действие квалифицировали бы как терроризм. Но если вредоносное вещество было упаковано не в чемодан, а в тысячи бомб, если их доставили самолеты и сбросили на немецкие города, превратив их в руины, где погибло больше людей, чем от взрыва на вокзале, какой же это терроризм. Это просто цивилизованная акция возмездия.
Если бы Америка нашла добровольца, взорвавшего на площади Хиросимы во время митинга мешок с гвоздями, которые, разлетаясь, убили бы десятки людей, а поранили еще больше, это терроризм. Но если Америка сбросила на ту же площадь атомную бомбу и одномоментно убила десятки тысяч человек — ну кто посмеет увидеть тут терроризм?
Террористическая акция отличается от миротворческой способом убийства мирных людей и количеством жертв. Если убивают кустарным способом, и соответственно, число убитых не может идти ни на тысячи, ни, тем более, на десятки и сотни тысяч, это теракт. Если людей убивают с использованием современных технологий — это миротворчество.
Мораль: если хотите убивать мирных людей, но не быть террористом, не убивайте их кустарными способами. Убивайте современными. Чем больше убьете, тем меньше вы террорист. Тут как в бизнесе: кто украл кошелек, тот вор, и в тюрьму. Кто украл завод, тот уважаемый человек. Завтра его изберут во власть. Размер везде имеет значение.
Чтобы не сложилось впечатление, что я ругаю США и стою на стороне ее жертв, еще раз скажу, что каждый стремится к своему благу самым эффективным путем. Когда США убивают граждан чужих стран и называют это миротворчеством, а полученный ответ в виде убийства американских граждан называют терроризмом, они идут по самому эффективному пути. Глупо было бы для Америки называть вещи своими именами.
Все нацелены на свое благо, и никто на поиск абстрактной истины и справедливости по причине их отсутствия. В мире нет абсолютной справедливости, так как мир есть единство противоположностей. Что хорошо для зайцев, плохо для волков.
Кого возмущает несправедливость законов, тот демонстрирует узость взгляда. Закон не имеет цели быть справедливым. Он выполнять иную функцию — систему защищает. Если система сильнее через рабство и концлагеря, они будут узаконены. Не было в мире ни одного концлагеря и крематория, нарушавшего своими действиями закон страны, где он расположен. Атомные теракты были совершены в строгом соответствии закону.
Чтобы видеть реальность, нужно на мир смотреть не через призму информации из СМИ, а смотреть, кому выгодно. Например, кому выгоден исламский терроризм? Исламу в целом и ни одной исламской стране не выгоден. От него им огромный вред. Наибольшую пользу получает США. Следовательно, исламский терроризм — инструмент. Как танк покрашен в цвет леса в целях маскировки, так терроризмом покрашен в исламский цвет. Из лесной окраски танка не следует, что он деревянный. Аналогично и с терроризмом, из того, что его называют исламским, не следует, что он исламский. Он американский.