Неравенство
Чтобы представить, насколько современная система далека от гармонии, насколько люди не соответствуют месту, на котором сейчас находятся, проведем умозрительный эксперимент. Представим, каждый житель получил миллиард долларов. Допустим, это не сломает экономику. Также скажем, что люди не могут потерять эти деньги, их не могут обмануть и ограбить. Они могут потратить свой миллиард только на личные нужды — на себя. Как вы думаете, какой процент людей продолжит делать то, что сейчас делает?
Я думаю, ничтожный. Это будут только те, для кого их деятельность составляет их жизнь. Как нельзя работать монахом, можно жить монашеской жизнью, так нельзя работать творцом, можно жить им. Деньги от деятельности творец воспринимает как бонус, но не цель. Если бы его дело не давало денег, он все равно изыскал бы возможность им заниматься. Потому что это его жизнь. Миллиард не изменил бы его образа жизни.
Абсолютное большинство от природы предрасположено видеть в потреблении смысл жизни. Это базовый талант масс. Получив миллиард, люди бросят все свои силы и время на наращивание темпов личного потребления. Это будут идеальные трубы для экономики.
И вот теперь вопрос: члены будущего общества будут равны? Ответ на него зависит от того, что понимать под равенством? Если право и возможность реализовать свою природу, тогда да, будут. Все мечтающие жить потребителями получат возможность потреблять. Все жаждущие творить получат возможность творить. Каждому — свое.
Но если под равенством понимать возможность достигнуть высшего блага, и для реализации этой возможности требуются эксклюзивные таланты, тогда люди никогда не могут быть равны. Все не могут иметь одинаковых талантов в силу законов бытия.
Хорошо иллюстрирует это утверждение религиозное мировоззрение. Оно говорит, что есть рай, но путь туда тяжел, и пройдут его только сильные. Христос говорит: «Широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими; потому что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их» (Мф. 7.13-14).
Инквизитор Достоевского говорит, что этот путь по силам тысячам. Для миллиардов слабых он неподъемен. Нет у них силы воли отказаться от земных радостей, от своего простого, бессмысленного и глупого счастья. Но даже и это малое счастье будет у них неполным, потому что его омрачит осознание предстоящей расплаты в аду. И он говорит Христу: «И если за Тобою во имя хлеба небесного пойдут тысячи и десятки тысяч, то что станет с миллионами и с десятками тысяч миллионов существ, которые не в силах будут пренебречь хлебом земным для небесного? Иль Тебе дороги лишь десятки тысяч великих и сильных, а остальные миллионы, многочисленные, как песок морской, слабых, но любящих Тебя, должны лишь послужить материалом для великих и сильных?».
Христос молчит, а Инквизитор продолжает: «Нет, нам дороги и слабые». Раз слабые обречены на ад, ибо не могут не грешить, пусть их земная радость не омрачает мысль о грядущей расплате. Пусть они перед вечной мукой получат свое временное глупое детское счастье. По мысли Инквизитора, чтобы миллиарды слабых полноценно были счастливы на время, единицы сильных должны навсегда лишиться своего шанса обрести вечное счастье.
Инквизитор делает выбор в пользу слабых. Он принимает решение лишить вечного счастья тысячи людей, чтобы миллиарды получили временное счастье. А потом все пойдут в вечную муку, в том числе и те единицы, что могли бы пойти в вечный рай.
Этот гениальный диалог можно представить как разговор человека и Бога. Человек возмущается, что как так, слабые люди виноваты тем, что они слабые? Только из-за этого у них нет будущего? А Бог молчит, ибо что он может сказать? Что так написана программа бытия, и переписать программу в процессе игры невозможно? Что нужно доиграть по тем правилам, какие написаны? Но человек не может услышать такой аргументации. Это не его масштаб. У него в голове вирус «равенства и братства», созданный хакерами-властями и запущенный в самое подсознание человека. И теперь установка «настоящий человек» конфликтует с базовой программой бытия. Даже если человек понимает этот конфликт, он все равно не может ей противостоять. Он как бы зависает между головой и сердцем.
Гуманисты полагали, что свобода позволит слабым развиться до сильных. Но что такое свобода? Это возможность выходить за границы, установленные твоей природой? Или это возможность следовать своим желаниям в рамках своей природы?
Большинство людей — это нормальные люди, люди нормы и стандарта. Не важно, кто это конкретно, папуасы, у которых мать кормит ребенка грудным молоком из сиси, а отец спермой из пениса, или лорды и леди, воспитанные в строгих традициях, которые не могут без смущения смотреть на голые ножки рояля (они ассоциировались с женскими ножками). У этих людей нет сил выйти за границу своих норм и табу. Зачем им свобода первого типа — возможность выйти за стереотипы? Что он с ней делать будет? Заранее скажу, что так же по коридору своих установок ходить, как сейчас без свободы ходит.
Люди на словах и для красоты образа заявляют жажду свободы. Но реально они бегут от нее. Фрейд говорил, что «большинство людей в действительности не хотят свободы, потому что она предполагает ответственность, а ответственность большинство людей страшит». О том же пишет Достоевский: «Нет заботы беспрерывнее и мучительнее для человека, как, оставшись свободным, сыскать поскорее того, пред кем преклониться».
Проблема вчерашней, сегодняшней и завтрашней массы одна: найти, за кем признать право творить идеалы. Сами себе массы не творят идеалов. Кто-то другой, со стороны, должен им их дать. Испытать радость и полноту жизни они могут только при движении указанным кем-то курсом. Без правил и руководящей силы большинству людей тоскливо.
Для подавляющего большинства благо — ехать по рельсам, проложенным не ими, к цели, которую им внушили. Основная масса как паровоз — дееспособна, пока на рельсах стоит. Стоит ему сойти с рельс, как будет он лежать на боку в полной беспомощности...
Если говорить без политеса, по сути, все люди без исключения боты (так называется программа, имитирующая поведение человека). Мы каждый день делаем массу дел, не задумываясь, почему мы их делаем так, а не иначе. Каким образом в нас установлены программы, от рождения или в процессе обработки пропагандой и окружающей средой — второй вопрос. Речь не о том, откуда взялись программы, а об их наличии.
Но даже если все мы на базовом уровне боты, за человека среди нас можно считать того, кто способен задаться вопросами, которых в программе нет. И выстраивать жизнь, ориентируясь на найденные ответы, а не на стереотипы, предлагаемые системой. Иными словами, человек — кто может выйти за границы программы и проявить свободную волю.
Кто дееспособен только в границах программы, и за ее рамки не может выйти в той же степени, как компьютерный бот — тот биологический бот. Он отличный собеседник для общения в рамках его темы. Со спортивным, политическим или кулинарным ботом можно обсудить его тему. Но потащите за границами его программы, и он зависнет.
Люди-боты встречаются везде и на каждом шагу: у пивного ларька, в ювелирном магазине, на светской вечеринке, политическом съезде или преподают в школе. Все на своей программе. Нет проблем встретить бота. Проблема встретить человека. Как тут не вспомнить Диогена, ходящего днем с зажженным фонарем и говорящего «Ищу человека».
Боты-потребители просто идеальные трубы для экономики. Они настоятельно требуют реализации вмонтированных в них установок. Их настойчивость как бы оживляет систему, делая ее аналогом саморазвивающейся компьютерной программы.
«Дайте нам образцы для подражания! — хором кричат женщины-боты. — Скажите, какую модель семьи создавать? Каким сексом можно заниматься? Какое поведения скажет обо мне, что я настоящая женщина? Какая одежда, обувь, сумки, косметика, грудь, губы в тренде? Что дико модно?»
Целая армия в лице киношных героев, ведущих ток-шоу, спортсменов и политиков, моралистов и стилистов, блогеров и журналистов отвечают на запрос дам. Чем больше удается соответствовать предписанным образцам, тем больше женщины счастливы.
Не отстают от женщин и мужчины-боты. Им тоже нужно знать, какую форму семьи строить и каким сексом нужно заниматься, чтобы стать настоящим мужчиной. У них свои бантики: «Скажите, какие машины, прически, бороды и социальные индикаторы, аксессуары и гаджеты лучше скажут о моей успешности?» — хором спрашивают они.
Армия киношных героев, ведущих шоу, блогеров и спортивных комментаторов, плюс мужские журналы и сайты детально и развернуто говорят: что, как и с чем. Какой дом нужно строить, какую семью создавать, где купить модный аксессуар, какую внешность иметь и как правильно подкатывать к незнакомкам. Чем больше мужчины соответствуют заданному эталону, тем более счастливы. Они так же хвастают друг перед другом своими бантиками, как женщины своими. Это именно дети в песочнице — взрослые дети.
Исторический опыт показал: свобода — обоюдоострый меч. Она создает условия для развития своей природы. Если у человека есть склонность, неважно к чему, творчеству или лени, отсутствие свободы сковывает возможность реализовать свою природу. Свобода дает такую возможность. И ленивый, получивший свободу, становится еще ленивее.
Чрезвычайно этот эффект проявляется с наступлением информационной эпохи, и, по мере ее вступления в свои права, будет только умножаться. Чтобы выпукло показать, о чем я говорю, исхожу из того, что человек, в первую очередь, личность. Туловище вторично.
Древние говорили: ты есть то, что ты ешь. Это выражение больше подходит для тела. Пища не формирует личность (или очень косвенно). Про личность правильно сказать: ты есть информация, которую потребляешь.
Как всем нравятся сладости, так и информация, несущая сиюминутное удовольствие. Какое удовольствие — дело вкуса. У одних в качестве развлекательной информации выступают мыльные оперы, у других порнография, у третьих комедийные шоу. О вкусах не спорят. Но одни потребляют развлечения, как и сладенькое, в умеренных количествах. Они ориентированы не на сиюминутное удовольствие, а на долгосрочную пользу. Основное время уделяют серьезной информации и предпочитают здоровое питание.
У других единственным ориентиром является сиюминутное удовольствие. Поэтому они заполняют свои желудки вкусненьким фастфудом, а головы пустой информацией. Про последствия для физического и интеллектуального здоровья — им такие мысли попросту в голову не приходят, ибо боты. В итоге одни люди (думающие) становятся развитыми, умными и здоровыми, а вторые (боты) по всем параметрам заметно отличаются от первых.
В прошлых эпохах слабые люди не имели доступа к фастфуду. Они вынужденно ели простую пищу (сегодня ею питаются богатые и умные) и общество не знало проблемы массового ожирения. Не было этого явления не потому, что раньше у слабых ума и воли было больше, а потому что у слабых не было возможности питаться фастфудом.
Информационный фаст-фуд всегда присутствовал в обществе, но чтобы его найти, нужно было потрудиться. Для многих это было нерешаемой задачей, и потому слабые люди по физическим причинам не могли насладиться пустой информацией сполна.
Но вот пришла информационная эпоха. Она принесла изобилие любой информации на все вкусы. И абсолютную свободу. Закономерно, что каждый кинулся к той пище, какая соответствует его природе. Образно говоря, травоядные к траве, а плотоядные к мясу.
Если одни едят здоровую пищу, а другие фастфуд, закономерно, что у первых будет здоровое тело, а у вторых больное. Если одни личности формирует серьезная информация, а вторые растут на пустых формах, закономерно, что первые личности будут более глубоко и логично мыслить, тогда как у вторых будет клиповое поверхностное мышление. Первые неизбежно опередят в развитии вторых, и никакие разговоры про равенство и братство не изменят тенденции. «Когда общество долгое время набирается впечатлений из глянцевых, лишенных смысла псевдоисторий, оно деградирует». (Р. Макки. «История на миллион»).
При выборе любой пищи каждый ориентируется на свою природу. Никто не может ориентироваться на чужую природу. Если у огромной части человечества природа такова, что их тянет на фастфуд во всех смыслах, они станут тем, кем должны стать в результате такого питания (питания в широком смысле).
Из этого следует, что социум будет представлять собой модель, близкую к миру романа Хаксли «О, дивный новый мир». Там все люди были поделены на четыре группы. Альфы выполняли роль мозга общества. Бетты отвечали за безопасность. Гаммы были обслуживащий персонал. Дельты — рабочие. С той разницей, что функции гамм и бетт будет выполнять машина, а сами бетты с гаммами будут работать трубами-потребителями.
Я могу ошибаться в деталях, но несомненно, что личности растут сообразно качеству информации. Сильные станут сильнее, а слабые слабее. «Всякому имеющему дастся и преумножится, а у неимеющего отнимется и то, что он имеет» (Мф. 25:29).
Возможность жить по своей природе уподобляет человечество ракете, рабочий модуль которой уходит в стратосферу, а нижняя ступень падает на землю. Таков порядок вещей — отработанные ступени должны отстреливаться, чтобы ракета вышла в космос.
Стругацкие в фантастическом романе с многосмысленным названием «Волны гасят ветер» изобразили касту людей, в своем развитии опередивших человека по интеллекту насколько, настолько человек опережает обезьяну. Внешне они не отличались от людей, но имевшийся у них интеллект чудовищной мощности менял их внутренний мир.
Для обычных людей, осознавших ситуацию, это выглядело крайне неприятно. «Ведь фактически все выглядит так, будто человечество распадается на высшую и низшую расы. Что может быть отвратительней? Конечно, это аналогия поверхностная и по сути своей неверная, но никуда вам не деться от ощущения унижения при мысли о том, что один из вас ушел далеко за предел, не преодолимый для ста тысяч. ...Человечество, разлившееся по цветущей равнине под ясными небесами, рванулось вверх. Конечно, не всей толпой, но почему это вас так огорчает? Человечество всегда уходило в будущее ростками лучших своих представителей» (Стругацкие, «Волны гасят ветер»).
Как бы ни было неприятно отстающим осознавать суть ситуации, прогресс не остановить. Он основан на стремлении всякой жизни к благу. Стремление порождает эволюцию. Эволюция несет в себе не только созидание нового, но и разрушение старого.
Свобода — очередное противоречие, необходимым образом присутствующее в достаточно полной системе. Сегодня каждый свободен выбирать то, что ему хочется, и это правильно. Принудительное побуждение человека к тому, что против его природы, только время и силы впустую забирает, что у принуждающего, что у принуждаемого.
Слова про свободу и равенство нужно понимать ширмой, натянутой на внутренние процессы, характер которых обратен свободе и равенству. Информационная эпоха создает атмосферу, где неравенство будет нарастать. Не потому, что так некие мировые закулисные злодеи хотят, а потому что природа бытия делает неизбежными эти процессы.
Человек в роли силы, оперирующей в мировом масштабе, не может быть, потому что ситуация развивается быстрее, чем он успевает ее осознать. Невозможно управлять тем, чего не понимаешь. Чтобы увидеть, как власть понимает современную систему, наберите в поисковике «Депутаты ключи шифрования». И это не шутка, это слов цензурных нет.
Чтобы не было ощущения, что в России только власти понятия не имеют о том, чем собираются управлять, поищите «Цукерберг отвечает на вопросы сенаторов». Одинаковая картина — несчастные чиновники попросту не понимают, о чем спрашивать.
Невозможно помыслить, что из таких людей состоит Мировое правительство. Равно как невозможно представить, что оно состоит из юношей. Так что разворачивающиеся в мире процессы, с одной стороны, похожи на управляемые. С другой стороны, я не вижу ни единого основания допустить, что человек имеет к ним хоть малейшее отношений.
Однажды эти процессы разорвут сообщество людей точно так же, как разорвали (по версии сегодняшней науки) сообщество обезьян. Одна часть обезьян навсегда оторвалась от общего стада, и в итоге возник человек. Вторая часть осталась жить прежней жизнью.