Нерв
До демократии главным был доступ к физической силе, все остальное следствие. При демократии главным становится доступ к инструментам манипуляции сознанием — к СМИ. Все остальное следствие. Система сохраняет стабильность, пока власть сохраняет монополию на доступ к сознанию массы, на интерпретацию событий и смыслов, на политическую повестку дня. Достигается это через абсолютный контроль СМИ. Какими методами достигается контроль, грубыми, как в диктатурах, или тонкими, как в западных демократиях, — глубоко вторично. Первично, что без такого контроля система рухнет.
Нерв ситуации для нас в том, что де-юре власть выбирается, а де-факто выведена из-под выборов. Выборы сведены к ритуалу. Формирование реальной власти не имеет отношения к выборам. Что это означает для моего проекта, покажу на примере типичной ситуации в бизнесе, когда де-факто активом владеет один человек, а де-юре все оформлено на подставное лицо. Все знают, кто настоящий владелец, а кто Фунт, на которого записаны активы. Разговоры ведут с реальным владельцем, а не лицом, чья фамилия в документах.
Такое положение вещей сохраняется, пока ситуация стабильная. Но как только она изменится, разговор перейдет в юридическую сферу. Все решения будут приниматься, исходя из того, что написано на бумаге. А там написано, что владельцем является человек с такой-то фамилией. А что он подставное лицо, про то в документах ничего не сказано.
Если подставное лицо умерло, ситуация развивается по закону, а не подковерным договорам. Право на активы переходит к наследникам умершего. Юристы наследников с реальным владельцем актива даже разговаривать не будут. Нет предмета для разговора.
Аналогично и с демократией: ее теоретическая и практическая части не совпадают. По бумагам народ — источник власти. Реально он подставная фигура. СМИ рассказывают народу, что он не дурак, и может выбрать хоть нобелевского лауреата, хоть командира армии, хоть руководителя страны. Народ наслушается, какой он крутой, и идет «выбирать власть». Но к реальной власти его «выбор» не имеет никакого отношения.
Если в США выберут президентом не Смита, а Джона, ничего не изменится. Властью они будут для массы. Реальная власть будет в руках институтов, представленных кланами. Никакие выборы и никакой президент не могут поколебать их положение.
Ситуация стабильна, пока общество в идейной прострации — пока у людей нет одной цели, каждый идет в свою сторону. Но все меняется, если появляется идея с потенциалом охватить социум. Она транслируется сначала на интеллектуальную элиту. Вторым этапом охватываются широкие массы. Общество начинает структурироваться.
До появления идеи социум был кашеобразной толпой, у которой по природе нет иных целей, кроме хлеба и зрелищ. Такой толпой удобно оперировать, выдавая спектакль за реальность. Одна ее часть всегда голосовала за партию колы, вторая за партию пепси.
Но вот появилась идея, структурировавшая социум. Теперь это не толпа, где люди как тараканы, каждый в свою сторону бежит, а поток переселенцев, четко знающих свою цель. СМИ оказываются беспомощны сбить ее с курса и увлечь прошлым спектаклем. Для этого нужна монополия на истину. При глобальной коммуникации это невозможно.
Современный мир похож на Европу периода эпохи Просвещения, когда старые идеи рухнули, а новые еще не обозначились. Появившаяся в тот период идея гуманизма начала собирать вокруг себя рассыпавшийся социум и скоро стала решающей силой.
Сегодня мир в еще большем вакууме, чем в тот период. Плюс коммуникация на совершенно фантастическом уровне относительно прошлого. Идея в этих условиях с еще большей скоростью соберет разобщенный социум в единое целое.
Социум как плющ: он тянется вверх, когда ему есть вокруг чего обвиваться. Когда обхватывать нечего, он стелется по земле. Сегодня нет идеи, и потому он расползается в потреблении. Завтра идея появится, и социум изменит тренд и структуру развития.
Вопрос времени, когда число сторонников достигнет объема, определяющего результаты выборов. Народ, который сейчас формально источник власти, как подставное лицо в бизнесе, в идейной ситуации превращается в реальный источник власти.
Сегодня выбранный массой правитель никто. У него нет глобальной цели. За ним нет команды (если не называть командой разношерстную толпу, ищущую теплого места, денег и тщеславия). В такой ситуации он полностью во власти сил, стоящих за кулисами.
Но складывается совершенно другая ситуация, когда роль избирателя играет идейная масса. Выбранный ими кандидат может иметь инициативы, о которых демократический президент не смел даже мыслить. Стоящие за кулисами силы теряют свое положение, как на предприятии, чьи активы записаны на подставное лицо, которое умерло. Вчерашние вершители судеб превращаются в тоже самое, во что превратились царские министры и старые кланы после революции — система теряет устойчивость, и они становятся никем.
Но главное в этой ситуации не то, что кукольное противостояние партии кока-колы и партии пепси-колы сменит противостояние партии бессмертия и «партии» потребления. Как было ранее сказано, путь во власть — это тупиковый путь, и мы им не пойдем.
Главное, что нам нет нужды запрягаться в политическую и хозяйственную текучку. Текущими делами, обеспечивающими жизнедеятельность системы, могут заниматься хоть те, кто сейчас ими занят. Мы не будет оспаривать у них право заведовать хозяйством. Мы будет заниматься своим делом — генерацией и управлением ценностями. А заведующие хозяйством — своим. При таком раскладе государство не уловит нас в свои сети.
Чтобы нарисовался образ конструкции, какую можно создать в демократической реальности, если внести туда идею, представьте католический мир периода максимального могущества Ватикана — с X по XIII век. Вообразите, что в том мире не монархическая, а либерально-демократическая модель. Постоянная власть невозможна. Законной является только временная власть. Стать королем может любой через всенародное голосование и на малое время. По праву рождения или силой получение власти начисто исключено.
Кто хочет временно посидеть на троне, сначала должен зарегистрироваться. Потом организовать избирательную компанию, и победить других кандидатов на трон. В случае успеха одевает корону на срок, установленный законом. Потом снова выборы, и сиделец на троне снова должен в них победить. По истечении двух сроков король уступает трон другому победителю, который также уйдет, максимум через два срока. А может, и через один, если проиграет вторые выборы. Помимо этого, его в любой момент могут подвергнуть импичменту (обвинению в ненадлежащем исполнении обязанностей) и лишить власти. В плохом варианте для него все может кончиться даже судом.
Когда постоянная власть Папы уравновешивалась постоянной властью Короля, даже тогда статус Папы был чрезвычайно высок. Он формируется с конца V века, с письма от Папы императору, где было заявлено, что есть два начала, которыми управляется мир: авторитет Церкви и власть императора. В основании власти Папы авторитет Церкви, а под властью императора земная мощь. Власть Папы — власть над душами. Называлась она Аукторитас (Auctoritas — авторитет, признание, традиция, социально большое звание). Власть императора — власть над телами. Называлась потестас (potestas — материальная мощь). Аукторитас (авторитет) намного выше потестаса (на мощи), ибо только освящение делает мощь короля законной, а его богоугодным правителем. Власть без освящения есть тирания, а король еретик и самозванец, силой удерживающий христиан в своей власти.
Как показатель, Папа не здоровался с королями за руку. Чести много. Он в знак приветствия туфлю им давал целовать. А когда осерчал на германского императора, так и вовсе поставил его в положение, выйти из которого бедняга мог через крайнее унижение — в рубище трое суток стоял в Каноссе, вымаливая у Папы прощения.
Легко представить, какое положение занимал бы Папа в католическом мире, если бы короли выбирались демократическим способом. Положение Папы не зависит от выборов. Но результаты выборов зависели бы от его слова. Шутка ли, Папа, представитель Бога на земле, высший авторитет в глазах добрых католиков. А президент кто? Наемный директор, которого хозяин в любое время может сменить. Папа, свободный от текучки, связанной с удержанием власти, управляющий ценностями и задающий стратегическое направление, был бы как Бог на фоне королей, зависимых фигур, в любой момент отрезаемых от ресурсов. Католический мир вытянулся бы в пирамиду, на вершине которой стоял Папа.
Сегодня такая модель имеет место в Иране. Там верующее исламское население. Там победу на выборах определяют не усилия специалистов по манипуляции массовым сознанием, а мнение духовных лидеров. Кого лидеры ислама назовут достойным власти, за того добрые мусульмане и проголосуют. Кого они не одобрят, у того не то что шансов нет победить на выборах, нет шанса даже зарегистрироваться на них в качестве кандидата.
По закону высшая власть — временный президент. По факту — постоянные аятоллы. Как показатель, они могут выписать нерадивому президенту палок. Да-да, такое наказание официально предусмотрено для него, если он против ислама и его лидеров что-то не так скажет. А оценивать его высказывания будут, как вы догадываетесь, духовные лидеры.
Теперь вообразим единое либерально-демократическое мега-государство вобравшее в себя все страны. По его конституции власть может быть только временная. Покушение на постоянную власть в этом обществе считается тягчайшим преступлением против человечества. Правители все законопослушные и сменяют друг друга, как на конвейере.
Социально-политическая архитектура выстроена так, что временный правитель ни при каких условиях не может стать постоянным (как в США). Государственные институты отталкивают друг друга, как одинаково заряженные частицы, что исключает их слияние и возникновение доминирующей силы. Все следят друг за другом, чтобы никто не получил власти сверх меры. Вечный конфликт интересов создает сдержки и противовесы, уравновешивая ключевые узлы. Закон в таких условиях нельзя технически нарушить. Система становится устойчивой и абсолютно независимой от воли отдельной личности.
Выборная система выстроена таким образом, что регистрация кандидатов проходит без участия человека. Все голосуют по интернету цифровой валютой — перечисляют за кандидата одну копейку (или миллионную часть копейки, не важно). Важно, что именной платеж, ваш голос, технически невозможно подделать. Вся история платежей сохраняется. Отправляется платеж одним кликом с любого устройства, никуда ходить не нужно.
Если система полностью прозрачна, она непроницаема для злоупотреблений в виде приписок и прочих нарушений, человеческий фактор исключен. Административный ресурс минимизирован. Демократии при таких условиях на 100 % реализована.
Последний штрих к идиллии — критическая часть населения является сторонниками идеи преодоления смерти. Они так же преданы идее, как в средневековой Европе народ был предан христианству. Нужно ли доказывать, что при таких условиях власть на время может получить только тот, кто заведомо согласен с приоритетом идеи?
Если критическая часть населения признает приоритет идеи преодоления смерти, и если сохраняется демократическая система, институту-носителю идеи будет так же все равно, кто победит на выборах, как все равно иранским аятоллам или американским кланам. Временная власть гарантирует доминирующее положение постоянному институту.
Любая система порождает соответствующие себе элиты.Разница в характеристике элит. Если общество безыдейное, в роли элиты выступаютполитэкономические кланы. Если общество идейное, элиту всегда представляютносители доминирующей идеи.