Бифуркация
Социальная система имеет в себя факторы, толкающие ее за пределы стабильности. Пока она может их подавлять, конструкция стабильна. Когда не хватает сил подавлять, она начинает подстраиваться под новое. Этим она сама себя ослабляет, но у нее нет иного выхода. В этот период внешне она так же стабильна, но уже на волоске от своей гибели.
Однажды наступает момент, когда старое не в состоянии ни сопротивляться новому, ни подстраиваться под него. Например, Церковь не могла сохранить себя через изменение под научные открытия. Рыцари не могли изменить себя под порох. Требуемые изменения означали для них смерть. Сохранение себя в неизменном виде тоже означало смерть. Хорошего выбора у старой системы не было. В этот период у нее начинается агония — она не имеет рационального плана действия и включается паника. Представители старой системы возводят к небу глаза, и, заламывая руки, сокрушенно вопрошают: куда катится мир? И отвечают: в пропасть, все рушится, пришел конец света. И это правда. Только не вся. Рушится старый мир, и конец пришел именно ему, а не вообще всему миру. Весь мир только развивается и на наших глазах выходит на новый эволюционный виток развития.
Остановить этот процесс невозможно, потому что мир всегда в движении. Движение порождает изменения. Накопление критического количества новизны инициирует переход в качество. Мир — непрерывное давление новых форм на старые. Когда старое не выдерживает давления, его место занимает новое. Через некоторое время новое перестает быть новым и становится традиционным — естеством текущего момента. В этот период зарождается следующее новое, которое начинает поддавливать на вчерашнее новое.
Старая цивилизация в новой среде всегда начинает разрушаться с двух сторон. С одной стороны, на нее давит растущая собственная масса. С другой стороны, на нее напирает новое. Один из показателей приближающегося краха старой системы — она в зените своего могущества. Например, перед крахом рыцарства доспехи выдерживали арбалетную стрелу — самое мощное холодное оружие того времени для боя на расстоянии. Сегодня физическая мощь достигла своего зенита — атомное оружие.
Я не сторонник мистики, но глядя на ситуацию в соответствующем масштабе, вижу, как пазлы сходятся, словно континенты съезжаются назад в единый остров. С одной стороны, Россия открыта для мессианской атмосферы, как Израиль две тысячи лет назад. С другой стороны, огромное число свободных людей, стоящих за свободу передвижения, свободное выражение эстетических и мировоззренческих взглядов. С третьей стороны, умножаются люди, отрицающие сакральность государства и претендующие на большую автономию и личную свободу. Способствует разжиганию их внутреннего огня давление государства. Люди новой эпохи остро чувствуют страдание от посягательства власти на их внутреннюю свободу, как евреи на посягательства Рима. Давление и температура растут.
Согласно современной теории, давление на отложения тропической растительности в итоге привело к возникновению угля. Некоторые кусочки стали алмазами — самый прочный из всех известных материал. Некоторые огранили и превратили в бриллианты.
Аналогичный процесс идет сейчас с социумом. Обывательскую массу можно считать растительностью. На нее давит система. В результате этого давления масса станет углем — горючим материалом. Некоторые станут алмазами. А некоторые бриллиантами.
Мы на пороге глобальной смены цивилизационной парадигмы. Это примерно, как если бы обозначился тренд на превращение суши в море. Сильные старого мира в новой реальности будут пустым местом, и потому на них глупо ставить. Ставить нужно на тех, кто будет сильным в новой реальности, а пока слаб, как лев в море или акула на суше.
Кто уверен в своей несокрушимости, потому что он или сам власть, или близко к ней, или богат, тот в ситуации короля Франции, его министров и аристократии перед революцией 1789 года. Или царя России, его двора и олигархов перед 1917 годом.
Сегодня глупо ставить на носителей власти, министров и олигархов. Чтобы увидеть проходных фигур, нужно понимать природу социума и конституцию момента. Природа социума складывается из того, что все люди делятся на четыре типажа: жрецы, воины, торговцы и производители. Жрецы — это мыслители, носители идеи, направляющая сила, указывающая генеральный курс. Воины — это кто обеспечивает движение общества идейным курсом. В материальную эпоху упор был на физическую силу, и потому воин рисовался человеком с оружием. В наступающей эпохе упор на информационные технологии, и потому воин сегодня – это создатель и популяризатор контента. Торговцы — это кто создает в социальном теле циркуляцию денег, товаров, творений и услуг. Производители делают сельхозпродукцию, вещи, услуги, несут плоды творчества и науки.
Когда над обществом висит идея, она как магнит вытягивает из социума носителей идеи – жрецов. За ними всегда тянутся воины, обеспечивающие движение торговцев и производителей идейным курсом. В результате все общество вытягивается в пирамиду. Ее ресурсы ориентированы на цель, лежащую за границей социальной конструкции.
Когда идея исчезает, жрецам не за что держаться, и верхушка конструкции рушится. Следом за верхушкой рушится второй верхний слой, потому что воины, державшиеся за жрецов, лишаются опоры. Четырехуровневая пирамида превращается в двухуровневое плоскогорье. Люди с потенциалом жрецов и воинов остаются не у дел.
Дальнейшая судьба людей из верхних слоев складывается в зависимости от наличия или отсутствия торговых или производственных талантов. У кого они обнаруживаются, те в двух нижних слоях плоскогорья оседают. У кого не обнаруживаются, те выкатываются за границы конструкции и превращаются в маргиналов.
Верхним слоем урезанной социальной модели по факту становятся торговцы – люди по своей природе нацеленные на прибыль. Политики – такие же торговцы, только бизнес у них больше. Рядовые торговцы получают прибыль со своих предприятий, а политики с социума. Но человека определяет не название его деятельности, а цель. Если животное нацелено на траву, можно его хоть тигром называть, оно от этого не перестанет быть травоядным. Если смотреть не на слова политиков, какие они льют с трибуны на избирателей, а на их цели, несложно увидеть, что они точно такие же, как у торговцев. Если цели одинаковые, значит, политики и торговцы — разновидность торгового типа.
Когда жрецы образовывали верхний слой, высшей ценностью социума официально являлась идея — цель за границами социума. На нее шла львиная доля генерируемого обществом ресурса. Например, христианское общество тратило ресурсы на строительство храмов и содержание армии священников, советское общество на помощь соцстранам.
Когда наверху оказался торговый слой, высшей ценностью стали деньги. Ресурсы перестают идти за границы социума, к мировоззренческой цели, и идут теперь только внутрь социуму. Активируется производственная, торговая, научная и творческая сферы.
Возникает потребительское общество. Никто не знает, куда идут и чего в конечном итоге хотят достигнуть. Социальная конструкция в новой атмосфере теряет строгость форм и расползается. Если с идеей социум был рекой, несущая свои воды единым курсом, то без идеи он река, воды которой прибывают, но никуда не текут, застаиваясь в болото.
Когда социум имел мировоззренческую идею, он был кораблем, плывущим к цели, и у всех плывущих на нем людей была единая цель за рамками корабля — смысл жизни. Когда социум утратил мировоззренческую цель, он уподобился кораблю, у которого нет цели. У пассажиров такого корабля нет теперь единой цели — за рамками корабля. Теперь целью каждого становится своя цель внутри корабля. В новых условиях нет места самому понятию «смысл жизни», т.е. цель за рамками бытовой текучки. Теперь может быть только смысл В жизни — достижение текущих бытовых целей и решение сиюминутных задач.
Мир в точке бифуркации. Гигантскую систему с огромным ресурсом можно сравнить с железнодорожным составом весом в миллион тонн. Вся эта махина мчится на огромной скорости в развилке. Куда состав пойдет, направо или налево, зависит от несопоставимой с ним силы — от стрелочника, переводящего железнодорожную стрелку.
Мировая система находится в ситуации, когда ничтожная сила может задать ей курс. Первостепенная задача — создать такую силу. Нужна критическая масса сторонников, которая определит направление мирового развития, как стрелочник для железнодорожного состава. Далее пойдет цепная реакция, и события начнут лавинообразно нарастать.