Нищеброды.
Я вижу активацию процесса через опускание в общество идеи. На нее потянутся люди с потенциалом жрецов и воинов. Первыми придут люди вне социума – ни к чему не привязанные маргиналы. Вторыми люди социума, способные оторваться от того, к чему привязаны – от старой жизни, друзей/приятелей, работы/бизнеса и прочее.
Группа своим весом как бы начнет проминать социум, образуя воронку. Чем больше группа, тем больше воронка, и тем активнее в нее текут люди и материальные активы. Это еще больше увеличит впадину, что приведет к пропорциональному приросту активов.
Для визуализации представьте эластичный батут, по которому ровным слоем разлита вода. Если положить на батут железный шар, под ним возникнет вмятина, куда начнет стекаться вода. Чем больше затечет воды, тем шире и глубже будет воронка. Возникнет замкнутый цикл, где одно будет умножает другое — объем воды будет увеличивать размер воронки, а чем больше будет ее размер, тем больше воды в нее уместится.
Это явление называется социальной гравитацией, аналогом физической гравитации. По законам физики, чем тело тяжелее, тем сильнее оно проминает пространство, образуя вокруг себя воронку, куда притягивается материя. Если уловленное гравитацией тело двигалось с высокой скоростью, оно начинает крутиться по краю воронки — по орбите. Если скорость тела была малая, оно упадет в центр воронки, увеличив массу центра.
Как в физической гравитации масса тела пропорциональна массе удерживаемых на орбите тел, так в социальной гравитации масса собравшихся людей пропорциональна массе удерживаемых в сфере влияния человеческих и материальных ресурсов.
Тут такая же пропорция, как у фундамента и здания – чем больше фундамент, тем больше на нем можно дом построить. Самое большое здание можно построить на самом большом фундаменте. Если у идеи есть потенциал охватить все человечество, собрать вокруг нее все человечество – это не концептуальный, а инженерный вопрос.
Когда число сторонников достигнет критического размера, социальная гравитация захватит в орбиту крупных игроков. У кого есть миллион солдат, к тому выстраивается очередь из желающих дать миллион мечей. Ситуации выходит на качественно иной уровень. Крупные игроки проминают воронку, способную вместить в себя весь мир.
Первые последователи Христа создали на батуте Римской империи небольшую воронку, гравитации которой хватало, чтобы притягивать преимущественно не самую успешную часть общества. Народ в эту впадину потек тоненькой струей. Когда число христиан достигло критического значения, гравитация захватила римских императоров. Возникает воронка, потенциально способная вобрать в себя весь мир. Если бы в VI веке не возник ислам, быстро создав воронку такой же глубины, христианство охватило бы мир.
Первые последователи Маркса создали на батуте Российской империи небольшую впадину. Первое время ее гравитации хватало, чтобы притягивать не самых успешных людей. Но народ в эту впадину потек. Вскоре число большевиков достигло критического значения. Их гравитация уловила немецкого кайзера и мировые финансовые круги. Коммунистическое учение начало распространяться по экспоненте. Сначала оно захватило царскую Россию, потом полмира. Если бы на пути этой экспансии не встали западные демократии, проминавшие такую же воронку, коммунизм вобрал бы в себя всю планету.
Для воспрепятствования нашей воронке нужна аналогичная воронка с сопоставимой гравитацией. Но для этого нужна мировоззренческая идея. Никакая бытовая, техническая, научная, творческая и так далее идея не имеет потенциал собрать вокруг себя массу, какая продавила бы на мировом батуте такую вмятину, в которую уместился бы весь мир.
Сейчас идеями мировоззренческого масштаба являются только религиозные. Но ни одна не соответствует современному уровню развития. Все религии требуют принимать на веру свои базовые утверждения. Но люди не хотят верить. Они хотят понимать.
Впервые в истории человечества свято место пусто. Единственный кандидат занять его — идея рационально ответить на вызов смерти. Религиозный ответ на вызов смерти через иррациональные (мистические) технологии, не может конкурировать с нами.
Это единственная цель, какую смертный человек может назвать смыслом жизни. У нее, во-первых, мировоззренческий масштаб — цель за рамками социума. Во-вторых, в нее не нужно верить, она понятна. В-третьих, у нее потенциал охватить всех смертных.
Осталось только поднять ее на знамя и начать собирать сторонников. Для этого надо четко понимать, на какой тип людей ориентироваться на первом этапе, на какой на второй, и так далее. Тут как со строительством дома, на каждом этапе свой тип стройматериала. Делать фундамент и строить костяка нужно из железобетона. Закладывать проемы нужно теплоизоляционным кирпичом. На третьем этапе крышу, окна стеклить и двери вставлять. На последнем — на стены обои клеить. Если перепутать последовательность и фундамент строить из материалов, предназначенных для отделки, какими бы ни были они хорошими, фундамента из них не получится. Только силы, время и деньги зря будут потрачены.
И вот с этого понимания я задаю вопрос, на какой тип людей ориентироваться на самом первом этапе, когда ничего нет, кроме идеи? Из кого можно собрать монолитную и дееспособную команду? Потом, когда появится всего и много, возникнет гравитационный эффект, и притянется много разных людей. Но на первом этапе кто целевая аудитория?
Опускаю общие слова, что нужны умные, смелые и хорошие. Держу в голове только то, что все люди в системе к чему-то привязаны — к семье и детям, работе и бизнесу, привычкам и друзьям. Чтобы соединить их в команду, прежде нужно оторвать от системы.
Здесь как с цепными собаками, чтобы они соединились в стаю, перед этим должны порвать цепи. Без этого они не пойдут дальше разговоров про объединение. Аналогично и с людьми, чтобы они объединились в команду, перед этим им нужно освободиться — отвязаться от того, к чему привязаны. Пока этого нет, дело дальше разговор не двинется.
Силу порвать свои цепи людям может дать только социальная гравитация. Но откуда ей взяться, если нет ничего, кроме теории. Без нее максимум, что можно ожидать от людей — они нацелятся на двух стульях сидеть. Будут в зазорах между привычной жизнью уделять время для идеи. Я называю это действие в режиме хобби — любительский подход.
Шансы на успех появляются только при профессиональном подходе. Это касается хоть зубы лечить, хоть в длину прыгать, хоть мир перестраивать. У любителей шансы на успех стремятся к нулю. Чтобы они были выше, нужно полностью сконцентрироваться на цели. Из этого требования вытекает, что нужно оторваться от старой жизни. Но если без гравитации это невозможно, а на первом этапе она нулевая, и потому никакие цепи не в состоянии порвать, из этого следует, что целевая аудитория первого этапа — ни к чему не привязанные маргиналы с потенциалом жреца и воина. Интеллектуалы и творцы, у кого нет торговых и производственных талантов, и потому они или за пределами системы, и потому вообще ничем не связаны и ни к чему не привязаны, или в ее самом нижнем слое, и потому связаны не цепями, а тоненькими ниточками, которые порвет идейный ветерок.
В обществе потребления людей без денег и вещей называют нищебродами, не вникая в причину, по которой они таковыми являются. Для нашего дела причина нищебродства имеет решающее значение. Одно дело, если человек всей душой и мыслью стремится иметь то, что предписывает система — карьеру, деньги и вещи, но не может получить. Другое дело, когда может встроиться в систему и иметь минимум (квартиру, работу, машину), но не делает этого, ибо это означает отказ от свободы.
У всего есть цена. Хочешь иметь свободную жизнь вне шаблона и морали, выходить мыслью за рамки быта, размышлять над онтологическими вопросами. Цена такой жизни — отсутствие стабильной работы и жилья, карьеры и перспектив, денег и вещей. Хочешь иметь все это? Цена — всю жизнь ходи на работу. Люди, по природе являющиеся жрецами и воинами, платят за свою свободу отсутствием денег и вещей, положения и перспектив.
Я называю таких людей идейными нищими. Это не те убогие люди, которые хотят, но не получается. Это сильные. Подобное притягивает подобное. Александр Македонский, завоевавший весь мир, не к местным олигархам пришел поговорить, у него не было с ними предмета для разговора. Это были его подданные — люди под данью. Он пришел к кинику-нищему — к Диогену, чьи цели были пусть и мутные, но точно выше прибыли. И что немаловажно, он сообразно своему взгляду на мир, а не только говорил о нем.
Идейные нищеброды прекрасно понимают, насколько нелепо и жалко они выглядят в глазах успешных людей потребительского общества. А успешные не совсем понимают, как они нелепо и жалко выглядят в глазах идейных нищебродов. Одни отказались от денег и вещей ради свободы. Другие отказались от свободы ради денег и вещей. Ну и кто круче?
Тратить свои силы и время на создание нового могут только те, кому нечего терять в старом. Кто ни к чему не привязан и не стремиться привязаться – идейные нищеброды. Кому есть что терять, те всегда тратят силы и время на сохранение имеющегося.
Успешные люди всегда привязаны к тому, что делает их успешными, всегда на цепи своего успеха. Чтобы объединить их, сначала нужно порвать толстые цепи. Но как это возможно, если цепи так вросли в их шею, что теперь отрываются только с головой...
Голодранцы ни к чему не привязаны, и потому идеальный материал на первом этапе. В пользу этого говорит тот факт, что все мировые религии и партии, оказавшие влияние на мир, начались не с успешных людей, а исключительно с голодранцев, нищих, босяков.
Как магнит из кучи железных и деревянных опилок вытянет только железные, так идея из социума и его окрестностей вытянет целевую аудиторию первого этапа. Идейный огонь сплавит их в устойчивую группу, проминающую социум — возникнет гравитация. Поначалу ее силы едва будет хватать, чтобы порвать самые тонкие цепи. Но по мере роста сторонников воронка будет пропорционально расти. Возникнет гравитация, рвущая любые цепи. Не с нами будет те, чьи ошейники вросли в шею и снимаются только с головой.
Предвижу вопрос, типа, а вы что, хотите восстановить пирамиду? Отвечаю четко: НЕТ. И не потому, что «мы не такие», а потому что пирамида как инженерная модель, она была хороша для условий прошлой эпохи. В новой ситуации она недееспособна.
Что же я хочу построить вместо пирамиды — на эту тему обстоятельно поговорим ниже. Здесь пока скажу, что новая мировая модель, соответствующая новой ситуации, не может быть иерархичной и централизованной в традиционном смысле. Будет другое...
Чтобы читатель видел реалистичность моего проекта, в следующей части я излагаю стратегию построения новой политической, социальной и экономической модели. Скажу, что я понимаю под надгосударственным институтом. Потом как его создать. Далее, вследствие чего он окажется над планетой в роли доминирующей силы, направляющей ресурсы на преодоление смерти. Буду благодарен за указание конструктивных ошибок от людей, способных не только говорить истину, но и делать то, что считают истиной.
Маховик запустится, если увлечь думающих людей фундаментальными вопросами и соединить их. Получится... нет, не новая Церковь. «Церковь — это нечто половинчатое. Церковь — это слишком мало для нас. Нам нужно намного больше...» (Ю. Эвола).