Отжившее
Государство — это способ организации социума под конкретную среду. Общий вид конструкции — пирамида. Ее инженерные особенности — иерархия, вертикаль власти, расслоение общества по уровням пирамиды и подчинение большинства меньшинству.
При такой организации социума находящееся на вершине пирамиды меньшинство получает возможность использовать в личных целях ресурсы, вырабатываемые большинством. Не потому что люди наверху плохие, а потому что всякая жизнь стремится к благу. Причина глобальной несправедливости в особенностях конструкции. Пока социум будет построен в пирамиду, верхушка всегда будет пользоваться своим положением.
Люди готовы признавать приоритет других людей при условии, если это обосновано. Например, никто не отрицает, что Эйнштейна в физике выше других, и признание этого никого не оскорбляет. Но если человек оказывается выше других не в силу своих талантов, а из-за своего места в пирамиде — это всегда возмущало и раздражало социум.
Породистые дураки, или дураки, обладающие талантами бюрократической борьбы, попадая на вершину пирамиды, неизменно получали в одном случае право, в другом возможность использовать ресурсы общества в своих дурацких целях.
Такая ситуация всегда была причиной социальных волнений. Попытки представить такое несправедливое положение вещей инициативой Бога не останавливали людей от желания устранить несправедливость. С крушением религии мир захлестнула волна революций под лозунгами равенства и братства. Но так как принцип социальной организации оставался старым — пирамида, иерархия и вертикаль, положение вещей не менялось. Менялись лица и названия — слуг божьих сменяли слуги народные.
По факту изменился лишь цвет пирамиды. Все те положительные изменения, какие произошли в обществе, выросла производительность труда и срок жизни, сократился рабочий день, стало больше возможностей — все это на поверхностный взгляд произошло благодаря замене пирамидальной монархической конструкции на пирамидальную демократическую. Но при анализе ситуации было ясно: лучшая жизнь была следствием научно-технического прогресса и общего развития общества. Но в пропагандистских целях, чтобы укрепить существующую цивилизационную модель, это преподносилось как следствие демократии. Хотя многое говорило, что при монархической модели темпы развития были бы еще выше. Но по понятным причинам эти мысли не приветствовались.
Намерения революционеров были честны. Они хотели устранить несправедливость. Они понимали, что цели не достигнуть через смену людей в системе. Новые люди в старой системе станут старыми. Нужно менять принцип организации социума, а не людей. Но на том уровне развития единственной организацией социума было построение его в пирамиду — вертикаль и иерархию. Революционеры думали одолеть несправедливость через выборы власти, и в результате смены правителей власть попадет в руки социума, но на практике оказалось, что человеческая природа в условиях сохранения пирамидального принципа порождает точно те негативные последствия, которые хотели устранить.
В истории борьбы за справедливость нет ни одного положительного результата. Едва стихали эмоции и восторги по поводу светлого будущего, какое сейчас революционеры, получившие власть, построят для народа, вставала дилемма: или строить пирамиду со всеми ее несправедливостями, или социум погружается в хаос. Нехитрые расчеты говорили, что организованный социум поглотит организованный — соседние пирамиды.
Как тут ни крутились революционеры, какие проникновенные слова на трибунах не говорили, а общество на том уровне развития могло быть только иерархичным. Выбирая, кто его таким сделает, мы или не мы, революционеры брались за строительство пирамиды.
Революционеры не могли признать, что фактическим итогом борьбы был возврат к тому, против чего боролись — к пирамиде, порождающей несправедливость. Получалось, все жертвы и пролитая кровь были напрасны. Это была катастрофа.
Еще большей катастрофой было осознание, что в принципе ничего изменить нельзя. Среда обитания диктует условия. Никто не может идти против среды. Нельзя жить в мире и игнорировать его физические законы. Игнорирующие выбывают из игры.
Благие намерение вымостили дорогу в ад. На месте разрушенной пирамиды выросла точно такая же по принципу, но более уродливая по дизайну. В старой монархической пирамиде сидевшая на ее вершине группа людей прямо называла вещи своими именами. Царь и дворяне говорил, что мы являемся неизменной властью. Что несправедливость есть данность, к которой народ должен приспосабливаться. В противном случае власть будет использовать против него физическую силу, принуждая к подчинению.
В новой демократической пирамиде сидевшая на ее вершине группа людей точно так же являются неизменной власть. Очень скоро они склеились в кланы, и их целью стала не идея (про нее быстро забывали) а удержание власти. Для этого необходимо было скрыть от почтенной публики реальность. В рамках этой установки новые правители заворачивали несправедливость в лозунги против несправедливости.
Никто никогда не называл вещей своими именами. Дело всегда представляли так, что власть принадлежит народу, а систематическая несправедливость всегда представлялась эпизодической случайностью. СМИ пели одну песню: «Все хорошо, прекрасная маркиза».
Принципиально западная, российская, китайская или северокорейская пирамида ничем не отличаются. Везде социум собран в пирамидальную конструкцию. Вершину занимают не случайные люди. В западной пирамиде это политические кланы. В китайской и корейской — партийные. В русской пирамиде формирование кланов только идет.
Западная модель выглядит благообразнее относительно русской за счет качественно организованного шоу, именуемого «всенародные демократические выборы». И еще за счет того, что западные СМИ доминируют в мире, что позволяет рисовать красивую картинку.
Китай с Северной Кореей не устраивают выборов. Официально считается, что народ там у власти, и осуществляет свою власть через раз партию. Но повторю, это один и тот же тип социальной конструкции — пирамида. И как у любого паровоза из трубы идет дым (иначе это не паровоз), так любая пирамида порождает несправедливости.
Главная несправедливость — верхушка использует ресурс, генерируемый обществом, в личных целях. Если в царской пирамиде это объяснялось тем, что таков порядок вещей, и надо потерпеть, то в демократической говорят, что с эти надо бороться. Но дальше слов это идти не может. Потому что никто не будет бороться сам с собой.
Из того факта, что люди поначалу искренне хотели устранить иерархию в социуме и дать власть народу, и ни у кого ни разу не получилось, все коммуны развалились, стоило им вырасти больше общинного размера, из этого следует, что в условиях прошлой среды единственный вариант организовать социум — это организовывать его в пирамиду.
Чтобы увидеть причину, скажу, что значит управлять объектом. Это значит, иметь о нем информацию, на основе которой отдавать приказы. Внешне это выглядит, как будто в один центр со всей страны стекается информация, и из него же растекается в виде законов назад по всему обществу. Цикл всегда один: стекается-растекается.
Из-а технических ограничений информация и коммуникации была доступны узкому кругу лиц. У основной части социума информированность сводилась к знанию ситуации в своей деревне и обмену слухами на рынке.
При вчерашнем уровне коммуникаций общество физически невозможно построить в иную форму, кроме пирамиды. Все попытки выстроить его не в пирамидообразную модель, передать власть от малой группы людей всему социуму, — все провалились.
Из этого можно сделать вывод: не желание людей определяет, в какую им собираться конструкцию, а среда, в которой они живут. Образно говоря, пока среда является сушей, вы будете строить на ней один тип жилища. Но даже если вы построите дом, который по всем признакам будет стоять вечно, всегда нужно помнить, что вечность эта возможна при условии неизменности внешней среды. Если среда кардинально изменится, если теперь ваш вечный дом окружает не воздушный океан, леса и поля, а километровый слой воды, ваш дом теперь не жилище, а деталь морского дна, где плавают морские обитатели.
Современная мировая система является конструкцией, построенной под прошлую среду — под мир ограниченной коммуникации и монополии на информацию. Сегодня старая среда ушла. Нет больше монополии на информацию. Каждый может получить в сети любую информацию Сейчас проблемой становится не дефицит информации, а ее переизбыток. Все сложнее ориентироваться в этом безбрежном информационном океане.
Канула в лету монополия власти на коммуникацию. Сегодня любой может мгновенно связаться с любым человеком на планете. Вот прямо сейчас, оторвавшись от чтения на минуту, вы можете позвонить любому европейцу или американцу, китайцу или японцу.
Если вчера централизация конструкции оправдывалась недоступностью информации и коммуникаций, то сейчас эта централизация ничем не оправдана. Если называть вещи своими именами, старая организация общества попросту не соответствует среде. И это не может долго продолжаться. Следом за изменением среды всегда меняется конструкция.
Это так же гарантировано, как изменение флоры и фауны при изменении климата. В тропическом климате живут одни растения, животные и прочие организмы. Если тропики сменил ледниковый период, тропическая флора и фауна погибнет. Ей на смену придет новая флора и фауна, соответствующая ледниковому периоду. Допустить, что внешняя среда изменилась, а принципы организации, не важно чего, биологических или социальных организмов остались прежними — такое даже в теории нереально допустить.
Чтобы ярче донести мысль, возьму пример из реальности — концентрированное выражение иерархичной социальной конструкции — Северную Корею. Она создана под информационный вакуум и монополию власти на истину. Пока среда сохраняется, эта конструкция нерушима. Но если власть потеряет монополию на истину, как это случилось с Церковью, если у всех жителей страны появится смартфон, информационный вакуум уйдет в прошлое. В новых условиях северокорейская конструкция 100% рухнет.
Модель, соответствующую мировоззренческой, политической и экономической среде невозможно сломать. Когда среда меняется, ее невозможно сохранить. «Изменение духа времени наступает тогда, когда то, что считалось незыблемым, смещается и претерпевает качественное переопределение». (Александр Бард, «Нетократия»).
Старый мир на пороге краха. Надежды поборников старой конструкции как-нибудь ее реформировать под новую среду и сохранить, имеют столько же шансов на успех, сколько намерение сохранить дом в качестве жилья, когда на него наступает море.
Потребительская цивилизация — последняя стадия разложения старой формы. В свои права входит информации. Сегодня все связаны друг с другом, создают контент и имеют доступ к общему объему информации. «Возможности миллиардов людей, связанных друг с другом мобильными устройствами с беспрецедентными по мощности процессорами, объемами памяти и доступами к знаниям, безграничны». (Клаус Шваб)
Это стремительно меняет дизайн социума. Как следствие, изменится политический и экономический дизайн. Сегодня на ключевых узлах старой системы сидят динозавры — люди, родившиеся в докомпьютерную эпоху. Завтра их начнут теснить хомяки — люди, родившиеся с компьютером в руках, не умеющие набрать номер на дисковом телефоне.
Хомяки по сравнению с динозаврами смешны с точки зрения динозавров. Но смеется тот, кто смеется последним. Когда тропический климат кончается, меняются условия. В новом климате динозавры становятся не просто смешны хомякам, они теперь их питание.
Для визуализации перенесемся в доледниковый период, в мир рептилий. Это были совершенные системы. Они долго могли обходиться без пищи, питались от солнца (грейся и получай энергию). Плюс размер. Динозавру мог противостоять только динозавр, как рыцарю только рыцарь. По сравнению с ними лохматые и теплокровные млекопитающие выглядели питанием. Динозавры их кушали, не размышляя о справедливости. Как щука съела карася, рассказывавшего ей про всеобщую любовь и равенство, и что карасей есть нельзя. Щука «разинула рот от удивления. Машинально потянула она воду и, вовсе не желая проглотить карася, проглотила его» (Салтыков-Щедрин, «Карась-идеалист»).
Но вот климат сменился — похолодало. Жирные плюсы стали жирными минусами. Громадность и хладнокровность убивали вчерашнюю элиту — динозавры замерзали. Если маленькие особи могли прятаться в щели от холода (ящерицы, например), где выживали до следующего солнца, то крупным некуда было прятаться. Жирные минусы для прошлых условий стали жирными плюсами в новой ситуации. Теплокровность и лохматость стали конкурентными преимуществами. Вчерашняя элита стала питанием вчерашних изгоев.
Самый ничтожный грызун в новых условиях оказался круче самого гигантского динозавра настолько, что смотрел из своей норки на замерзающего гиганта уже не как на короля, к которому вчера подходить было страшно, а как на питание, которое еще немного подмерзнет, и можно приступать к трапезе. А замерзающий гигант, понимая намерение глядящего на него облизывающегося лохматого «ничтожества», с ужасом думал, что мир перевернулся. Ни умом, ни сердцем рептилии не могли принять новое.
Традиционные государства — это динозавры на переходе из тропического климата в арктический. Пока условия стабильные, они самые сильные, и их статус непоколебим. Но так как жизнь не стоит на месте, цивилизационный климат меняется. Следом меняются политические флора и фауна. Что не трансформируется под новый климат, то умирает.