Эндлёзунг
Идея изложена достаточно подробно. Осталось изложить Способ. Сюда входит концепция и план действий. Он должен охватывать целое, из точки нуль до конечной цели. Должно быть видно, как достигается каждая промежуточная цель, и как они сливаются в результат. Практика должна быть понятным и непротиворечивым продолжением теории. Как у Маркса. Он предложил анализ ситуации, из которого вытекала модель идеального социума. Он показал, что система в своем развитии неизбежно трансформируется в идеал. Он призвал не ждать эволюционного рождения идеальной системы, а пока жить как-нибудь в несовершенной системе, а ускорить процесс. И сказал как — через вооруженное восстание. Вокруг этой идеи сформировалась партия коммунистов. У них была четкая цель — создать совершенную систему. И не менее конкретный план ее достижения.
Они сказали, что Бога нет. Из этого следовало, что социальное неравенство есть не от Бога установленный порядок, а дефект конструкции. Источник социального неравенства — власть капитала. В основе кривой конструкции частная собственность на средства производства. Если пролетариат возьмет власть в свои руки и запретит владение средствами производства частным лицам, дефект системы будет устранен. Коммунисты построят рай на земле, где все заживут так, как в мечтах стеснялись жить.
И цель, и план очень соответствовали духу времени и ожиданиям как масс, так и элиты. Все было четко и понятно. Любой мог с этим соотнестись: мое/не мое; готов/не готов. Вызывает почтение уровень проработки вопроса. Ближайший сторонник Маркса, Энгельс, в работе «Революция и контрреволюция в Германии» смотрит на дело как инженер, когда пишет: «Восстание есть искусство, точно так же как и война, как и другие виды искусства. Оно подчинено известным правилам, забвение которых ведет к гибели партии, оказавшейся виновной в их несоблюдении... Во-первых, никогда не следует играть с восстанием, если нет решимости идти до конца. Восстание есть уравнение с величинами в высшей степени неопределенными, ценность которых может изменяться каждый день. Боевые силы, против которых приходится действовать, имеют всецело на своей стороне преимущество организации, дисциплины и традиционного авторитета; если восставшие не могут собрать больших сил против своего противника, то их разобьют и уничтожат. Во-вторых, раз восстание начато, тогда надо действовать с величайшей решительностью и переходить в наступление. Оборона есть смерть всякого вооруженного восстания; при обороне оно гибнет, раньше еще чем померилось силами с неприятелем».
На предстоящее дело смотрели без шапкозакидательства, с точностью механика, не скрывая и не смягчая острых углов. Каждый шаг дает промежуточный результат, и в итоге конечный. При такой конкретике нельзя «просто поговорить». Кто согласен с Марксом, переходил к действию. Кто не соглашался с анализом ситуации или не разделял способа (например, полагал более эффективными выборы), искал себе других сторонников. Кто со всем согласен, но продолжал бездействовать, тот расписывался в недееспособности.
Чтобы мое дело сдвинулось с места и не превратилось в достояние форумных философов соцсетей, ему нужна не меньшая практическая конкретность. Что конкретно я предлагаю делать для достижения цели? Какой план действий по преодолению смерти?
Начну с концепции. Когда заходит разговор на эту тему, помимо нашей воли рисуются два возможных направления: религиозно-мистическое и научно-медицинское. Оба варианта никуда не годятся с точки зрения достижения цели.
В эффективность мистических технологий большинство не верит. А кто верит, те предпочтут институты, представляющие их верование. Так что как ни крутись, а если бы даже я видел решение вопроса через пассы руками и заклинания, дело бы не сдвинулось. Или точнее так: сдвинулось при условии, если бы я реально мертвых оживлял.
В эффективность научных технологии люди верят. Только научный путь по целому ряду причин не побуждает к действию. Во-первых, человек для себя сразу решает, что в науке он ничего не понимает, а потому до свидания... А если даже понимает, то зачем ему вставать под наши знамена? Для этого официальная наука есть. Лучше туда идти и там в лабораторию заниматься исследованиями, а не к нам идти. И, наконец, третье, самое главное — наука говорит, что победит смерть через несколько веков. Нас этот успех никак не касается, потому что если ничего не изменится, нас к тому времени не будет.
Пустые фантазии и безосновательные мечтания никого не могут мотивировать к действию. Религиозно-мистический вариант отрицается из-за неэффективности технологий; научно-медицинский из-за медлительности. Плюс оба не предполагают нашего участия. Так что никакой практики тут даже не просматривается.
Нужен способ достижения цели в обозримый период. Пусть он сложно достижим, как полет на Луну, но в нем должно быть видна реальность, что достигнуть цели можно не когда-нибудь, а при нашей жизни. Потом для нас — это никогда. «Теперь, или очень нескоро, быть может — никогда!» (эпиграф журнала «Набат» конца XIX века).
Прежде изложения концепции предлагаю взглянуть на историю освоения атомной энергии. В самом начале ХХ века, в 1904 году, атом представлялся облаком, куда, как изюм в булку, натыканы электроны (пудинговая модель). В 1911 году было открыто реальное строение атома. Это была система, в центре которой ядро, а вокруг вращаются электроны (планетарная модель). По расчетам, если расщепить ядро, высвободится огромная энергия.
Эйнштейн и другие видные ученые прогнозировали, что человечество получит доступ к энергии атома лет примерно через 500 лет, т.е. где-то в 2400 году. Когда на задаче сконцентрировали ресурс лишь одного государства (Манхэттенский проект), в 1945 году цель достигли. С момента открытия атомного ядра до момента получения результата прошло не 500 лет, а всего 34 года. Результат был получен раньше более чем на 450 лет.
Прогноз ученых исходил из движения к цели широким фронтом, без концентрации на ней интеллектуального, административного и материального ресурса. Но все изменилось, как только на задаче был сконцентрирован пропорциональный ресурс.
Если бы 2000 лет назад возникло учение, нацеленное преодолеть смерть, и заняло в обществе такое же место, какое заняла Церковь, интеллект пошел бы не на теологию в рамках церковных догм, а на осмысление задачи. Деньги пошли бы не на содержание армии священников и строительство культовых сооружений, а на научные эксперименты и содержание ученых. В этой ситуации старость и смерть были бы побеждены к V-VI веку.
Мягко говоря, заявление выглядит и странным, и чрезвычайно смелым. Из чего же я исхожу? Из того, что до сегодняшнего уровня развития мир поднялся из средневековой тьмы за 400 лет. Причем, подъем происходил в крайне неблагоприятных условиях. Оковы Церкви продолжали сковывать сознание общества после открытой телескопом картины еще очень долго. Мир до сих пор не свободен от тисков христианской привычки/морали. И сегодня наука заявляет, что смерть будет преодолена за несколько ближайших веков.
Но что было бы, если общество стартовало к цели не с тьмы средневековья, а с более высоких позиций — с древнего мира? Если сравнивать уровень развития древнего мира со средневековым, первый выше. Древние были не менее, а более развиты. Свободу мысли не ограничивали церковные догмы. И вот если бы в то общество пришло учение, зовущее преодолеть смерть, и ресурсы сконцентрировались на цели, оно бы проделало наш путь не за 400 лет, а, например, за 150-200. И за следующие 200-300 лет преодолело бы смерть.
Если с тьмы средневековья мы поднялись до сегодняшнего уровня развития за 4 века, с более высоких позиций поднялись бы еще быстрее. Не пришлось бы преодолевать страшное сопротивление Церкви, умиравшей после нанесенного ей Галилеем удара. Была бы сэкономлена куча времени и сил. Так что ничего удивительного, что к V-VI веку смерть была бы преодолена, а старость была бы остановлена.
Как продолжает считать, что с низкого уровня за пять веков можно на современную высоту выйти, а с более высокого старта за те же пять веков нельзя, тот, мягко говоря, не очень убедительно выглядит. Но если так, тогда в чем же необычность моего утверждения, что к V-VI веку смерть была бы преодолена, появись в мире аналог Церкви, нацеленный на эту цель. Мир формировалось бы уже 1500 лет в условиях бессмертия.
А если представить, 2000 лет назад возникла сила мощнее Церкви, доминирующая над планетой и контролирующая все государства. Она запретила бы распылять ресурс на военное и политическое противостояние, и сконцентрировала его на преодолении смерти. Она предоставила бы полную свободу мысли. Я не погрешу против здравого смысла, если скажу, что в таких условиях старость и смерть были бы преодолены не III-IV веку.
Максимальный шанс решить задачу возникает, когда на ней сконцентрирован максимальный интеллектуальный ресурс. Если бы сегодня была надгосударственная сила, доминирующая над миром сильнее, чем Ватикан в период своего расцвета доминировал над Европой, и если бы она весь ресурс, генерируемый обществом, перенаправила из межгосударственного военного и политического противостояния на преодоление старости и смерти, за десятилетия были бы получены значительные результаты. Не знаю, был бы вопрос решен окончательно или нет, но знаю, что частично решен был бы на 100%. Было бы достигнуто кардинальное продления жизни и преодоление старения.
Если добавить сюда снятие с системы образования в частности и мышления в целом оков атеизма, гуманизма и материализма, открываются совершенно фантастические возможности. Мир наполнят люди с принципиально иным пониманием реальности. Как в эпоху Просвещения прогресс резко пошел вперед, и мы до сих пор не устаем удивляться его открытиям, так в эпохе, которую нам предстоит создать, Прогресс резко полетит вверх.
И самое приятное, нарушится существующее правило, что полновесными плодами прогресса пользуются потомки, а начинатели этого процесса за них в могиле радуются. В данном случае мы, начинатели новой эпохи, сами будем радоваться полученным плодам.
Итак, окончательное решение вопроса (название этой главы), заключается в создании надгосударственного института, концентрирующего ресурсы человечества на цели. Первая его задача — реформировать мировую систему. Пока сохраняется существующая мировая архитектура, интеллектуальный ресурс (для поставленной цели он самый важный), будет распыляться в межгосударственном противостоянии и бессмысленном потреблении.