Активация
Невозможно подвигнуть людей к действию через логику. Логика имеет ценность, если открывает новые знания, рождающие эмоции. Если бы человек не знал, что смертен, и вдруг узнал, как это было с Буддой, информация поразила бы его. Родившиеся эмоции побудили бы его искать решение. Как побудят вас, если вы, допустим, сейчас болеете раком, но не знаете этого. И вот узнали. Все, ваша жизнь никогда не будет прежней.
Смерть человека — не новость. Мы живем в культурной среде, где смерть норма. Это никаких эмоций не порождает. Вот если бы кто не умер, когда все этого ждут, вот это была бы новость. Соответственно, была бы и эмоции. А от факта смертности эмоций нет.
В современном обществе тема смерти табуирована, как тема хождения в туалет. Все про это знают, но говорить про это не принято. Люди по природе склонны соблюдать табу и не склонны его осмысливать. Если что запрещено, значит, так надо. И точка.
Люди — дети. Ребенка никогда не интересует, почему так можно, а так нет. Людей тоже не интересуется, почему на те или иные действия, темы и явления наложено табу. Для ребенка достаточным аргументом является, что информация исходит от родителя. Для людей аргументом является практика. Если все в прошлом умирали, и это считается нормой, человек смотрит на приближающуюся к нему смерть тоже как на норму.
Выбить людей из их установок никакой логикой и фактами невозможно. Максимум, вы можете его склонить к разговору на эту тему. Если он найдет тему интересной, или вы для него интересный собеседник, он поговорит. Он будет тянуть в сторону, что хорошо бы умирать по своему желанию (на это еще никто не отреагировал отрицательно) но только это невозможно. Вы будете ему доказывать, что можно, приводя аргументы и авторитетов.
Допустим, вы выиграли дискуссию. На рациональном уровне он с вами согласен, что глупо осознавать опасность и никак не реагировать на нее. Но только принципиально нового он ничего не узнал. Значит, эмоций не возникло. Нет эмоций — нет действия.
Ради объективности скажу, что есть люди, кого голое понимание, без всяких эмоций, может активировать к действию, но такие люди — редчайший эксклюзив. «Часто перед смертью с человеком происходит такая вещь: все, что было столь важным для него, неожиданно становится чепухой. Человек оказывается лицом к лицу с этой чепухой и не понимает, как это все произошло. Некоторые из нас видит эту чепуху немного раньше мгновения смерти и именно они способны изменить этот мир». (Рам Дасс),
Люди ищут то, чего хотят. Чего не хотят, к тому не могут стремиться. Хотеть можно только известное. Неизвестного хотеть невозможно. Нельзя желать вкуса, которого не пробовали. Желание появится, если попробуете и понравится. А пока желанию неоткуда взяться. Бесполезно как комар зудеть над человеком голой логикой — он отмахиваться от вас будет, а не пытаться вникнуть в сказанное вами.
Подвигнуть людей преодолевать смерть можно, если они через это достигают своих целей. Не важно, какие это цели, деньги, слава или удовольствие. Важно, что люди могут делать только то, чего желают. А желать они могут только известного. Удовлетворение желания есть своего рода плата за действие. За все надо платить. Что выступает в роли оплаты, деньги или слава, покой или удовольствие — это уже детали. Такова реальность.
Люди занимаются сексом исключительно потому, что мозг платит им за это высшей валютой — гормонами удовольствия. Стоит ему перестать платить, как люди прекращают делать те нелепые телодвижения, какие предполагает секс. Если бы кто начал побуждать людей к занятиям сексом высокой идеей продления рода человеческого без награды, люди бы от такого морализатора отмахивались. Никто ничего не делает просто так, бесплатно.
Представьте неизвестную болезнь, у которой долгое время нет симптомов, но в итоге она 100% заканчивается смертью. Эта болезнь распространилась на все человечество, в том числе и на вас. Но то, что это болезнь — знаете только вы. И еще знаете, что в одиночку вылечиться невозможно. Шанс есть, если все озадачатся своим исцелением.
По логике, достаточный мотив побудить людей объединиться против болезни — это тот факт, что они сами болеют. Но люди не хотят лечиться от того, что в данный момент не доставляет им дискомфорта. Ситуация как с больным зубом, который не болит. Человек не будет его лечить, пока не получит пинка в виде ощутимой боли. До этого все уговоры и факты не будут иметь результата. Большинство найдет уважительную причину ничего не делать. В ситуации, пока боли нет, самый эффективный способ побудить людей взяться за решение своей проблемы — мотивировать их известными им пряниками.
Звучит комично, но к этому нужно относиться, как к парадоксу, а не возмущаться нарушением логики. В этом смысле показателен парадокс Монти Холла (интересно — найдите в сети). Противоречию здравому смыслу можно возмущаться, но это не тот путь, по которому можно прийти к цели. Чтобы достигнуть цели, нужно действовать сообразно реальности, а не своему представлению о реальности. И если реальность такова, что без дополнительного стимула больные не будут лечиться, а вам нужно, чтобы они начали, от этого зависит ваше лечение, нужно действовать по ситуации. На людей нужно смотреть как на массу. Чтобы привести ее в движение, не нужно, и даже глупо, и вредно прибегать к логике. У массы своя природа. Чтобы она пошла, нужно ориентироваться на ее природу.
Чтобы двинуть массу вперед, звать ее нужно назад. Потому что масса знает прошлое. Причем, в преувеличенном свете — как доброе и старое. Что она знает, то может хотеть. А будущего не знает, и потому не может хотеть. Будущее должно быть представлено как усовершенствованное прошлое. Тогда масса пойдет за ним. За реальным будущим, где нет ничего известного, масса не может пойти, потому что не может желать того, чего не знает.
Бесполезно мотивировать людей к неизвестному действию логикой. Даже если они всё поймут и, о чудо!, со всем согласятся, реальных действий от них не будет. Максимум, на что можно рассчитывать — поговорят с вами, поохают, поспорят немножко. Но это все.
Представьте голодных и замерзших людей. Вы хотите подвигнуть их к решению экологической задачи. Допустим, вы доказали, что нужно спасать экологию, иначе всем кранты. Допустим, они согласились. Но из согласия с логикой автоматически не следует действие. Это не означает, что люди будут делать то, с чем согласны (раньше я был уверен, что согласие с логикой — гарантия действия). Люди ничего не будут делать, потому что еды и тепла хотят, а не экологию спасать.
Если тем же людям, только что согласившимся, что экологию нужно спасать, придет человек и покажет, как через нанесение еще большего вреда экологии можно согреться и наесться, и они увидят в этом реальность, — начнут действовать. А то, что вред природе стал еще больше... Ну что же... Они на это придумают убедительные оправдания.
Борец за экологию по-настоящему может увлечь идеей, если предложит действие, не только спасающее природу, но и согревающее людей и утоляющее голод. В процессе этой деятельности они проникнутся идеей экологии, она объединит их в целое. Что вчера для них было пустым лозунгом, завтра станет целью. Что было целью, станет бонусом.
Базовое свойство жизни — стремление к своему благу. Людьми движет стремление к личной выгоде. Кто что понимает под выгодой — вопрос всегда индивидуальный, полностью зависимый от того, как человек понимает мир. Центральная мысль: невозможно действие без надежды получить награду за труды. В чем выражается награда — вторично. Первично, что разумное существо не совершает бесцельное бессмысленное действие. Оно может ошибаться, но не может делать что-то, не понимая, зачем это делает.
Провокационный вопрос: что двигало апостолами, когда они пошли за Христом? На этот вопрос есть благочестивый официальный церковный ответ. Но он частичная истина, касающаяся второго этапа. Объективный взгляд на ситуацию обнажает первичные мотивы.
Христос заявлял себя царем иудейским. В нем видели политического лидера. Шли за ним в надеже на пряники от политической победы. Апостол «Петр, отвечая, сказал Ему: вот, мы оставили всё и последовали за Тобою; что же будет нам?» (Мф. 19, 27). Апостол Павел говорит: «Столь многое потерпели вы неужели без пользы?» (Глт. 3, 4). Апостолы Иаков и Иоанн просят у Христа за службу кресло президента и премьер-министра — поместить одного по правую, а другого по левую руку. Через апостола Марка Святой Дух сообщает, что Иаков и Иоанн сами за себя просят: «Тогда подошли к Нему сыновья Зеведеевы Иаков и Иоанн и сказали: Учитель! мы желаем, чтобы Ты сделал нам, о чем попросим. Он сказал им: что хотите, чтобы Я сделал вам? Они сказали Ему: дай нам сесть у Тебя, одному по правую сторону, а другому по левую в славе Твоей. Но Иисус сказал им: не знаете, чего просите». (Мрк.10.35-37).
Через апостола Матфея Святой Дух говорит несколько иначе, но по сути тоже самое. Он рассказывает, что они еще и мать с собой привели для усиления лоббистской позиции. «Тогда приступила к Нему мать сыновей Зеведеевых с сыновьями своими, кланяясь и чего-то прося у Него. Он сказал ей: чего ты хочешь? Она говорит Ему: скажи, чтобы сии два сына мои сели у Тебя один по правую сторону, а другой по левую в Царстве Твоем. Иисус сказал в ответ: не знаете чего просите» (Мф. 20, 20-22).
Верно, не знали. На практике исполнение их желаний означало распятие одного слева от Христа, другого справа. Но речь не о том, как могло быть. Речь о том, как себе апостолы представляли вознаграждение за свою службу Христу.
Реакция остальных апостолов на поиск высоких мест с использованием родственных связей красноречиво обнажает их мотивы тоже. Они вступили в партию Христа ровно за тем же, за чем и сыновья Заведеевы — в надежде получить политические пряники.
Если бы апостолы тайно или явно не желали себе печенек, положенных всякому, кто облечен властью, если бы их целью было Царство Небесное, их не могла возмутить чья-то попытка получить место в царстве земном. Но раз возмутила, значит, у них у самих были виды на эти места. И когда другие попытались получить их, они возмутились.
Если вы не претендуете на вакантное место врача или повара, попытка получить это место кем-то другим по родственным каналам не может вас возмутить. Возмущение уместно только в одном случае — если у вас у самого есть планы на это кресло.
На первом этапе, до ситуации, известной как воскресение Христа, реальным мотивом апостолов были не религиозные пряники, а возвышение в социуме. Когда к ним приходит Христос, которого они считали умершим, когда люди увидели, что из мертвых можно воскреснуть (по крайней мере, поверили в это) у них появляется новый мотив, сильнее предыдущего. Они тоже желают воскреснуть и обрести жизнь вечную. Желают известного, что видели своими глазами. До этого у них не было места для такого желания.
Реализовывалось это желание через отказ от земных благ, и в пределе от жизни. Все апостолы делают это, потому что обмен временной жизни и таких же земных благ на жизнь вечную с ее божественными наслаждениями разумен, как обмен килограмма меди на килограмм золото. Разумно отказаться от малого ради большого. Если же дополнить ситуацию картинами ада, который ждет грешников, не последовавших за Христом, выбор христиан совсем не выглядит эмоциональным. Напротив. Он в высшей степени разумен, а не следовать за Христом при таком миропонимании в высшей мере глупо.
Могли бы апостолы и последующие христиане отказаться от земной жизни с ее благами просто так, ничего не получив взамен? Если вы думаете, что могли, какой же смысл был бы в таком поступке? Разумные люди хотят понимать, «что же будет нам?».
Негласные правила религиозной игры запрещают говорить, что люди отказываются от временных земных ценностей в надежде уйти от страданий, угрозами которых богато каждое верование (у каждого свои кнуты и пряники) и иметь неистощимое счастье в виде загробных удовольствий. Правила предписывают объяснять религиозный стиль жизни не страхом перед адом и в надежде на рай, а исключительно бескорыстной любовью к Богу.
Проведем умозрительный эксперимент. Представим, что качество загробной жизни не зависит от следования божьим заповедям, требующим отказаться от земных благ. Сохранится ли у верующих мотив отказаться от них без надежды на небесные блага?
Нет, не сохранится. Разумному существу не свойственно совершать бесцельное действие. В чем выражается цель, в развлечении через дурачество или в обретении рая — все это вторично. Первично, что цель обязательно должна быть.
Не будь у святых надежды на рай, они бы не делали того, что делали. Люди согласны терять имеющееся благо, если надеются через это обрести большее благо по сравнению с потерянным. Никто не действует просто так, за здорово живешь, не понимая, ради чего и зачем. Невозможно помыслить действие, не предполагающее никакой цели. Если такое действие и может быть, то только если человек не в себе, у психически больного человека, тело которого совершает самопроизвольные конвульсивные бессмысленные движения.
Какой мотив был у революционеров Франции? Судя по действию Конвента, где сидели самые крутые революционеры, они жаждали извлекать из своего положения пряники. Когда Робеспьер начал требовать от коллег соответствовать тому, что они говорят на трибунах, те вынесли ему смертный приговор по надуманной причине. Так как смехотворность обвинения не мог выдержать никакой самый продажный и ручной суд в мире, приговор в тот же день исполнили (нереальная скорость для народного правосудия).
Что двигало большевиками России? Официальная цель — счастье народное. На всех углах были лозунги: «Фабрики — рабочим. Земля — крестьянам!». Рабочие с крестьянами по своей малограмотности понимали их буквально — большевики хотят им отдать эти ценности. Если бы они были знакомы с Капиталом, то могли убедиться, что такое в принципе невозможно. Средства производства не могут находиться в частном владении. Только «в руках народа». На практике это означало изъятие средств производства у народа.
Землю изымали, потому что она средство производства, кладешь туда зернышко, а на выходе получаешь десять. С женщиной такая же производительность — кладешь туда клетку, а на выходе цельный ребенок. Значит, женщины должны стать общими. В большевистской России возникают инициативы, объявляющие женщин всенародным достоянием, подлежащим изъятию из частного владения и «социализации».
Газета «Правда» писала: «Каждый, даже несовершеннолетний, комсомолец и каждый студент «рабфака» (рабочий факультет) имеет право и обязан удовлетворять свои сексуальные потребности. Это понятие сделалось аксиомой, и воздержание рассматривают как ограниченность, свойственную буржуазному мышлению. Если мужчина вожделеет к юной девушке, будь она студенткой, работницей или даже девушкой школьного возраста, то девушка обязана подчиниться этому вожделению, иначе ее сочтут буржуазной дочкой, недостойной называться истинной коммунисткой...».
Большевистские лозунги не отражали цели. Они были инструментом их достижения. Каков же реальный мотив революционеров? Рыбаков в романе «Дети Арбата» дает ответ: «Что руководит революционером, что ведет его по тернистому пути? Идея? Идеи овладевают многими, но разве все становятся революционерами? Человеколюбие? Человеколюбие — удел слюнтяев, баптистов и толстовцев. Нет! Идея — лишь повод для революционера. Всеобщее счастье, равенство и братство, новое общество, социализм, коммунизм — лозунги, поднимающие массу на борьбу. Революционер — это характер, протест против собственного унижения, утверждение собственной личности».
По мне слишком неконкретно. Подлинный мотив есть желание известного. Что нам велят хотеть, того и хотим, к тому и стремимся. Царская система культивировала желание стать чиновником, военным и ученым. Но официально лишала такой возможности талантливых и умных, авантюрных и масштабных людей — евреев. По национальному признаку их зажали чертой оседлости, поразили в правах, не принимали в университет. Им запрещали госслужбу, в армии они не могли подняться выше младшего офицера.
Система вошла в клин сама с собой — формировала людям подсознательные хотения и лишала одну из самых активных частей социума возможности реализовать эти желания. Евреи могли насытить свое хотение только через революцию. Иных лифтов не было.
Столыпин по этому поводу говорил, что паровой котел перегрет и если не спустить пар, он попросту взорвется. Глупое царское правительство начало делать ровно обратное — подбрасывать в топку уголька. В рамках борьбы с источником революционных кадров, с еврейством, оно начало инициировать еврейские погромы.
Исследователи того периода единодушны в том, что власть натравливала народ на евреев. Для этого измышлялись дикие истории, как евреи воруют христианских младенцев с целью убивать их, чтобы пить их кровь и добавлять ее в мацу.
Насколько масса верила в такие истории, можно судить по самым просвещенным людям того времени. По Достоевскому, например. В его романах и статьях есть масса мест, где он касается этой темы, и она всегда подвешена. Автор никогда не говорит, так ли это на самом деле или это чудовищная ложь, которой научился Геббельс, заявив, что чем она чудовищнее, тем легче массы в нее поверят. Например, «Братья Карамазовы» содержат диалог Алеши и Лизы, где она спрашивает, правда ли, что евреи убивают христианских младенцев? И получает ответ «Не знаю». Это Достоевский отвечает — не знаю.
Если сам Достоевский не уверен, правда или нет, что говорить о народе? Как слепой котенок беспомощен перед шакалами, так народ беспомощен перед пропагандистами. Он был точно уверен, что все слухи про евреев — чистая правда.
У народа нет критического мышления, и потому ему неведомы сомнения и анализ ситуации. Накаченный ужасными небылицами, он с яростью и сладострастием шел громить еврейский кварталы. Любое зверство было оправдано борьбой за святое дело против распинателей Христа. Со стороны властей было не полное попустительство, а полное одобрение и негласная поддержка.
Тут хорошо видно, как безграмотность масса играет на руку властям. Масса не знала, что все апостолы евреи, и Христос, как минимум, по матери, тоже еврей. Но откуда же массе это знать? Для нее назвать Христа евреем по матери — это богохульство. Хотя сама Церковь православная настаивает на том, что мать Христа, дева Мария, была чистокровной еврейкой (в отличие от католиков, которые говорят, что только по матери была еврейкой, по отцу — от Святого Духа мать Марии зачала).
Такой методой хотели выдавить евреев из России. Топорное давление дало обратный эффект — чем больше зажимали, тем шире становился еврейский поток в революцию. Тут у России наблюдается тот же эффект, что у древнего Рима с христианством
Не удивительно, что когда революция победила, евреи сполна отплатили своим гонителям. Как потом напишут, юноши в кожаных куртках, сыновья часовых дел мастеров из Одессы и Орши, Гомеля и Винницы, будут всей душой ненавидеть русскую культуру и с наслаждением уничтожать ее интеллигенцию. Достанется и русскому народу в целом.
У Робеспьера под нож пошли аристократы не по причине вины, а из-за отсутствия им места в воображаемом Робеспьером мире. В России под нож пошли русские офицеры, инженеры, учителя, священников, писатели и прочее, потому что им не было места в советской России в той же мере, в какой евреям не было места в царской России.
Власть своими руками сделала из еврейства кузницу революционных кадров. Не удивительно, что они были движущей силой революции. Первые лица партии почти все евреи. Давили бы так в России на татар — татары были бы поголовно революционерами.
Угнетенное меньшинство всегда является двигателем разрушительных процессов. Все идет по одному сценарию. Сначала возникает сто человек, и их разгоняют дубинками. Из этого появляется тысяча, и их разгоняют газом. А вот со ста тысячами разговаривают. Их уже не тронут — им будут обеспечивать безопасность. К миллиону будут бежать, кто первый присоединится. Не важно, в какой стране образовался миллион бойцов. Важно, что к ним очередь из желающих дать миллион мечей. Ничего личного, просто политика.
На мой взгляд, Путин повторяет ошибки Николая II. Он тоже своих политических противников в ссылки отправлял, и в итоге был расстрелян ими с семьей. Сталин учел ошибки царя в борьбе с оппонентами, и работал по другой технологии. Такая технология была возможна, потому что за Сталиным была мировоззренческая идея, понятная цель и партия единомышленников. А за Путиным кто? Друзья из прошлой жизни и чиновники. Имея за плечами такую команду, про настоящую активность даже думать страшно...
В условиях демократии бойцами являются не держатели винтовок (ими еще уметь пользоваться нужно) а держатели голоса. В связи с этим вопрос: как вы думаете, почему в США началась борьба негров против угнетения? Официальная версия — благочестивая сказка. В реальности негры в угнетенном состоянии представляли такую же опасность для американской системы, как евреи в угнетенном состоянии для русской системы.
США оценили ситуацию и благоразумно решили не ждать, когда котел взорвется — когда кто-то организует негров, и они станут политической силой, которая внесет хаос в американскую идиллию (не забываем, у негров есть право голоса).
Американские стратеги принимают решение спустить пар. Дальше дело техники. Дальше находят проповедника, выступающего за равноправие, и дают ему зеленый свет (и чуть-чуть подталкивают). В итоге пар спущен, и система в безопасности. Даже крепче стала — везде рассказывают, чего в свободной Америке может сделать один человек. И никто не видит, что корнем является стратегическое решение (корней всегда не видно).
Возвращаясь к революционерам, они хотели того же, чего хотели те, кого они свергали. Это очевидно не на словах, а на делах. Слова чаще используются не для обозначения намерений, а для их сокрытия. Реальные цели заметны на делах.
Как только коммунисты победили, верхушка тут же скопировала образ жизни царской элиты. Ничего не изменилось, кроме смены названий. При царе элита называлась представителями Бога. При коммунистах элита называлась представителями народа.
Поставим умозрительный эксперимент: представим, деятельность революционеров делала народ реально счастливым. Но также представим, что революционеры доподлинно знали, что лично им счастье народное не принесет тех благ, на которые они рассчитывали. Цель будет достигнута, но их положение не станет эксклюзивным относительно массы.
Как вы думаете, делали бы они то, что делали? Не скажу, что нет. Ненависть этих людей к царизму была велика. Тут Рыбаков прав, хотелось не столько будущих пряников, сколько вылить ненависть. Это состояние Вольтер выразил лозунгом «раздави гадину» (эту фразу он часто употреблял в своих письмах к друзьям, разумея под гадиной Церковь).
Но такие условия привлекли бы значительно меньше народу. По приходу к власти они бы не были такими фанатичными в деле ее удержания. Когда история поставила бы их перед выбором: или позволить реализоваться тенденциям, угрожающим расколоть Россию и в итоге потерять власть, или уничтожить миллионы ни в чем не повинных людей, но в итоге сохранить целостность России и удержать власть, не фанатики пошли бы по первому варианту — пусть колется Россия. Если мне власть ничего не дает, на отмщении царю революционеры бы и остановились. Они же не маньяки, которым кровь нужна ради крови.
На мучения и смерть невинных идут, когда есть мотив. Смысл жертв появился, когда власть дала большевикам очень много, и когда они поняли, что без огромных жертв им Россию не удержать. Поняли, что нужно ломать хребет крестьянству, как говорил Ленин Расселу, а Сталин Черчиллю. Иначе было невозможно создать новый экономический строй. А при сохранении старого система рушилась и накрывала самих большевиков. Плюрализм в экономике ведет к плюрализму в политике, исключая монополию на власть.
Я это говорю не в осуждение революционеров. Всякая жизнь стремится к благу. Как было сказано, если бы у святых не было надежды на рай, они никогда бы не делали того, что делали. Сказано все это для реального понимания ситуации.
Все это было сказано только с тем, чтобы показать и доказать (себе в том числе лишний раз), что люди всегда стремятся к тому, чего хотят. Стремление может возникнуть только к известному. Из этого следует, что побудить людей действовать против смерти голой логикой невозможно в принципе. Единственная возможность побудить людей к делу — показать им, что через движение к цели они достигнут своих целей.
Американский физик Фейман говорил, что его главный принцип — не дурить самого себя. Нам тоже не нужно дурить самих себя. Люди всегда говорят на языке среды, в которой выросли. Люди всегда имеют желания, сформированные средой, где они выросли.
Мы выросли в потребительском обществе. Каждому десятилетиями вдалбливали, что он должен самореализоваться, и показателем успеха являются деньги и слава. В каждом из нас сидит желание этого. Следовательно, на первом этапе человек может согласиться идти в предложенном ему направлении, если увидит, что здесь он удовлетворит свои желания.
Нужно запомнить и зарубить себе на носу, на нулевом этапе люди будут приходить не ради идеи, а ради надежды достичь свои цели. Даже если сами они будут думать, что их увлекла идея преодоления смерти, это будет самообман. Как было сказано, люди могут желать только известного. Ими будет двигать желание самореализации и надежда вырваться из пустоты и неудовлетворенности, в которую они в данный момент погружены.