Пассажиры
Рассмотрев затычки людей из товарняка, посмотрим, как бездействие оправдывают люди пассажирских вагонов. Многие из них ищут ответ у философов, но везде натыкаются на вопиющую бедность мысли относительно масштаба поднятых вопросов.
Чаще всего люди из хороших вагонов видят решение в науке. Оказывается, они не бездействуют, а реагируют на смерть как налогоплательщики. Каждый занят своим делом. Одни на фронте, другие в тылу. Одни налоги платят, другие науку развивают.
Действительно, из бюджета на исследования в области здравоохранения и фармации идут гигантские средства. Их объем превышает вложения в энергетический сектор. Это дает основание для уверенности, что где-то там есть тайные и явные лаборатории. Ученые в белых халатах склонились в них над пробирками и куют оружие победы над смертью.
Наверное, это самая хорошая затычка из всех существующих. Но никто не задается вопросом, на что конкретно расходуются огромные суммы. А они расходуются на борьбу с онкологией, СПИДом, сердечно-сосудистыми заболеваниями и прочее. На борьбу именно со смертью, как ни парадоксально, из бюджета любого государства не идет НИЧЕГО.
Тема смерти в лучшем случае изучается по остаточному принципу. Как до ХХ века тема освоения космоса. Хочется какому-то чудаку ковыряться с этой темой — пусть. Но серьезно эту проблему общество не воспринимает, если судить не по словам, а по делам.
Каждый может получить результат, пропорциональный силе стремления. Кто учится играть на скрипке, тот однажды заиграет. Кто копает яму, тот выкопает ее. Кто не совершает действия, тот не может получить результат, порождаемый действием.
Человечество не стремится создать технологию против смерти. Напротив, все его усилия сосредоточены ровно в обратном направлении — создавать технологии против жизни. Лучшие мозги и львиная часть бюджета сконцентрированы на военной сфере. Закономерно, что у общества есть атомная бомба и нет средства преодоления смерти.
Шанс появится, если ресурсы, в первую очереди интеллектуальные, пойдут не против жизни, а противоположным курсом — против смерти. Тогда вместо эффективных способов убивать людей появятся эффективные способы не стареть и не умирать.
Но пока идея победить смерть выглядит бедным родственником, примостившимся на краю бюджетного стола. Беднягу на пушечный выстрел не подпускают к бюджетному пирогу. В лучшем случае он рассчитывает на упавшие со стола крошки.
Говорить, что наука ищет победы над смертью — большое преувеличение. Наука ищет новые и совершенствует старые способы лечить болезни. О преодолении смерти она рта не открывает хотя бы потому, что тема требует философского осмысления. Но так как на планете нет науки, занимающейся этим вопросом, нет и теоретиков в этом направлении.
Чтобы меня не отсылали к геронтологии или экспериментам отдельных энтузиастов, как одиночных, так и групповых, скажу, что под «заниматься темой» я понимаю не бессистемные эпизоды, инициируемые частными лицами или государственными грантами, а системную концентрацию ресурсов, пропорциональных задаче. Примерно как во времена доминирования Церкви огромный ресурс общества был сконцентрирован на реализации мистических технологий. Люди в этом видели не работу, а смысл всей своей жизни. Все остальное было на десятом месте. Они были одержимыми в своем стремлении. Результата они не получили по понятным причинам, но речь о уровне самоотверженности. Только так можно двигать горы. Без фанатичной одержимости горы не двигаются.
Чтобы преодолеть смерть, в первую очередь нужно сосредоточить на задаче интеллектуальные ресурсы. Материальные ресурсы тут вторичны. Здесь как с формулами — не важно, на какой бумаге и каким почерком они написаны. Главное — что написаны. И если написана истина, она не потеряет, если даже зафиксирована на туалетной бумаге.
Такое заявление для многих покажется странным. В обществе потребления считается, что любая проблема решается за деньги. Увы, это далеко не так. Еврейская пословица гласит: если проблема решается за деньги, это не проблема, а расходы.
Преодоление смерти не решается за деньги, в чем можно убедиться, наблюдая за стареющими и умирающими сильными мира сего. Им доступно все достижения общества, но этого мало для преодоления проблемы. Решение изначально требует другого подхода, высвобождающего больше энергии, чем способны высвободить деньги. Деньги можно сравнить с энергией огня в костре, тогда как нужна энергия уровня атомного ядра.
Нет задач, признанных значимыми, решение которых упиралось бы в финансовый дефицит. Все задачи упираются в дефицит идей. Поэтому проблема бессмертия в первую очередь требует интеллектуальных ресурсов. Все другие вторичны. И раз концентрации самого главного ингредиента, интеллекта, на проблеме нет, решения тоже нет.
Самое глубокое изучение ДНК само по себе бессмыслица относительно масштаба задачи. Если вы не видите компьютер в целом, тщательное изучение его транзисторов не даст вам знания о принципе его действия. Ученые-энтузиасты, ищущие ответ на вызов смерти, подобны ученым XVIII века, которым в руки попала флешка, на которой записана целая библиотека. Допустим, они не сомневаются в этом. Но пока мыслят в привычной парадигме, не поймут, как на такую маленькую площадь можно записать столько текста. Их мысль потечет в сторону микро-шрифта, но там тупик. Пока они будут стоять на старом добром здравом смысле, они не раскроют секрет записи на флешку.
Изучать транзисторы имеет смысл, когда есть понятие, а что такое вообще компьютер. Аналогично и с изучением ДНК, теломерами и пределами Хейфлика — все это имеет смысл на фоне мировоззренческого фундамента. Вне онтологии копающиеся с ДНК ученые изучают отдельные волосинки на хвосте слона, полагая, что изучают слона.
Минус кусочничества — притяжение жуликов от науки. Так я называю людей, не имеющих внятной концепции. Но зато четко понимающих, на каких струнах спонсорской души нужно играть. Использую фальсификации, превосходящие уголовных мошенников, они выдают почтенной публике истории про овечку Долли или чудодейственность стволовых клеток. Или предлагают заморозить ваше туловище после смерти, делая ни на чем не обоснованное предположение, что вдруг его когда-нибудь оживят и вы снова будете жить-поживать. Тему подхватывают журналисты, и общество обогащает новая сказка.
Кто решит с этим разобраться, тот очень скоро обнаружит, что многие «научные открытия» на 99 % состоят из фантазий журналистов. Точно так же, как многие гуляющие по соцсетям утверждения, заявленные как факты, на самом деле придуманы кем-то с чистого листа. В соцсетях басни придумывают по разным мотивам, от благочестивого мифотворчества (так в религиозной среде называют выдумывание чудесных историй с целью укрепить веру) до забывчивости указать, что это просто фантазия, способ выразить эмоции. Мотивы создания научных басен всегда одинаковые — деньги и слава.
Я не оспариваю перспективность направления стволовых клеток. Разговор только о подаче материала, о выдаче желаемого за действительное. О заявлении возможного фактом, а себя определять творцом этого факта. И под это искать финансирование.
Обнадеживает, что история указывает: если человек в своем развитии дорос до постановки задачи, если задача сформулирована правильно, если к проблеме привлечен пропорциональный ресурс, решение находится ВСЕГДА. Нет ни одного исключения.
Задача не решается, если ее никто не решает, или не привлечен соответствующий интеллектуальный и материальный ресурс. Если задача поставлена и для ее решения привлечен пропорциональный ресурс, положительный результат гарантирован 100 %.
Человек может сделать все, во что верит. Непреодолимым является только то, что он сам признал непреодолимым. Концентрированно эта мысль выражена во фразе: «Если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: «перейди отсюда туда», и она перейдет; и ничего не будет невозможного для вас» (Мф. 17, 20).
По вере нашей да будет нам. Пока мы не верим, что мысли можно материализовать, у нас нет шанса это сделать. Но если поверим, что мир — структурированная информация, и мысль можно материализовать, и сконцентрируем соразмерные усилия, однажды, как бы это фантастично ни звучало, случится первая материализации мысли. И далее распахнется дверь в запредельный мир, какой сегодня вообразить не получится.
Смерть относительно современного уровня развития — такая же проблема, как чума для средневековья. Если сконцентрировать творческий и интеллектуальный потенциал на задаче, она будет решена за десятилетия — при нашей жизни.
Прекрасно понимаю, какой невероятной выглядит озвученная цель для современного уха. Наверное, так же 500 лет назад выглядели бы уверения, что человек увидит Землю из космоса. Как это возможно? Для этого нужно подняться выше птиц. Это нереально... Почему нереально, никто не мог объяснить. Просто нереально, и все, и точка.
Аналогично и с идеей преодоления смерти — она выглядит нереально, потому что... Продолжить предложение дальше ни один критик в мире не в состоянии. Просто говорит, что нереально, и точка. Это утверждение тоже своего рода затычка.
Не говорите мне, на решении каких проблем сконцентрировано общество. Скажите, на что идут его ресурсы, и я скажу, какие задачи оно действительно стремится решить, а до каких ему дела нет, и оно о них только говорит, если того требуют правила приличия.
О преодолении смерти наука сегодня говорит, но не занимается вопросом. Ее больше волнуют сердечно-сосудистые заболевания, онкология и прочие болезни. Допустим, она победила все болезни сердца, средняя продолжительность жизни увеличится на семь-восемь, пусть на десять лет. Победа над онкологией даст еще два-три года. Если наука победит вообще все болезни, срок жизни вырастет на пятнадцать — двадцать лет. Это преувеличение, реально показатели ниже. Но если даже так, картина все равно печальная. Человек все равно умрет. Причем, последние годы жизни он будет частично дееспособен и на манной каше. Так что надежды на науку — это именно затычка. Назвать ее реальной надеждой на решение проблемы — огромное преувеличение.
Нет сомнений, когда-нибудь, в отдаленном будущем, наука решит проблему: «...и широкую, ясную/ Грудью дорогу проложит себе/ Жаль только, жить в эту пору прекрасную/ Уж не придется ни мне, ни тебе» (Некрасов).
Поступательное эволюционное движение обязательно приведет наших потомков к цели. Можно порадоваться за них. Но надежды моих современников на науку тщетны в той же мере, как тщетны надежды верующих людей на религиозные технологии.
Осталось разобрать позицию людей из локомотива по этому вопросу. Но разбирать нечего. Локомотив пуст. Я тоже не в локомотиве. Он так устроен, что один человек в нем недееспособен. Поэтому я бегу вдоль состава, кричу и машу руками. Хочу привлечь внимание и найти сторонников, чтобы составить команду и занять пустой локомотив.
Если текущее положение сохранится, никто из ныне живущие и читающих этот текст не встретит 2118 год. Шанс отметить Новый год через сто лет появляется, если ускорить развитие. Иных вариантов НЕТ. Это наш единственный шанс.
«Если б я был как человек, живущий в лесу, из которого он знает, что нет выхода, я бы мог жить; но я был как человек, заблудившийся в лесу, на которого нашёл ужас оттого, что он заблудился. И он мечется, желая выбраться на дорогу, знает, что всякий шаг ещё больше путает его, и не может не метаться». (Л. Толстой, «Исповедь»).