Ощущения
Существующее, значит, фиксируемое. Не важно кем, не важно как. Важно, что мир со всеми его объектами и явлениями есть отпечаток в сознании. Чего там не отпечатано, того абсолютно не существует. Отпечаток существования и есть само существование.
Отпечаток есть ощущения. Мы ощущаем свои чувства, когда видим, трогаем, слышим или обоняем и вкушаем. Мы ощущаем свои мысли, когда думаем, и свои эмоции, когда радуемся или печалимся. Мы ощущаем воображаемые нами образы.
Если существование есть отпечаток в сознании личности, который в свою очередь есть ощущение, сокращая цепочку, получаю: существование есть ощущение. Само по себе ощущение не имеет самостоятельной ценности. В нем только размер или сила. Оно может быть сильным или слабым, но не может быть хорошим или плохим. Здесь как с ветром, можно измерить его силу, но нельзя оценить его попутным или встречным (в нашей интерпретации хорошим или плохим), не привязываясь к ситуации.
Когда мы чувствуем тепло или холод, видим красный цвет или зеленый, улавливаем запах роз или нечистот, мы уверены, что все эти ощущения присущи тем объектам, от которых исходят. Мы считаем, что розы пахнут приятно, а нечистоты нет, потому что такова их природа и им это присуще в той же мере, в какой кругу присуща круглость.
В реальности атомы и молекулы не имеют температуры, запаха, вкуса и цвета. Ощущение тепла и холода — это всего лишь скорость движения атомов, которое мозг расшифровывает в тепло и холод. Ощущение цвета — волны разной длины, которые мозг расшифровывает в цвета. Запах — это расшифровка формы молекул, уловленных носом.
Молекулы одной формы опасны, другой безопасны/бесполезны, третьей — полезны. При попадании в нос рецепторы фиксируют форму молекулы и отправляют сведения в мозг. Он присваивает полезной молекуле приятный запах, а опасной неприятный — сигнал тревоги. Приятность или неприятность — это не данность, а присвоенное качество.
На компьютер можно установить программу, которая будет оценивать четные числа приятными, чистыми и милыми, а нечетные неприятными, грязными и злыми. Цифры — это абстракция вне всяких качеств. Оценку создает программа. С таким же успехом она может оценивать числа наоборот — четные считать плохими, а нечетные хорошими.
Дважды подчеркиваю, оценка присваивается не самому действию, порождающему ощущения, а именно самим ощущениям. Ощущение — аналог набора цифр. Представьте, вы в камере, на стенах которой возникают цифры. Если четные — вас ждет удовольствие. Если нечетные — вас ждет боль. И чем больше цифры, тем сильнее будет удовольствие или наказание. Сами по себе цифры всего лишь сигнал, самостоятельных качеств у них нет. Но вы будете реагировать на них, как собака Павлова. Она реагирует не на качество сигнала, а на качество сопровождающего его действия. Если дают еду, она на сигнал виляет хвостом. Если бьют током — собака скулит и поджимает хвост. Аналогично и вы в такой камере помимо своей воли будете реагировать на появляющиеся на стенах цифры.
На все свои ощущения нужно смотреть как на цифры на стене — как на сигнал. Если он говорит о предстоящей радости, порождающее этот сигнал действие оценивает добром. Если говорит о вреде, ощущения оцениваются отрицательно. Если же нет ни вреда, ни пользы, есть только голая эмоция, оценку определяет сила ощущения. Слабое безвредное ощущение мозг игнорирует. Чем оно сильнее, тем положительнее оценка, и тем больше мозг выделяет гормонов удовольствия: дофамина, эндорфина, серотонина и адреналина.
Чтобы у меня было больше уверенности, что я смог донести свою мысль, рассмотрю такое явление, как рабство. В прошлые века человек, попавший в зависимость от воли другого человека, переживал очень сильные ощущения. Так как рабство несло угрозу жизни и здоровью, мозг оценивал эти ощущения крайне отрицательно.
Сегодня рабства нет. Но эмоции, испытываемые человеком от пребывания во власти другого человека, остались. Иными словами, эти эмоции стали безвредными. И теперь мозг их оценивает, исходя не из вреда (его нет) а только из силы ощущений.
Безопасное пребывание во власти другого человека можно сравнить с безопасным прыжком в пропасть. Когда человек прыгает на тарзанке, его переживания близки к тем, как если бы он прыгал без страховки. Но так как вреда нет, оценка идет по силе эмоций.
Аналогично и с игрушечным рабством — оценка тут только по силе эмоций. И чем реалистичнее ситуация, тем положительнее оценка. В рамках этой задачи человек и себя, и партнера старается уверить, что все по-настоящему, что он реально раб и вещь. Но при этом каждый знает, что в любом момент может прекратить игру. Над ним не висит угроза оказаться распятым на кресте, как распинали в Риме беглых рабов. Точно так же, как над прыгающем в пропасть на тарзанке не висит угроза разбиться о дно пропасти.
Самые сильные ощущения возникают от раздражения двух сильнейших инстинктов — инстинкта самосохранения и сексуального инстинкт. Оба привязаны к одному корню — к жизни. Сексуальный инстинкт дает жизнь, а инстинкт самосохранение защищает ее.
Если ощущения говорят об угрозе жизни, они оценивается крайне отрицательно. Если угрозы нет, активация инстинкта самосохранения все равно порождает сильные ощущения, но так как ситуация расшифровывается как безопасная, мозг оценивает только силу ощущений. И она так велика, что активируется сексуальный инстинкт. Это объясняет, почему безопасные сильные ощущения часто имеют сексуальный подтекст. Человек во время пребывания в роли раба или прыжка с тарзанки может испытывать сексуальные переживания. Даже если между участниками садомазо игр нет физического контакта, и все действие сведено к психологическому аспекту, люди могут испытать оргазм.
«Только не вздумайте его особо жалеть, господа. Он, конечно, страдает. Но испытывает при этом какую-то позорную проклятую сладость. И даже страшно произнесть, наслаждение. Да-да, господа, наслаждение». (к\ф «Скверный анекдот»)
Ощущения могут иметь как физический, так и моральный источник. Вчера мужчина испытывал сильнейшие ощущения от сексуальных похождений своей жены на стороне. Это несло ему вред — утрату положения в обществе, потерю имидж, за этим следовали материальные потери. Поэтому мозг оценивал эти сильные эмоции крайне отрицательно.
Сегодня муж, чья жена имеет любовников, не имеет никакого вреда. Но сильные ощущения от ситуации остались. Мужчина начинает втайне фантазировать в ту сторону, все более и более поощряя жену к соответствующему поведению.
Судя по запросам в интернете, многих мужчин и женщин будоражат фантазии на эту тему. Но так как оценка ситуации идет через призму прошлого, она пока негативная. На этом основании люди отказываются от реализации своих фантазий ради соответствия установкам прошлого. Смысла в этой жертве нет — есть только инерция сознания.
Сегодня люди часто отказываются от своего блага, если оно не вписывается в каноны прошлого. Ни один не может объяснить, какой цели он хочет достигнуть таким отказом. Римский раб мог объяснить, почему отказывается от своего блага — в случае неудачи его ждали неприемлемые последствия. Религиозный человек может объяснить, зачем он отказывается от некоторых видов своего блага. Но если человек не верит в Бога, но при этом ради соответствия его канонам отказывается от своей радости, на вопрос, зачем он это делает, он не знает что ответить (общие слова не в счет). Люди как под гипнозом. Они панически боятся нарушить канон, но чего именно боятся — не могут сформулировать.
По сути, это самая настоящая, но при этом весьма странная жертва. Обычно жертва приносится с какой-то целью. Например, люди жертвуют своим благом ради соответствия религиозным догмам, имея взамен надежду после смерти в рай попасть. В данном случае жертва приносится в пустоту. Не веря в Бога, люди ради соответствия его заповедям отказываются от возможности получить свое удовольствие — иначе говоря, жертвуют им.
Большинство не догадывается, что их мораль имеет религиозные корни. С этой позиции большинство людей в прямом смысле, без всяких аналогий являются ботами. В них установлена программа, подавляющая стремление к благу и побуждающая вести себя не как тебе лучше, а в соответствии с программными установками. Но в этом поведении тоже выражено стремление к благу. Только не к удовольствию, а в бегстве от дискомфорта, который неизбежен при нарушении программы.
«Сексуальное ограничение идет рука об руку с определенной трусливостью и осторожностью, между тем, как бесстрашие и отвага связаны со свободным удовлетворением сексуальной потребности». (Зигмунд Фрейд).
Базовое свойство жизни — стремлении к благу. Благо есть ощущения. Размер блага определяет сила ощущений. Не ощущаемое благо не есть благо. Это пустое место. Из этого следует, что фундаментальное свойство жизни, стремление к благу, есть ни что иное, как стремление к сильным эмоциям. Нет эмоций — неоткуда взяться благу.
В XVII веке Молиньё задал вопрос Локку: может ли слепорожденный человек, если прозреет, отличить куб от шара, не притрагиваясь к ним? Мощный вопрос. Локк на него ответил отрицательно. Впоследствии это подтвердилось практически. Слепой от рождения человек, которому вернули зрение, не может отличить куб от шара, пока не ощупает их.
Это значит, объекты не имеют самостоятельной формы. Мозг назначает полученным от объекта ощущениям форму точно так же, как назначает им статус плохих или хороших. Из этого следует, что существование суть ощущение. Сила ощущений определяет уровень реальности. На данной ступени развития ощущения приходят как помимо нашей воли, так и по нашей воле. Подавлять в себе свои желания, значит, делать беднее свою реальность.
Ощущения от секса и от вырывания гениталий раскаленными щипцами сами по себе не отличаются (понимаю, как это звучит ужасно). И тем не менее, это так. Когда некоего Дамьена приговорили к мучительной казни за покушение на короля Людовика XV, преступник во время процесса получал сильнейшие ощущения. Мозг по понятным причинам оценивал их крайне негативно. Через некоторое время он изменил оценку на противоположную. Палач делал те же самые действия, но Дамьен теперь вместо звуков страданий издавал звуки наслаждения. Он просил палачей еще и еще рвать его тело.
Недавно одна девушка рассказала мне, что когда ей в школе говорили о страшных муках, которым фашисты подвергали людей, она живописно себе все это представляла, и ее охватывал панический ужас. Потом произошло нечто странное — оценка перевернулась наоборот — неприятные картины стали ее приятно возбуждать.
Такие перемены — защита, когда нет другого способа. Что мозг оценивал негативно, теперь оценивает позитивно. Судя по фактам, тут нет закономерности, как с плацебо. Если у одного подвергаемого мукам человека оценка ощущений перевернулась, это не значит, что она у всех переворачивается. Напротив, в большинстве случаев ощущения не переоцениваются. И хотя мы знаем, что такая переоценка бывает, нам не хочется думать в ту сторону. Нам хочется думать, что белое — это всегда белое, а черное — всегда черное. Нам подсознательно хочется считать, что информация, ставящее под сомнение эти истины, есть пустое словоблудие, умничанье и софистика. Потому что «отречение от ложных суждений было бы отречением от жизни». (Ницше, «По ту сторону добра и зла»).