Реальность
Когда я смотрю на утюг, по нервным волокнам идет не утюг, а набор импульсов. Они попадают в мозг, и он создает из них образ утюга. То же можно сказать про любые фиксируемые явления и объекты — в мозг от них попадают только импульсы. Насколько созданная из них мозгом картинка является отражением реальности — открытый вопрос.
Представьте, вы видите на мониторе утюг. Есть два варианта происхождения этого образа. Первый: камера снимает реальный объект и передает изображение на монитор. Второй вариант: никакого утюга нет, компьютер генерирует картинку. В первом варианте на мониторе отражение реальности. Во втором варианте вы видите то, чего реально нет.
Представим устройство, генерирующее такие же сигналы, какие генерирует внешний мир. Представим, что оно подключено к нервным окончаниям всех наших пяти чувств, и по нашим нервам от этого устройства идут точно такие же импульсы, какие идут от внешнего мира. Мозг составит из них образ того же самого мира, какой мы видим сейчас.
Как отличить образ, собранный мозгом из импульсов, генерируемых внешним миром, от образа, собранного из импульсов, генерируемых компьютером? Если источники генерируют аналогичные импульсы, отличить реальность от виртуальности невозможно.
Сжатый в кулаке орех, ощущаемый каждой клеточкой руки, не более реален, чем орех, созданный компьютером, который мы также можем сжимать и чувствовать каждой клеточкой своего мозга. Оба объекта в конечном итоге зафиксированы мозгом. Только у одного образа источником является реальный орех, а у второго компьютер.
Человечество всю свою историю задавалось вопросом: что есть то, что мы называем реальностью? На уровне бытовой очевидности мир — объективная реальность, данная «человеку в ощущениях его, которая копируется, фотографируется, отображается нашими ощущениями, существуя независимо от них» (Ленин). Минус этого утверждения — оно не подкреплено никакими доказательствами. Нужно принимать на веру, что импульсы, из которых на нашем внутреннем «мониторе» образуется/отпечатывается картинка, образно говоря, созданы не компьютером в формате 3D, а считаны камерой с реальности.
Есть виртуальный шлем, специальный костюм и тренажер, создающие полное ощущение реальности. Если дикаря облачить во все это и поместить в эту виртуальность, он будет уверен в реальности увиденного и ощущенного. Он же все своими глазами видел и своими руками трогал. Разве могут быть более веские доказательства реальности?
Аналогично и мы, наблюдая окружающий нас мир, уверены в его реальности. Но на чем основана наша уверенность? На том же, на чем и у папуаса — мы своими глазами видим и прочими чувствами ощущаем. Может быть, все чувствуемое нами есть отражение реальности. Но также может быть, что наблюдаемая нами картинка есть иллюзия.
Размышляя над вопросом, что существует, а что может быть иллюзией, многие мыслители древности и современности пришли к выводу: несомненно существует только мышление. В VI веке до н.э. Парменид сказал: «Мыслить и быть — одно и то же». В XVII веке это повторил Декарт: «Мыслю, следовательно, существую». В XVIII веке Беркли продолжил: «Бытие — это или то, что воспринимается, или тот, кто воспринимает».
В том же XVIII веке Кант назвал этот эффект «вещь-в-себе». Он утверждал: человек не может знать самой вещи. Он знает только свои ощущения. Что порождает ощущения — недоступно для восприятия. Источник реальности оказался вне возможностей познания.
В ХХ веке Пуанкаре сказал: «Невозможна реальность, которая была бы полностью независима от ума, постигающего её». Иными словами, он впервые привязал реальность к наблюдателю. Впоследствии эта мысль подтвердится в квантовой физике.
Пострелигиозное общество до сих пор не имеет ответа на вопрос: что есть мир. Мнений на эту тему существует множество, но все они имеют схоластический характер в плохом смысле, и потому не конструктивны. Как показатель, ни из одного высказывания не следует никаких выводов. Различные концепции описывают мир, но они бесплодны.
Хорошо, пусть мир такой или сякой, но что из этого следует? Если ничего, все философские теории ничем не отличаются от схоластических теорий, сообщающих нам, сколько ангелов или чертей уместится на кончике иглы. Допустим, они точно установили число ангелов/чертей, и что с того? А если ничего, какой смысл во всех этих философских концепциях? Если никакого, тогда это просто интеллектуальное развлечение. Ничего не имею против развлечений, но найти с их помощью смысл жизни невозможно.
Мыслители говорили, что единственное, в чем нельзя сомневаться, это в мышлении. Я бы расширил это утверждение и сказал, что в чувствах тоже нельзя сомневаться. Я могу не знать, есть ли то, что я ощущаю, но в самом ощущении я не могу сомневаться.
Мышление и ощущение иначе можно назвать фиксацией. Мыслью мы фиксируем одно, чувствами другое. Нельзя сомневаться в самом акте фиксации. Все остальное под сомнением. Может быть, мир реальность. Но также может быть, что он иллюзия.
Если материальный мир иллюзия, то кто есть тот, кто наблюдает иллюзию? Личность наблюдателя. Личность не материальна, а идеальна. Выходит, единственно реально то, что не материально. Иллюзия нематериальна. Следовательно, если мир есть иллюзия, то он есть реальность. Отрицание реальности мира приводит к утверждению его реальности. Из этого следует, что определение реальности, каким пользуется солипсизм (учение о том, что окружающий мир есть иллюзия) противоречиво. Нужен принципиально иной взгляд.
Главный признак существующего — его можно зафиксировать. Я не уточняю, кем, чем, как обнаруживается объект или явление — с помощью разума, чувств или еще каким способом. Важно, что это в принципе возможно. Что фиксируется, то есть существующее.
Что не существует, того нельзя зафиксировать никаким способом. Чего нельзя увидеть, услышать, попробовать на вкус, потрогать и понюхать, того не существует. Если представить всемогущее, всезнающее и всевидящее существо, оно не сможет зафиксировать то, чего не существует. «Чего нет, того нельзя считать» (Екл. 1, 15).
«...Взгляни-ка на дорогу! Кого ты там видишь?
— Никого, — сказала Алиса.
— Мне бы такое зрение! — заметил Король с завистью. — Увидеть Никого!». (Кэрролл «Алиса в Зазеркалье).
Из этого, казалось бы, банального заявления, следуют поразительные выводы. Чтобы раскрыть их во всей полноте, начну с того, что на обыденном уровне существующим считается то, что фиксируют чувства. Не важно, напрямую или через технику. Важно, что фиксируют. Образно говоря, небесное тело существует, если его видно невооруженным взглядом, или через телескоп/радиотелескоп, или по гравитационным эффектам. Если тело никак невозможно зафиксировать — его не существует.
Бертран Рассел в статье «Есть ли Бог?» пишет: «Если я предположу, что между Землёй и Марсом вокруг Солнца по эллиптической орбите летает фарфоровый чайник, никто не сможет опровергнуть моё утверждение, особенно если я предусмотрительно добавлю, что чайник настолько мал, что не виден даже мощнейшими телескопами. Но если бы я затем сказал, что коль моё утверждение не может быть опровергнуто, то недопустимо человеческому разуму в нём сомневаться, мои слова следовало бы с полным на то основанием счесть бессмыслицей. Тем не менее, если бы существование такого чайника утверждалось в древних книгах, каждое воскресенье заучиваемых как святая истина, и осаждалось в умах школьников, то сомнение в его существовании стало бы признаком эксцентричности и привлекло к усомнившемуся внимание психиатра в эпоху просвещения, или же инквизитора в прошлом».
Расселу вторит официальная пародийная религия — пастафарианство. Она заявляет своим богом и объектом поклонения макаронного монстра. Адепты этой религии говорят, что макаронный монстр существует, но его божественную природу чувства человека не могут зафиксировать. В существование макаронного бога можно только верить.
Смысл пастафарианства и чайниковства — показать, что традиционные религии с их богами не менее абсурдны, чем макаронное божество и неуловимый фарфоровый чайник. Через это они хотят доказать, что религиозных богов не существует в той же мере, в какой не существует летающего по орбите фарфорового чайника и макаронного монстра.
Несуществующее нельзя зафиксировать. Религиозные образы, макаронный монстр и летающий чайник фиксируется. Пусть не чувствами, а мыслью, но какая разница. Важен не способ, а факт. Из этого факта следует: что наблюдает разум, то существует так же реально, как и внешний мир, улавливаемый чувствами.
Материалисты отрицают реальность, если она фиксируется только сознанием и не обнаруживается чувствами. Но при этом они признают, что не существующее нельзя уловить. Чего нет, того никак и ничем не обнаружить — ни чувствами, ни мыслью. Но при этом они отказывают в существовании тому, что обнаруживается воображением или умом.
Материалисты не пытаются осмыслить этот парадокс. Они призывают верить, что существует только образы, улавливаемые чувствами. Что обнаруживает воображение или разум, но не находят чувства, то по материализму иллюзия — кажущаяся реальность.
Юм и Плеханов в свое время говорили, что нужно уверовать, что есть только то, что ощущают чувства. Они призывали совершить жизненный прыжок (salto vitale) точно так же, как Кьеркегор призывал совершить прыжок веры — насилие над разумом. Один призывал к прыжку в пользу религиозной веры, другие в пользу материалистической.
Материалист похож на рыбку в аквариуме, накрытую черной непроницаемой тканью. Рыбка уверена: реальность есть то, что в границах стекла и доступно ее чувствам. За границей аквариума ничего нет. Обосновывает свое утверждение опытом: она тысячи раз тыкалась на ограничивающие ее стенки, и ей ни разу не удалось выйти за этот предел. Из этого опыта умная рыбка сделала вывод: реальность только в рамках аквариума.
Если снять на миг с аквариума ткань, а потом опять опустить, рыбка увидит иную реальность. Но посчитает, что видела иллюзию, галлюцинацию. Реальность у нее одна — аквариум, стенки которого она никогда не сможет преодолеть.
Но при этом некоторые «Рыбы в аквариуме догадываются, что мир не кончается стеклом/ Там, за стеклом, — небо рыб, они мечтают о нем и верят, что попадут туда после смерти/ Я — рыбий бог, включаю и выключаю рыбье солнце, корм насущный подаю им днесь, не ввожу их во искушение, но избавляю от лукавого/ Возможно, некоторые из рыб отрицают мое существование, другие же закрывают глаза, шепчут мантры и пытаются слиться со мной в мистическом экстазе/ Глупые рыбы! Мне нет дела до ваших сомнений, и я не слышу ваших молитв/ Если же я забываю вас покормить, то вовсе не потому, что вы не вспоминали обо мне, а просто потому что я забыл о вас, в конце концов, у меня — свой аквариум, свое небо, свой Бог и те же проблемы» (И. Кормильцев «Небо рыб»).
Интересно спросить материалистов: чем будет иллюзия, неотличимая от реальности? Реальностью мы называем то, что максимально реалистично ощущается. Сегодня наш мир мы считаем реальностью, потому что он максимально реалистично фиксируется нами. Но завтра появится виртуальный мир, который будет ощущаться более ярко. А что сегодня считается реальностью, то окажется в статусе меньшей реальности, типа иллюзии.
В свое время у человека отвалился хвост. При переходе в новую реальность у него отвалится туловище. У людей будущего, если их можно назвать людьми, не будет тела. Плотский человек для них будет примерно тем же, чем для нас обезьяноподобные предки.
Представьте, что вы в виртуальной реальности. Все вокруг создает компьютерная программа. В том числе ваше тело. А теперь на волне этой мысли задайте себе вопрос, почему бы всему, что вы фиксируете вокруг себя, не быть трехмерной виртуальностью?
Что вас в этом смущает? Что для создания такой картинки нужны информационные мощности, каким не располагает человек? Но с чего бы нам считать, чтобы возможности человека — это абсолютный и всеохватывающий потолок? Почему информационные мощности не могут быть такими, что их хватит не только Вселенную создать, но и в каждой частице, образующей Вселенную, тоже создать точно такую же Вселенную?
Получается, реальность отличается от виртуальности, источником, генерирующим информацию, и нашими способностями фиксировать ее. Сознание можно рассматривать антенной, улавливающей информацию. Если наша «антенна» будет принимать информацию от другого источника или мы расширим диапазон ее приема с помощью медитации или, например, ДМТ, мы зафиксируем другую реальность (или виртуальность как вам удобно) — увидим иные образы и новый мир на нашем внутреннем мониторе
Привычный мир, который мы называем материальным, опирается на программу по имени «физические законы». Непривычный мир, который мы называем виртуальным, будет опираться на программу, именуемую компьютерной. Он будет таким же живым и привычным, как реальный. Выходит, будет две реальности? Но если так, какой тогда смысл во всех этих реально/виртуально? Этикетки разные, а содержимое одинаковое...
В большинстве случаев ощущаемая реальность четче воображаемой. Но это не повод считать, что улавливаемое чувствами реально, а улавливаемое воображением иллюзорно. Если на южной стороне дома стоят прозрачные стекла, а на северной матовые, из этого не следует, что видимые через южные окна объекты существуют, а через северные — нет. Все объекты равно реальны. Просто одни наблюдатель видит более четко, другие менее.
Нет оснований делить мир на реальный и воображаемый. Но мы все равно будем это делать. Будем считать, что то, что зафиксировано воображением и разумом, но не уловлено чувствами, того не существует. Почему? Потому что мы дикари, хоть и хвост у нас отпал.
Наши предки родились в обществе выживания. Сегодня оно развилось до общества потребления... Мы научились более эффективно удовлетворять потребности своего туловища, но остаемся на том же онтологическом уровне, что и наши обезьяноподобные предки (а если предки не обезьяноподобные, то тогда мы ниже их).
Все фиксируемое — неотражение неведомой реальности, не вещь-в-себе и не тень иного бытия, анастоящая реальность. Чтобы это важнейшее утверждение не пролетелонезамеченным, дам определение еще раз иными словами: существование естьвосприятие. Все, что вы воспринимаете тем или иным образом, то реально иподлинно существует. Чего вы никак не фиксируете, того абсолютно не существует.Подчеркиваю, не для вас не существует, а вообще-то оно есть, а вообще несуществует. Существует только то, что вы фиксируете чувствами, интеллектом,интуицией и так далее. Даже слухи о том, что где-то есть то, чего вы нефиксируете, существуют до тех пор, пока вы их фиксируете.