Эрзац
В рамках этой задачи английский философ Гоббс пытается найти основу в природе человека. Он говорит, что человек разумен, и потому ищет оптимальный путь к благу. Если он живет в обществе, где нет закона, правителя и прочих атрибутов цивилизации, в таких условиях единственным законом является грубая сила. Люди живут по принципу «Человек человеку волк». Гоббс называет такое общество натуральным — status naturalis.
В поисках улучшить свое положение однажды люди находят, что всем будет лучше, если ориентироваться не только на свои интересы, но и учитывать интересы общества. Такое состояние социума Гоббс называет цивилизованным — status civilis.
Чтобы сохранить цивилизацию от внешних и внутренних разрушительных сил, нужен защитник, кровно заинтересованный в ее сохранении. По целому ряду причин закон не может справиться с этой задачей. Во-первых, жизнь сложна и многообразна, предусмотреть все ситуации невозможно. Даже если допустить закон, охвативший все сферы жизни, его совершенство будет до первого изменения ситуации. Написать закон, предусматривающий все ситуации на будущее — это совсем фантастика.
Во-вторых, закон можно извратить. В-третьих, возможна ситуация, когда исполнение закона будет нести вред социуму. Нужна сила, стоящая выше закона, действующая по принципу «Закон для человека, а не человек для закона» (перефраз слов Христа «Суббота для человека, а не человек для субботы» (Мрк.2,27)).
В роли такой силы традиционно выступает элита. Она заинтересована в сохранении общества, так как социальнаяконструкция является источником ее мощи и всех земных благ. Разрушение цивилизационной конструкции означает для элиты смерть точно так же, как разрушение Храма для саддукеев означало смерть.
Если над элитой нет превосходящей силы в виде монарха, право на власть которого не может быть оспорено никем, принятие решений имеет сложный характер. Чем выше ставка, тем сильнее тянут в свою сторону элитные группировки. Если на кону жизнь, противостояние будет максимальным. Это гарантированно приведет к расколу власти.
Чтобы представить уровень ситуации и последствия от решения, вспомним Титаник. Там было два варианта решения: первый — идти в лоб на айсберг; второй — уклоняться. В первом варианте гарантированно сминались два отсека носовой части судна. Но зато два задних отсека оставались целыми. Лобовое столкновение гарантировало смерть всех, кто был в первых отсеках, и наносило судну огромный ущерб. Но это гарантировало, что судно не утонет, а встанет свечой кормой вверх, и люди в двух задних отсеков спасутся.
Во втором варианте, если пытаться избежать столкновения, в случае удачи судно или вовсе невредимым оставалось, или с малыми повреждениями. Все пассажиры, естественно, выживали. Но если маневр не удавался, айсберг разрезал судно вдоль борта. Это гарантировало его быстрое затопление и гибель большинства пассажиров.
В каждом варианте была своя логика, цена и риски. Время на принятие решения были считанные минуты (не десятки минут, а минуты). Капитан принял инстинктивное решение — уклоняться, т.е. пошел ва-банк. Результаты известны.
Если в государстве возникает ситуация, схожая по последствиям со столкновением с айсбергом, и решений больше одного, события будут развиваться в зависимости от того, сколько человек обладают правом голоса. Если больше одного, есть вероятность, что у них будут противоположные мнения. Учитывая сложность ситуации и последствия лично для каждого принимающего решение, атмосфера будет накалена до предела. Каждый будет изо всех сил настаивать на своем. Компромисс невозможен, ибо стоит вопрос жизни и смерти
Раскол на вершине пирамиды пойдет трещиной вниз до основания. Раскол общества выливается в гражданскую войну. Государство будет похоже на Титаник, где все разбились на два лагеря и на всех уровнях корабля дерутся друг за другом. Решение некому искать.
Ситуация будет хуже натуральной, где по Гоббсу человек человеку волк. В обществе, охваченном огнем гражданской войны, люди будут убивать друг друга не из выгоды, а по причине причастности к другой группировке. Волками друг другу станут целые классы.
Вероятность такой ситуации исключается, когда социальная конструкция имеет форму пирамиды, на вершине которой сидит один человек с правом последнего слова. Даже если он примет не самое лучшее решение, это все равно лучше никакого решения.
Гоббс считает оптимальной моделью абсолютную монархию, где воля правителя — закон. По сути, он предлагает диктатуру. Монархия — когда у власти религиозное основание. Если абсолютный правитель официально не позиционирован представителем Бога — это диктатура. Так что Гоббс предлагает власть одного, но основанную не на грубой силе, как у обычных диктаторов, а на рациональных соображениях. Такая модель, по мнению Гоббса, исключает «войну всех против всех» и укрепляет государство.
Теперь о единой для всего социума цели... Гоббс пытается вывести ее из природы человека. Он говорит, что если цель каждого — поиск своего блага, и если все увидят, что объединившись в предложенную Гоббсом конструкцию, они получат свое благо, то люди из эгоистичных соображений пойдут единым потоком в одну сторону, а из рациональных соображений они признают за элитой право доминировать над собой.
Даже если опустить все минусы фантазии Гоббса не тему устройства социума, и плюс добавить, что Гоббс придумал гарантию попадания наверх самого умного человека, непонятно, на каких основаниях народ признает право этого самого умного быть наверху?
Народ в признании власти руководствуется чем угодно, кроме рациональности. Как побудить народ признать право правителя и дворян на власть в рамках религиозной концепции, тут все понятно — нужно рассказывать ему, что царь — представитель Бога на земле. А как вне религии побудить народ к такому признанию — непонятно.
Спиноза, другой философ той эпохи, ищет ответы на те же вопросы, — как удержать конструкцию и откуда социум возьмет единую цель? Он также берет за точку отсчета природу человека. Только считает, что в естественном состоянии человек не личного блага ищет, а хочет быть справедливым, добрым и верным в соответствии с требованиями морали. (тут он явно не додумал, ибо стремление к личному благу имеет разные формы и понятие морали прямо зависит от мировоззрения). По Спинозе, «человек человеку бог». Но так как общество дурно устроено, оно вынуждает быть человека человеку волком.
Из этого следует, что нужно построить такую социальную конструкцию, которая создаст условия реализации хорошей природы человека. Как только это случится, люди устремятся единым потоком к единой для всех цели — быть хорошими и добрыми.
Спиноза не сказал, какую конкретно социальную модель нужно строить, чтобы в ней реализовались прекрасные черты человека. Потому и критиковать нечего. Равно как и у Локка, высказывавшегося в близкому к Спинозе духе, нечего критиковать, ибо конкретики нет. Он был менее сентиментален, и например, говорил, что убийство не грех, а право. У него много интересных мыслей про свободу и права, но когда знаешь, что источником его доходов была работорговля (не единственным, а одним из многих), его мысли тускнеют.
Огромное количество людей увлекается идеей создать общество, где воплотятся все мечты человечества. Единой целью будет не в рай небесный попасть, а построить рай на земле — без Бога, Церкви и Религии. Это не даст социальной реке превратится в болото.
В рамках этой мысли Томас Мор пишет «Утопию», вымышленный остров, где идеальная модель социума. Во главе общества благочестивые люди, распределяющие труд и земные блага поровну между всеми гражданами. В том числе и красивых женщин. Про право некрасивых женщин проводить время с красивыми мужчинами Мор не пишет.
Через сто лет тему идеального государства поднимает Кампанелла. Он пишет «Город Солнца», где рисует идеальное государство. Во главе социума стоят жрецы науки. Главная цель государства — земное благополучие и светское образование. Примечательно, что Церковь видела благо в неграмотности народа, а ее верный слуга монах Кампанелла видит благо ровно в обратном — в максимальной грамотности народа.
Кажется, единая цель найдена — построить земной рай. Общество на тот момент оставалось до мозга костей пропитано библейскими истинами. Все считали утверждения Церкви само собой разумеющимися. Как майя считали естественными утверждения своих жрецов про человеческие жертвоприношения. Как в исламе и скандинавских странах считается естественным сексуально ласкать ребенка, если это не влечет за собой физического вреда. На критику, что ребенок не давал на это своего согласия, сторонники таких взглядов говорят, что ребенок много на чего не давал своего согласия. И если делать только то, на что он дал свое согласие, ребенок при таком подходе гарантированно умрет.
Каждый считает само собой разумеющейся истиной то, что принято в его культуре. Он подсознательно в порядке вещей уверен, что истина — это его истина. Все остальное оценивает по близости к привычной истине. Чем менее чужая правда непохожа на его правду, тем больше он склонен в ней видеть грязную бесовскую тошнотворную ложь.
Миной замедленного действия у строителей земного рая было то, что за ориентир берутся ценности, рожденные религией. Они кажутся естественными и очевидными. Тот момент, что они имеют религиозные корни, он попросту игнорируется. Никто из теоретиков земного рая не видит, что в условиях отрицания религии эти нормы засохнут точно по тем же причинам, по каким на отрезанном от корней дереве засохнут листья.
Первый крупный разрыв логики — люди отрицают Церковь, но берут на знамя ее ценности. Второй логический разрыв — борцы за счастье отрицали теорию загробной жизни, но готовы голову сложить в борьбе за земной рай. Рационального обоснования этой жертвы нет, хотя гуманизм заявляет своей базой рациональность. Понятно, зачем христиане шли на смерть за веру — они верили в загробную жизнь. А строители земного рая — что они видели в качестве воздаяния за свою жертву? Если ничего, если шли умирать под действием эмоций, значит, это не рациональное, а эмоциональное действие.
Идея земного рая из голов переносится на баррикады. Думать уже некогда и некому. На баррикадах только те борцы за счастье человечества, кому «все понятно». Если кто в такой среде задает лишние вопросы — это считается провокацией и контрреволюцией.
В религиозную эпоху своими считались только единоверцы и единоплеменники. Все остальные определялись чужими. Исходя из этого строилась политика отношений. Был принцип британской политики «Что мы не контролируем, то рассматриваем как врага». Из этой точки отсчета строится логика действий, от культурных и торговых до военных.
С установлением гуманизма, где Бог отринут, а его заповеди взяты за ориентир, всех объявляют братьями и сестрами. Следование новому призыву устраняло понятие чужой. Но вместе с этим внешне благообразные старые истины в новой ситуации (сюрпри-и-з!) устраняли понятие свой. Если нет верха, нет и низа. Если нет чужих, значит, нет своих.
Гуманизм определяет человека богом. Фраза Спинозы «Человек человеку бог» с учетом отрицания Бога и возведение на его место человека означает «Человек человеку — человек». Чтобы увидеть дальнейшую эволюцию, нужно сказать, что человека отличает от животного в первую очередь не внешний вид, а источник базовых стремлений. Внешний вид при успехах пластической хирургии можно будет менять. А вот источник ваших целей при любом вашем виде останется неизменным. Человек выводит свои цели из трех источников: мировоззрение, его природа и окружающая среда. Цели животного выводятся из двух источников: его природа и окружающая среда. Гуманизм отринул религиозное мировоззрение и не дал иного, из которого можно было бы вывести цель и ценности, у человека осталось два источника (как у животного): природа и окружающая среда. Если оценивать человека по источнику и качеству целей, и если держать в голове, что человек — это у кого три источника целей, а животное — это у кого два источника, новый человек, оставленный без мировоззрения — это животное. Поэтому эволюция тезиса «Человек человеку — Бог, не останавливается на «Человек человеку — человек», а развивается (или деградирует, кому как удобнее понимать) в тезис «Животное животному — животное».
Внешне по Гоббсу это состояние status civilis. Но по факту это принципиально новое состояние. Это даже не совокупность дикарей — status naturalis. Сообщество умных людей, не объединенных мировоззренческой целью — это сообщество умных животных.
Социальная конструкция испытывает груз собственных противоречий плюс внешнее давление. Со стороны безыдейная модель похожа на кирпичное здание, где цемент между кирпичами исчез волшебным образом. На первый взгляд оно ничем не отличается от прежнего здания. Но малейшее потрясение может превратить его в груду кирпичей.
Чтобы соединить кирпичи в здание, нужен цемент. Чтобы объединить людей в социальную конструкцию, нужна единая цель. Из отрицания Бога и объявления мира вечным не выводятся гуманистические цели и ценности. Из природы человека и социума они тоже не выводятся. По факту получаются, они просто продекларированы, но ничем не обоснованы. Такая конструкция называется дом на песке — дом без фундамента.
У понятий добра и зла, частью выведенных из религиозного взгляда на мир, частью рожденных условиями прошлых пещерных эпох, срок годности не изменился от того, что их переименовали в общечеловеческие. Этот срок был своего рода таймер гуманизма. За это время ему нужно было обрести новое мировоззрение, из которого вывести цель, понятия добра и зла, нормы и табу. Если идейный вакуум не удавалось преодолеть, вопрос превращения реки в болото был вопросом времени, но не принципа.
Общество задыхается в идейном вакууме. Вопрос, сформулированный позже Достоевским: «Чем соедините Вы людей для достижения Ваших гражданских целей, если нет у Вас основы в первоначальной великой идеи нравственной»? повис в воздухе.
Что может предложить безыдейный мир умершему человеку? Набор высокопарных слов, которые через день никто не вспомнит. Пусть не через день, а через тысячи лет, какая разница... Кто помнит, что говорились на похоронах Македонского? Все пустое... И если так, намечается печальный сценарий. Нужен был новый взгляд на мир.
Влить новый взгляд в социум можно только через элиту, как воду в бутылку только через горлышко. Это определяет качество информации. Если она не того масштаба, каким ее человеколюбивым сиропом не пропитывай, элита ее не примет. По этому признаку информация от теоретиков гуманизма не заняла пустующую нишу. Свято место пусто.
Если информация несоответствует уровню развития общества, например, ее базовые положения нужнопринимать на веру, как религиозные учения — для пострелигиозной элиты этаинформация пустой звук. Никакие мировоззренческие учения религиозного характеране смогла занять свято место. Но где взять искомое мировоззрение? Это уже неинженерная задача. Отработанных технологий тут нет. Заказать его у специальнообученных людей не получится. Единственный кандидат, от кого можно было ожидатьзаполнения мировоззренческого вакуума, возникшего после краха религии — этонаука.