Загнивание
Средневековые ученые боялись думать против догм Церкви больше по сравнению с современными, боящимися думать против догм атеизма. Но когда телескоп Галилея создал ситуацию, которой Церковь не смогла противостоять, страх прошел. Средневековый полет мысли вырвался за пределы религиозных догм. Стремительно растет число ученых, ориентирующихся не на библейские и церковные утверждения, а на факты и расчеты.
Ученые позднего средневековья начинают утверждать, что никакой небесной тверди нет, и Вселенная бесконечна. Звезды — не фонарики, закрепленные на тверди, а далекие солнца. Но самое революционное заявление той эпохи — мир существует вечно.
Под этим мнением нет никаких оснований. Оно было больше эмоциональное, от противного — если Церковь говорила, что мир однажды был сотворен и однажды исчезнет, то мы скажем, что мир был вечно и никогда не исчезнет.
На первый взгляд ничего особенного: ну, вечно и вечно. Что такого? Чтобы уловить всю разрушительную мощь этого утверждения, нужно помнить, что главный признак Бога — он творец всего существующего. Если мир существует вечно, значит, он не возникал. Если не возникал, значит, нет причины возникновения мира. И так как причина — Бог, а у вечного мира нет места для причины, ибо у него нет начала, получалось, Бога НЕТ.
Идея вечного мира выводит отрицание Бога на принципиально новый уровень. Когда мир признавался однажды появившимся, разумное отрицание Бога, причины мира, было невозможно. Отрицать его можно было только эмоционально, типа «Сказал безумец в сердце своем — нет Бога» (Пс. 13, 1). Когда мир стал считаться вечным, разумное признание Бога становится невозможным. Признавать его можно только эмоционально.
В вечном и бесконечном мире могут существовать любые формы жизни. В том числе и превосходящие человека — божества. Их отличие от Бога они не творили мир, а живут в нем, как люди и микробы. Единственный, кому нет места в вечном мире — Творец мира.
Отрицание Творца влечет отрицание религии в целом, и христианства в частности. Церковь с вершины социальной пирамиды, скатывается к подножию, где превращается в набор суеверий. С этого момента она всецело становится достоянием обывателей.
На первый взгляд случившееся оценивается положительно — общество освободилось от ложного института. Но с водой выплеснули ребенка — отринув неверный курс, общество не получило взамен верного. Вместе с избавлением от неверной цели общество утратило возможность идти одним курсом — утратило быть единым потоком.
Река является рекой, пока вода течет по руслу. С утратой русла река растекается во все стороны. Вода становится мутной и гнилостной. Речная рыба погибает в застойной воде. Постепенно возникает болото, где основные жители — лягушки с пиявками.
Аналогично и социум является социумом, пока масса течет монолитным потоком. Все индивидуальные разнообразия реализуются в рамках русла. Стоит социум утратить цель, как он уподобляется речке, утратившей русло. Застой порождает гнилую атмосферу. Пороки старого общества усиливаются, плюс возникают новые злокачественные опухоли.
Элита, для которой общество является источником ресурсов, крайне заинтересована сохранить социальную конструкцию. Физической силой это сделать невозможно. Как сказал наполеоновский министр Талейран, штык всем хорош, но сидеть на нем нельзя.
Для превращения болота в реку водам нужно дать русло, по которому они потекут. Для предотвращения наметившегося социального хаоса обществу нужно дать цель, за которой оно пойдет. Из движения к цели родятся понятия добра и зла, нормы и табу, шкала ценностей и прочие элементы, структурирующие людей в живой социальный организм.
Церковь давала всем членам общества, от последнего бродяги до короля, ясную цель — спасти душу и попасть в рай. Какую аналогичную по масштабу и ясности цель можно дать обществу вне религии? И второй вопрос: как элите сохранить власть над обществом?
Вчера власть элиты над народом опиралась на добрые старые истины, которые постулировали такое положение вещей порядком от Бога. Бунтовать против такого порядка вещей — бунтовать против Бога. Элита через Церковь усердно накачивала массу этими полезными истинами. Богобоязненная масса законопослушна, что делает тверже власть.
Учитывая, что с крахом Церкви вера в святость Церкви исчезла только в глазах элиты, темные массы как ничего не понимали, так и продолжали не понимать, расчеты, факты и рациональные доводы были для них пустым звуком, элита продолжает на массу трансляцию религиозных истин, удерживая их в повиновении. Но это было временно.
В стратегической перспективе проблема была в том, что раньше элита верила в Бога. Внушая массе религиозные истины, она чувствовала за собой правду. Подавляя народные волнения, видела себя мечом божьим, карающим противников его воли — бунтовщиков.
Теперь элита не верит в Бога. Соответственно, внушая народу вчерашние истины, что ей Бог дал власть, она понимает, что обманывает людей из корыстных соображений. Иными словами, отличается от рядового мошенника только масштабом обмана.
Чтобы избежать душевного дискомфорта, элита должна смотреть на обманываемых людей не как на свой народ, а как колонизаторы на папуасов или человек на домашних животных — как на источник ресурсов. У колонизаторов не возникало дискомфорта, когда они говорили папуасам, что являются белыми божествами, которых Бог послал за дарами. У человека, ласкающего животное и одновременно примеряющегося, как его удобнее зарезать, также не возникает дискомфорта. Потому что нет чувства равенства.
Манипуляция всем хороша и в известной степени необходима. Без нее массой нельзя управлять. Большинство людей не мыслят за границами бытового масштаба, и потому им бессмысленно объяснять логику того или иного государственного решения. Но сидеть на манипуляции нельзя (по аналогии «штык всем хорош, но сидеть на нем нельзя»).
Постоянная трансляция ложной информации на массу имеет ряд крайне неприятных последствий. Во-первых, цинизм элиты, смотрящей на массу как колонизатор на туземца, растет в геометрической прогрессии. Носители такого цинизма быстро разлагаются.
Во-вторых, циничное манипулирование опустит интеллектуальный уровень массы ниже естественного уровня. Она сконцентрируется на решении текущих задач бытового и технического характера. Увидеть что-то дальше быта она физически не сможет. Люди будут видеть неравенство, которое их раздражает, и не будут видеть объяснений. Это родит ненависть к правящим классам только по факту, что они представители власти.
Погруженный в идейный вакуум социум будет гнить одновременно с головы и хвоста. Элита смотрит на массу не как на народ, который Бог дал ей в управление, а как на домашнюю скотину. Масса видит в представителях власти и капитала нечто враждебное для себя. Абсолютное недоверие, подозрение скрытого обмана в каждом их слове и деле.
«Если каждый индивид рассматривает коллективный организм как нечто ему чуждое, то совершенно очевидно, этот организм фактически более не существует, а становится неким призрачным порождением интеллекта, неким фетишем». (А. Грамши).
Исправить ситуацию можно через предоставление обществу цели, не имеющей религиозных корней. И чтобы достижение этой цели обосновывало право элиты стоять на вершине социальной пирамиды и иметь власть над массой. Думающие люди, в основном сами в той или иной степени принадлежащие к элите, начинают активно искать решение.