Глава 4
Легкий ветерок прошёлся по крохотной полянке, бережно разглаживая лепестки клевера. Вейл сделал небольшой глоток, чувствуя, как в душе просыпается тёплое, приятное волнение, едва взглянув на тех, кто его окружал.
Редкие облачка внизу окрасились коралловыми красками, отражая лучи солнечного заката. Величественный Небесный Пастух вёл стадо облаков на север, готовя их к ежегодной стрижке.
Золотая Ладья Первого Божества медленно погружалась за линию горизонта, заканчивая ежедневную гонку, начатую миллионы лет назад. Вскоре её сменил яркий след Молодого месяца, осветившего стремительно темнеющее небо.
Это была вечная погоня двух великих противников.
Когда мир был ещё молод, родились два могучих божества из единой энергетической субстанции. Одно из них стало Солнцем, занявшее трон Золотой Ладьи, второе — Луной, оседлавшей Серебряный Плот. Они были родными братом и сестрой, но их пути навсегда разошлись.
Солнце излучало тепло и свет, несущие жизнь всему сущему. Оно пылало амбициями, желая править небом самостоятельно, став единственным источником света.
Луна была холодной и таинственной, властвуя ночью, ведя путников по неизведанным дорогам. Она хранила великие тайны и оставалась незаметной, пока Солнце гордо сияло днём.
Однажды Солнце захлестнуло гордостью, решив уничтожить соперника, установив единоличную власть над небесами. Однако, каждый раз, когда Солнце настигало Луну, та исчезала в темноте, оставляя лишь мерцающую дорожку света.
Так родилась их вечная гонка. Солнце преследовало Луну, стремясь уничтожить противника, а Луна незаметно пряталась в глубинах ночи. Их сущность предопределяла невозможность встречи: одно стремилось к власти, другое — к покою и гармонии.
Со временем эти древние боги забыли о существовании человечества, поглощённые собственными амбициями и тщеславием. Сейчас уже было невозможно докричаться до этих старых богов, погрязших в своих пороках.
Вейл улыбнулся, вспоминая старинную легенду.
Уже множество звезд, во главе с семью Мудрецами, высыпали на небосводе, когда остальные поднялись.
— Ну что, болван, устроим соревнования, кто быстрее до дома? — хитро улыбнулся Расмус, прищурив глаза.
— О чём ты?
— Выиграешь, и я отдам тебе свои наручи из чешуи Василиска. Проиграешь, и я выдеру любое перо из твоих духовных крыльев.
— Перо? – вздрогнул Вейл и инстинктивно отвел крылья назад.
Остальные с любопытством взирали на них.
— Перо, — подтвердил Расмус. – Ты же так трясешься над ними! Под подушкой хранишь каждую пушинку. Вот я и хочу перо из...
— А если я выиграю?
Расмус рассмеялся.
— Спешить, не значит успеть – едва заметно улыбнулся Рагне и подмигнул Йон. – Мы идем первые и в вашей затее не учувствуем.
Он притянул девушку, махнул оставшимся, и они растаяли, как тьма под свечой.
Расмус пожал плечами. Повернувшись к Вейлу, он свистнул в звездное небо.
— Раят!
Тут же над их головами мелькнула голубая молния, словно небеса на миг раскололись и прямо к ним на поляну стремительно опустилась громовая птица.
Когда-то давно, еще совсем юному Расмусу, удалось поймать и приручить молнию, подчинив себе ее силу. С тех пор, обратившись громовой птицей, та служила ему верой и правдой.
Запрыгнув на спину Раят, он помог забраться Адамине, и глядя сверху на Вейла усмехнулся:
— Ну что? Поджилки трясутся?
— Подожди, брат! – Адамина потянула Расмуса за ворот, мотая головой.
Девушка еще силнее сжала пальцы, но юноша сделал вид, что ему все равно и горящим взглядом уставился на Вейла.
—Ты же знаешь, что вся моя сила в крыльях?
— Естественно. Так что стоит одно перо? Тем более против наручей из чешуи. Разве не отличная ставка? Или ты в себе не уверен?
Вейл мотнул головой. Раньше он бы удержался от того, чтобы в очередной раз хоть в чем-то посостязаться с Расмусом. Но сегодня ночь казалась ему особенной, и что-то внутри толкнуло на эту авантюру.
— По рукам. Ада, считай!
Вздохнув, Адамина принялась отсчитывать. Три. Два. Оди...
Раят голубой стрелой взмыл ввысь, проносясь сквозь темную листву и пропадая из виду. Чего было не отнять у громовой птицы это, как ни странно, способности передвигаться бесшумно при необходимости.
Вейл тоже расправил крылья, слабо освещая сиянием призрачных перьев полянку.
Несколько пружинящих шагов вперед, короткий момент прыжка, и порыв ветра подхватил его, как заботливые родные руки, вознося вверх. Он взмыл стремительно, наслаждаясь чувством полета.
На следующее утро красивые наручи из переливающейся зеленью чешуи украшали руки довольного Вейла.