Сети Культа

— Все с ним будет в порядке, — снисходительно протянул Ланкарт, отходя от постели после того, как дал Бенедикту успокаивающий отвар. — Поспит немного, и будет, как новенький. Эксперименты — дело такое. Иногда случаются сюрпризы вроде этого.

Киллиан, Ренард и Иммар стояли у самой двери, скрестив руки на груди с одинаково хмурым видом. Ланкарт остановился напротив них и усмехнулся.

— Стоите тут, как три Жнеца Душ. Ничего с ним страшного не случилось. Всего-то небольшие осложнения после приема зелья. Главное, что оно работает. Побочные эффекты можно будет устранить — благо, у меня еще достаточно материала, с которым можно работать. А если надо будет, я так понимаю, что вы привезете еще хаффрубов, и...

Его прервал Ренард. Тихий шелестящий голос заставил холодок пробежать по коже Киллиана, однако он не подал виду.

— Не привезем, — отрезал Ренард. — По приказу Бенедикта остальные хаффрубы были взяты под арест и уничтожены спустя неделю после нашего отъезда. Приказ был отдан на восьмой день Мезона, то есть, шестнадцать дней тому назад.

Ланкарт нахмурился.

— Надо же, как печально. Что ж, значит, придется экономить. — Он обернулся на Бенедикта. — Со стороны Колера это был не самый дальновидный ход. А если бы я не спросил?

Иммар, Ренард и Киллиан нахмурились сильнее прежнего, и некромант ощутил их недовольство. Он небрежно отмахнулся и хлопнул в ладоши.

— Ладно уж, что сделано, то сделано. Колер просил передать вам свои распоряжения перед тем, как принять лекарство. Жрецу Алистеру было приказано накормить вашего пленного данталли.

Иммар фыркнул.

— Перебьется. Его кормили два дня назад.

Киллиан вздохнул.

— Два дня? После стольких пыток он у вас загнется раньше времени такими темпами!

Иммар ожег его взглядом.

— В чем дело? Ты не только не можешь нормально сжечь пособника, но еще и сочувствуешь данталли? — не сдержался он. Холодный и спокойный тон Ренарда осадил его.

— Иммар, — обратился он. — Остынь. У тебя есть приказ Бенедикта. Исполняй его, как подобает.

Иммар скрипнул зубами. Киллиан буравил его взглядом, пока он покидал хижину.

Ланкарт усмехнулся, посмотрев вслед ушедшему жрецу.

— Что до вас двоих, то Колер хотел, чтобы вы...

— Провели тренировку, — сказал Ренард, опустив голову.

— Верно, — на лице Ланкарта отразилось нечто сродни удивлению, однако он ничего больше не сказал. Кивнув, он хромой походкой прошагал мимо жрецов и вскоре пропал из виду. Киллиан несколько минут стоял молча, продолжая держать руки сложенными на груди, и смотрел на Бенедикта. Тот лежал в кровати на спине и глубоко дышал во сне.

Когда он добрался до хижины Ланкарта, его желудок, похоже, мучили страшные боли, но Бенедикт делал все, чтобы не потерять лицо и дождался того момента, пока некромант сумеет оказать ему помощь. Жена колдуна Мелита в это время вилась вокруг Бенедикта и будто пыталась обратить на себя его внимание. Ее поведение отчего-то вызывало в Киллиане непреодолимое отвращение.

— Идем, — бесстрастно сказал Ренард, резко повернувшись и уверенно двинувшись к двери. — Оружие не забыл?

Киллиан бросил взгляд на меч, закрепленный на поясе.

— Не забыл, — ответил он.

Покинув хижину Ланкарта, Ренард пошел по тропе. Наблюдая за его уверенной поступью, Киллиан задумался, какой опыт и какая история стоит за плечами этого нелюдимого мрачного человека. Ренард Цирон был для него загадкой, притом загадкой весьма пугающей. Даже Бенедикт при всех присущих ему качествах казался намного ближе и понятнее, нежели «его слепой помощник».

Киллиан держался позади Ренарда и с интересом наблюдал за ним, пытаясь понять, сумеет ли этот человек определить дорогу к поляне, где они смогут провести тренировку, или будет плутать? Обратится ли он к своему зрячему спутнику, попросит ли направить его? Или это ниже его достоинства?

К удивлению Киллиана, Ренард уверенно направился к поляне. Это одновременно вызывало восхищение и разочарования. Не понимая, почему, Киллиан искренне хотел оказаться чем-то полезным Ренарду. Мысли на время поглотили его, и он не сразу заметил, что слепой жрец прошагал по поляне и направился глубже в Сонный лес.

Киллиан нахмурился и остановился. Через пару мгновений замер и Ренард, услышав, что его спутник отстал.

— В чем дело? — спросил он. Киллиан неуверенно прочистил горло. Он нисколько не хотел акцентировать внимания на слепоте Ренарда, однако не знал, как сказать ему, что они почти миновали подходящее место для тренировок.

— Я подумал... может, нам стоит потренироваться здесь? — спросил он.

Ренард, до этого стоявший к нему спиной с едва повернутой головой, теперь стал к нему лицом. На его тонких губах играла миролюбиво-угрожающая улыбка, от которой по коже невольно пробегал холодок. Киллиан поежился под «взглядом» его невидящих глаз.

— С чего ты так решил, жрец Харт? — его голос был ледяным, каждый звук казался колким и острым, как игла.

Киллиан постарался взять себя в руки.

— Я подумал, что эта поляна вполне бы подошла для тренировки. Здесь достаточно места. — Он помедлил, постаравшись определить, что за выражение появилось на бесстрастном лице светловолосого жреца. Так ничего и не поняв, он продолжил: — И при необходимости мы сможем быстро прийти на помощь Бенедикту. Или Иммару. Мало ли, что может случиться. Нам не стоит отходить далеко.

Несколько мгновений Ренард стоял молча. Киллиан не мог избавиться от ощущения, что этот человек смотрит на него, и временами ему казалось, что Ренард не слеп, а обладает каким-то другим, особым и даже более острым, чем у обычных людей, зрением.

Молчание всего за несколько мгновений сделалось совершенно невыносимым. Киллиан сжал руки в кулаки, резко выдохнул и заговорил:

— Послушай, ты можешь перестать вести себя со мной, как надзиратель в тюремной камере, который только и ждет момента, чтобы отвесить нерадивому узнику плетей? Я сыт этим по горло! Ты каждый раз смотришь на меня так, будто испытываешь меня, а при этом все необходимые испытания я уже прошел: Бенедикт взял меня в свою команду, и тебе стоит смириться с этим!

Ренард ядовито усмехнулся.

— Я на тебя не смотрю, — спокойно сказал он, сделав акцент на последнем слове. — Не в моих это привычках, знаешь ли.

Киллиан резко выпрямился, словно кто-то больно ткнул его между лопаток, и задержал дыхание.

Бесы меня забери! Почему я использовал это слово?

Совладав с собой, он выдохнул и примирительно произнес:

— Иногда кажется, что именно смотришь, Ренард. Признаться честно, я не представляю себе, как ты это делаешь. Ты ориентируешься в пространстве так, как не каждый зрячий человек это сможет, и это вызывает огромное уважение. Но мое предложение насчет тренировки на этой поляне ты явно воспринял как укор своей слепоте и теперь пытаешься поставить меня в неловкое положение. А после, скорее всего, поставишь в него и на тренировке, потому что нам обоим известно, что как боец ты превосходишь и меня, и Иммара, и Бенедикта. — Он сделал паузу, глядя на то, как невыразительное лицо Ренарда отчего-то смягчает черты. — Думаешь, я делал акцент на твоей слепоте, когда предложил эту поляну? Что ж, ты прав. Да, делал. Но в отличие от тебя я постарался подобрать максимально отстраненные аргументы, не привязанные к твоему недугу, чтобы дать тебе понять по косвенным признакам, что ты пропустил поляну и уже готов удалиться глубже в лес. Я стремился никоим образом не задеть твоей гордости, а ты подначиваешь всех и каждого поступить наоборот, чтобы потом ты мог со всей справедливостью им за это воздать! — Киллиан покачал головой, и в сердцах добавил, мужественно выдержав «взгляд» слепых глаз: — Это нечестно.

Ренард склонил голову набок. Черты его лица заметно смягчились, а улыбка из угрожающей трансформировалась в одобряющую.

— Я прекрасно знаю, где мы сейчас находимся, — снисходительно хмыкнув, сказал он. — На поляне совершенно другие звуки, нежели в густом лесу. Здесь звук по-другому отражается от деревьев, здесь иначе воспринимаются ощущения тела. Когда деревья находятся рядом, их можно ощутить даже на расстоянии. Здесь же я понимаю, что они далеко. Определять направление для дальнейшего пути мне помогает ветер, дуновение которого я чувствовал, пока мы шли сюда от хижины Ланкарта.

Киллиан недоверчиво изогнул бровь. Он понятия не имел, что своим телом можно уметь воспринимать столько информации от окружающего мира. От одной лишь попытки представить, каково это, у него голова пошла кругом.

— Вот ведь... — только и сумел выдавить он, чем вызвал у Ренарда понимающую усмешку.

— Когда рождаешься слепым, чтобы выжить, учишься приспосабливаться и использовать для этого свои сильные стороны, — сказал он.

Киллиан прочистил горло.

— Если ты и так знал, где мы находимся, почему же пошел дальше в лес?

— Уж точно не для того, чтобы мы потеряли время на этот разговор, — проворчал Ренард. — Там, в лесу, чуть дальше от деревни Ланкарта есть еще одна поляна. Я предпочел бы провести тренировку на ней, вдали от нежелательных свидетелей. — Он заговорщицки кивнул. — Не думаю, что тебе бы хотелось отвлекаться на живых мертвецов. Насколько я помню, это твое первое занятие после долгого перерыва, ведь так?

Киллиан вздохнул и кивнул. Затем тут же опомнился, поняв, что Ренард не может увидеть его кивка, и произнес:

— Да. Первое.

— Тогда нам лучше поскорее его начать, — заметил Ренард, снова развернувшись и уверенно побредя в лес.

Киллиан на этот раз не стал держаться позади него и поравнялся с ним.

Некоторое время они шли молча, затем Ренард заговорил вновь:

— Знаешь, твоя пылкая речь в мой адрес... — Он качнул головой. — Не каждый может со мной так говорить. Почему-то. Такое чувство, что многие считают меня неполноценным из-за этой слепоты, но при этом боятся меня разозлить.

Киллиан вздохнул.

— Не сочти за грубость, но, по-моему, многие боятся тебя оскорбить, а не разозлить. Ты держишься очень жестко, производишь очень яркое впечатление. Одно то, что ты много лет входишь в передвижную группу великого палача Арреды, говорит о многом. Думай, что хочешь, но авторитет Бенедикта оставил свой отпечаток и на тебе. Так вот, люди боятся разозлить, скорее, Бенедикта — если оскорбят тебя.

Ренард выслушал мнение молодого жреца, на миг поморщился, но затем оценивающе улыбнулся, не поворачивая к нему головы.

— Что ж... пожалуй, резонно, — коротко отозвался он.

— Прости, если задел тебя. Просто мне кажется, что со стороны это может выглядеть так. По крайней мере, у меня это было так. До того момента, пока я не узнал о тебе побольше, — он хмыкнул. — Кстати сказать, ты умело извлекаешь из этого все необходимые преимущества.

Ренард кивнул.

— Смышленый ты все-таки малый, жрец Харт.

— Не без этого, — вернув ему ухмылку, отозвался Киллиан.

Они снова продолжили свой путь молча. Киллиану показалось, что они идут уже целую вечность, как вдруг он действительно увидел перед собой поляну. Ренард безошибочно остановился на ней, сделав всего пару пробных шагов, чтобы убедиться, что пришел, куда нужно.

— Мы пришли? — осторожно поинтересовался Киллиан.

— Да, жрец Харт, — кивнул Ренард. — Пришли. Разве не видишь?

Киллиан прерывисто вздохнул. Часть его желала сразу же схватить меч и начать сражаться. Он помнил, как Бенедикт рассказывал, что Ренард частенько забывает о том, что бой тренировочный. А после недавнего разговора он мог забыть об этом намеренно. Однако Киллиан переборол свое опасливое желание.

— Тогда... начинаем тренировку?

— Пока нет, — спокойно ответил Ренард. — Тебе предстоит сделать кое-что еще перед тем, как мы начнем. — Он неопределенно обвел рукой поляну. — Сложи и подожги три маленьких костра с разных сторон поляны. Только осторожно. Мы же не хотим устроить лесной пожар.

Киллиан изумленно уставился на него, однако Ренард не счел своим долгом даже повернуть голову в его сторону.

— Что? — переспросил Киллиан. — Зачем? Мне не костры укладывать надо тренироваться, а сражаться. Я и так пропустил слишком...

— Считай это необходимой разминкой перед занятием.

Киллиан нахмурился.

— Ренард, — серьезно обратился он, — не надо.

— Нет, надо, Киллиан, — в тон ему отозвался жрец Цирон. — Про твои натянутые с отношения с огнем мы знаем оба.

— Они не натянутые. Я могу разжечь костер, я не раз делал это при Бенедикте.

— А каково тебе будет сражаться, когда три костра будут ограничивать зону твоих перемещений? Насколько я знаю, Бенедикт всегда вел с тобой тренировки в относительном отдалении от костра, пока старался сосредоточить твое внимание на технике боя. Сейчас пришло время проверить, что из этого осталось у тебя в памяти. Для этого приблизим условия к реальным и напряженным. Один из основных элементов, которые могут вывести тебя из равновесия — это огонь. Так что разводи костры, Киллиан. Те теряй времени.

Последние слова он добавил с легким намеком на усмешку.

Киллиан терпеливо вздохнул.

— Ты уверен, что после перерыва есть смысл в таком поединке? Может, сначала отточить технику?

Ренард покачал головой.

— Именно после и перерыва стоит устраивать подобные поединки. Так ты лучше всего увидишь, сколько сумел дать тебе Бенедикт на занятиях. Итак? — Он усмехнулся. — Ты будешь продолжать спорить или, наконец, приблизишь начало тренировки?

Киллиан сжал руки в кулаки и скрипнул зубами. После всех громких речей, что он произнес в адрес Ренарда, проявить слабину было непозволительно. Да и снова, презирая себя, просить отменить это неприятное условие было попросту невыносимо.

Киллиан приступил к выполнению указания, старательно начав выкладывать сначала первое место для небольшого костра, затем второе и третье. Закончив с этим, он принялся собирать хворост и ветки. Ренард Цирон все это время стоял со сложенными на груди руками, его невидящие глаза «смотрели» в одну неопределенную точку пространства, но при этом лицо его хранило внимательное, сосредоточенное выражение, и Киллиан понимал, что стоит ему сделать что-то недостаточно тщательно, Ренард тут же отметит это, уловив то ли на слух, то ли и вовсе телом.

Киллиан старался работать быстрее, ненавидя Ренарда за эту трату времени. Одновременно с тем мысленно он понимал, что в чем-то слепой жрец прав, и ему вовсе не хотелось проверять, насколько сильно огонь может повлиять на него. Тем не менее, он продолжал выполнять задание.

Наконец, все было готово.

Каким-то образом Ренард уловил, что с подготовкой мест для костра Киллиан справился. Он сделал несколько шагов в направлении молодого жреца, протянув ему кремни, которые, как оказалось, он хранил в поясном мешочке.

— Ты запланировал это изначально? — поморщился Киллиан, принимая из его рук кремни и почти беспомощно глядя на будущий первый костер.

— Я предложил Бенедикту провести с тобой такую тренировку, и он согласился с тем, что это может оказаться болезненным, но полезным. Изначально планировалось, что это занятие непременно пройдет под его чутким надзором, но, как ты знаешь, планы несколько изменились.

Киллиан сокрушенно вздохнул и начал разжигать первый костер. Пламя долго не желало заниматься, словно повинуясь воле молодого человека, однако, в конце концов, у него получилось справиться с первым костром. Как только пламя начало разгораться, Киллиан обнаружил, что невольно отшатывается от огня. Он толком не мог объяснить свой неразумный страх перед пламенем — в данном случае он вряд ли мог принести вред. И все же...

Перед глазами неистово проносились картины, как Киллиан случайно падает в огонь, задевает его ногой, и пламя перекидывается на одежду, начинает пожирать кожу, как тогда, в Талверте... или как оно пожирало тело Ганса Меррокеля в Олсаде.

Киллиан резко выдохнул.

— Теперь ты понимаешь, что испытываешь перед огнем страх? — ровным голосом спросил Ренард.

— Да, — сквозь зубы процедил Киллиан.

— И его необходимо перебороть. Поверь, я делаю это не из злорадства. Я делаю это ради твоего же блага.

— Ненавижу эту формулировку, — почти обиженно буркнул Киллиан, переходя к следующему костру. Ренард молчаливой тенью проследовал за ним.

Как только все три костра были разожжены, Ренард обнажил меч и застыл в центре поляны.

— В Олсаде, — начал он, став наизготовку, — я улучил возможность столкнуться в бою с Аэлин Дэвери. Она выбрала очень хорошую тактику: старалась не выдавать себя ничем — ни звуком, ни движением. Ждала, когда я сам выберу направление для атаки, и уходила в парирование, выжидая того момента, когда сама сможет нанести решающий удар. Предупреждая твое решение, скажу: такая тактика хороша в бою против слепых воинов, но таковых на Арреде немного. Поэтому мы сегодня будем вести тренировку так, словно я воин, который может тебя видеть. Наша основная задача — вспомнить те навыки, которые дал тебе Бенедикт, и отточить твое мастерство сражаться при наличии сильного отвлекающего фактора.

— Огня... — кивнул Киллиан.

— Огня, — повторил Ренард. — Если почувствуешь, что тебе нехорошо, что теряешь контроль или впадаешь в панику, попроси меня остановить бой.

— Можно подумать, ты его действительно остановишь, — фыркнул Киллиан.

— Если бы у меня была цель убить тебя в этом тренировочном бою, разумеется, я бы не остановил. Но у меня цель другая. Итак? Ты готов?

До Ренарда донесся тихий металлический лязг, и он понял, что противник вынул меч из ножен. На губах Ренарда взыграла слабая улыбка.

— Слышу, что готов, — тихо произнес он и перешел в наступление.

Киллиан после болезни отвык от тренировок, поэтому на первые — удивительно быстрые — выпады Ренарда отреагировал топорно, едва не потеряв равновесия. Костры, разожженные им, расположились треугольником, вписав в относительно округлую поляну огненный геометрический контур, одна из вершин которого сияла прямо позади Киллиана. Ренард умело теснил его прямо к пламени, и сердце молодого человека невольно забилось быстрее. Он понимал, что еще несколько отчаянных попыток парировать удары Ренарда, и он полностью лишится душевной стабильности.

Не смей паниковать, это не выход. Реагируй. Думай, как дать ему отпор. Думай!

На миг Киллиан намеренно отразил удары на границе неумения, дав Ренарду понять, что совершенно растерян. Однако когда до костра оставалось около трех шагов, Киллиан резко уклонился от атаки Ренарда, нырнув вправо. Ренард, повинуясь прежнему импульсу, сделал еще два шага вперед и отскочил влево, в последний момент среагировав на жар костра и треск дров.

Теперь противников разделяло около восьми шагов. Киллиан стоял, тяжело дыша, с мечом наизготовку и ждал новой атаки Ренарда.

— Это было хорошо, — оценивающе произнес слепой жрец.

— Это было нечестно, — подрагивающим голосом отозвался Киллиан. — Я не знал, среагируешь ты или обожжешься. И, сказать по правде, мне было все равно.

Ренард усмехнулся.

— Меня от того, чтобы заставить тебя отступить прямо в костер, удерживало лишь слово, которое я дал Бенедикту.

— Слово? — Киллиан недоверчиво изогнул бровь.

— Я пообещал, что не загублю тебя, — хмыкнул Ренард. — Нападай.

Киллиан попытался собраться с силами. Периферийным зрением он старался изучать окружающий пейзаж и оценивать, насколько далеко от него располагаются все три костра, однако зрение периодически словно встречало препятствие в виде мутной пелены. В голове что-то стукнуло, но Киллиан не обратил внимания на это странное ощущение. Он бросился на Ренарда, перейдя в наступление.

Слепой жрец парировал его удары без труда. Казалось, он заранее чувствует, куда его противник ступит ногой в следующий миг, откуда прилетит меч, которого он был даже не способен увидеть. Киллиан злился на непревзойденность своего соперника, но одновременно она подстегивала его. В какой-то момент злость уступила место холодному разуму и телесной памяти. Руки и ноги начали вспоминать каждую тренировку, проведенную с Бенедиктом. Киллиан стал двигаться более плавно и заметно легче.

— Отлично! — выкрикнул Ренард в разгар боя.

Киллиан промолчал, продолжив проводить удар за ударом.

— Ты способен довольно долго поддерживать режим схватки, это необычно. Но не найдя слабую точку противника, ты рано или поздно выдохнешься, — спокойно произнес Ренард. Казалось, он даже не запыхался, а Киллиан уже чувствовал, что обливается потом и с трудом может дышать.

Дышать... — мысль о затрудненном дыхании родила вспышку страха. Киллиан нанес небрежный удар, который позволил Ренарду попросту выбить меч у него из рук. В кисти вспыхнула боль, но Киллиан не сумел среагировать на нее. Зрение снова подернулось пеленой, от которой все вокруг стало мутным и размытым, но при этом Киллиан видел перед собой странный узкий тоннель, в котором зрение все еще оставалось четким. Он протягивался к кому-то или чему-то, что непременно необходимо было найти...

В голове снова что-то тяжело застучало. Киллиан сглотнул плотный комок слюны, внезапно осознав, что испытывает нечеловеческий, звериный голод.

— Харт? — окликнул его Ренард.

Дыхание с трудом вырывалось из груди, но теперь Киллиан не думал о том, что может задохнуться. Единственное, о чем он мог думать, это о всепоглощающем чувстве голода, которое влекло его в лес.

Не помня себя, он сорвался с места и помчался сквозь деревья, следуя неизвестному доселе инстинкту. Он прекрасно понимал, что голод, одолевший его, невозможно будет унять в деревне некроманта, потому что... он и сам не понимал, почему. Но инстинкты были сильнее его, и он мчался вперед, следуя узкому зрительному тоннелю, не реагируя на все отдаляющиеся от него оклики Ренарда.