Сети Культа

Грат, Малагория

Девятнадцатый день Сагесса, год 1486 с.д.п.

Кара ахнула от резкого рывка, вырвавшего ее из дворцового коридора и втянувшего в комнату. Рука женщины взметнулась вверх для удара, однако тут же была перехвачена тем, кого она меньше всего ожидала увидеть в своей комнате.

— Ты?! — возмущенно воскликнула она, и лицо зарделось от негодования.

— Тише, — спокойно произнес Мальстен, пристально посмотрев ей в глаза, и что-то в его взгляде заставило ее замолчать. Каким-то образом он понял, что она передумала наносить удар, и отпустил ее, тут же отступив на шаг. — Прикрой дверь, будь любезна, — учтиво и столь же негромко попросил он. — Нужно поговорить.

Кара недоверчиво прищурилась, но просьбу все же исполнила, хотя не до конца понимала, почему пошла на поводу у заносчивого чужака, коим до сих пор полагала беглого анкордского кукловода.

Плотно прикрыв дверь, она пристально воззрилась на него, выжидающе сложив руки на груди.

— Поговорить, значит? — скептически приподняла бровь она. — О чем, скажи-ка на милость? Не помню за нами с тобой привычки вести задушевные беседы в моих покоях, Мальстен.

— Прости за вторжение, Кара, но на то есть свои причины. Дело в том, что мне нужна твоя помощь. Я хочу, чтобы ты отправилась со мной в город.

— Я? — недоуменно переспросила она. — С тобой? В город? Мальстен, ты перегрелся? К чему это...

— К тому, что Бэстифар поддержит мою мнимую инициативу наладить с тобой отношения. А ты, — он неуверенно замолчал, но все же закончил свою мысль, — поддержишь мое намерение навсегда покинуть Малагорию.

Кара изумленно уставилась на Мальстена и некоторое время не произносила ни слова, затем качнула головой и нахмурилась.

— Ты... вы с Бэстифаром... у вас какая-то размолвка?

— Нет, Кара, никакой размолвки не было. Больше я ничего не могу тебе сказать, просто поверь, что я делаю это не без причины. Я должен уехать из Грата. И только ты по-настоящему поддержишь мое решение, потому что — мы оба знаем — ты с самого начала меня не жаловала.

Кара задумчиво закусила губу. Она и впрямь не питала к данталли теплых чувств, но весть про отъезд отчего-то огорошила ее.

— И куда ты направляешься? — рассеянно спросила она.

— Это тебя интересовать не должно. Мне просто нужно уехать.

— Ты прожил здесь не один год, с чего вдруг такая спешка? — не унималась Кара.

— Это мои личные дела, — ответил данталли, терпеливо вздохнув. — Прошу, не надо расспросов. Тебе они все равно ничего не дадут.

Еще некоторое время Кара молчала, недоверчиво качая головой. В решении Мальстена ей мерещилось нечто недоброе.

— Бэстифару... грозит опасность? — спросила она, озвучив самое мрачное свое предположение.

— Нет, — покачал головой данталли, отнесшись к ее вопросу на удивление уважительно. — Во всяком случае, не от меня и не от моих решений. Возможно, ты не веришь, но я бы никогда не причинил ему вреда. Кара, меня разоблачили на войне, когда я его спас, и тогда я совершенно не думал о том, что разрушаю собственную жизнь и сам на себя натравливаю Красный Культ.

— Тогда почему уезжаешь? — продолжала расспрос Кара. — Не подумай, что пытаюсь тебя отговорить. Будем честны: я не буду тосковать по тебе, но твои действия мне непонятны. Я вижу в них угрозу, Мальстен.

— Говорю же, это мои личные дела. Дела на материке, если угодно. Я не могу вечно прятаться здесь. Не могу... — Он замялся и подождал несколько мгновений, прежде чем продолжить: — Я не могу оставаться рядом с Бэстифаром. Угроза существует, но для меня, а не для него. Мне нужно уехать, но Бэс мне этого сделать не позволит. Поэтому мне нужно, чтобы он ни о чем не знал, и только ты можешь помочь мне это устроить.

Кара опасливо взглянула на дверь.

— Ты просишь меня предать Бэстифара, Мальстен, — покачала головой она. —Ты совсем плохо знаешь меня, если решил, что я на это пойду.

Данталли прищурился.

— А что, если я скажу, что у тебя нет выбора? — спросил он, и в глазах его появился опасный блеск.

Кара с ужасом отступила.

— Ты... будешь управлять мной? Заставишь?

— Откуда тебе знать, что уже не заставляю? — хмыкнул Мальстен. — Тебе ведь известно, что мой контроль невозможно почувствовать. Просто в какой-то момент ты можешь начать делать именно то, что я захочу. А если ты откажешься сотрудничать, то станешь для меня опасным свидетелем, и тогда... кто дает гарантию, что твоя грация не изменит тебе где-нибудь на балконе, и ты не перевалишься через ограждение? Спроси у Бэстифара, если хочешь — я уже проделывал такой трюк вчера.

Губы Кары предательски задрожали.

— Ты не посмеешь, — прошипела она.

— Разве? — бровь Мальстена поползла вверх.

— Расплата будет ужасной... за такой долгий контроль, — отчаянно шепнула она.

— Расплатой меня не напугать, — небрежно отмахнулся Мальстен. — А вот тебя ощущение, что ты себе не принадлежишь, напугать может.

— Ты не сделаешь этого, — продолжала возражать Кара.

— На твоем месте я бы не стал проверять, — будничным тоном отозвался данталли, разведя руками, на которые женщина теперь смотрела с нескрываемым страхом. — Кара, у тебя есть всего два варианта: пойти срочно рассказывать об этом Бэстифару и искать защиты, надеясь, что ты не рухнешь внезапно на одной из лестниц и не свернешь себе шею, или согласиться помочь мне уехать из Грата, чем ты окажешь услугу нам обоим. Что выберешь?

Кара прикрыла глаза, тяжело раздумывая над условиями данталли.

— Ты чудовище! — обличительно бросила она, но голос ее вместо крика сорвался на шипящий полушепот.

— Поэтому я и хочу уехать, — кивнул он. — Так что ты выбираешь? Поможешь мне по-хорошему? Или заставишь нас обоих пожалеть о твоем решении? Видят боги, мне не хочется причинять тебе вред.

Кара сжала руки в кулаки.

— Что я должна сделать? — сокрушенно спросила она.

— Сопроводить меня в город, перед этим оставив мои вещи, которые я тебе дам, в трактире. И еще заранее купить для меня лошадь. Когда все будет устроено, ты отведешь меня на место, мы сделаем вид, что прогуливаемся, а потом я уеду. Несколько часов тебе придется провести, играя свою роль и пытаясь меня отыскать, а после — можешь сказать Бэстифару, что я вероломно бросил тебя одну в городе и куда-то скрылся. Скажешь, что решила, будто я вернулся во дворец один. Думаю, пройдет не больше пары часов, прежде чем Бэс все поймет. Но я уже буду на пути в Адес.

Кара покачала головой.

— За тобой отправят людей, — нервно хмыкнула она. — Тебя найдут. Ничего не получится.

— Люди мне ничего не сделают. Я умею... гм... отводить глаза, — усмехнулся Мальстен, хотя во взгляде его не стояло ни тени самодовольства или веселья. — Только сам Бэс сможет меня остановить, если явится за мной. Но он не успеет: нас будут разделять несколько часов. Поэтому так важно, чтобы он не сразу бросился за мной в погоню. Будь уверена, что я прослежу, чтобы у меня был этот промежуток: я буду видеть мир твоими глазами, пока не сочту, что прошло достаточно времени. Тебе ясно?

— Не сомневайся, — ядовито прищурилась Кара, — после таких заявлений я и сама буду рада, если ты уберешься отсюда к бесам!

— На том и порешим, — спокойно кивнул данталли. — Вещи собраны в моих покоях. Не подведи меня...

***

... и она не подвела. Кара безо всякого контроля исполнила все, что было необходимо. Она заявила в трактире, что была достаточно осторожна, чтобы не встретиться даже с Отаром Парсом. Принц, разумеется, не видел ее: она слишком боялась наткнуться на него и тут же попасть под смертоносное влияние нитей, которые бы Бэстифар увидел, но ничего не смог бы сделать, ведь кукловод находился бы вне пределов досягаемости.

Мальстен знал, что поступает с Карой жестоко, обманывая ее и заставляя тоже отчасти предать Бэстифара. Но с этой тайной, как он рассудил, любовница аркала вполне сможет жить. Ее хладнокровия хватит, чтобы себя не выдать.

Когда он уезжал в Адес, он и впрямь захватил Кару под контроль, чтобы подстраховать себя, но достаточно быстро отпустил ее, понимая, что все его указания будут исполнены в точности, поэтому такая подстраховка не стоила долгой расплаты. Мальстен позавидовал хладнокровию Кары, сев на корабль в порту Адеса. Он не пытался совладать с предательской дрожью и нервной тошнотой, не имевшей ничего общего с морской качкой, когда Малагория отдалялась от него, оставаясь позади и унося с собой три года его мирной жизни в Обители Солнца.

Уплывая навстречу мрачной неизвестности материка, где упивался своей жестокостью Бенедикт Колер, Мальстен понимал, что еще ни разу в жизни не чувствовал себя таким одиноким.