Сети Культа

<3 года назад>

Грат, Малагория

Восемнадцатый день Сагесса, год 1486 с.д.п.

От внезапного стука в дверь рука дрогнула, и карандаш, прежде легко скользивший по толстой бумаге, съехал, оставив на эскизе неаккуратный росчерк. Мальстен поджал губы и терпеливо вздохнул, смирив подступившее раздражение. Внутренний голос, больше похожий на голос Сезара Линьи, ворчливо отчитал его: а раньше тебя было не так-то просто вывести из себя. Ты стал несдержан на дворцовом пайке.

Мальстен невольно поморщился, отложил испорченный эскиз и направился к двери, чтобы не заставлять посетителя долго ждать. Обитатели гратского дворца и без того относились к нему неоднозначно, и ему не хотелось давать им лишний повод для косых взглядов.

Стоило потянуть за ручку двери, как с той стороны настойчиво помогли. Мальстену даже пришлось отшатнуться, чтобы не попасть под удар. Рука потянулась к поясу, за которым он прежде носил саблю, однако пальцы ухватились за пустоту — гостю малагорского принца не требовалось постоянно быть вооруженным.

Встретившись взглядом с требовательным посетителем, Мальстен сперва расслабился, потому что перед ним стоял не жрец Красного Культа с факелом в руках, а командир кхалагари Отар Парс. Впрочем, последний жаловал Мальстена едва ли больше, чем жрецы Культа...

Парс самодовольно ухмыльнулся. От него не укрылось движение Мальстена, и он не стал отказывать себе в злорадном удовольствии: вызывать у гостя принца опаску было одним из его любимых развлечений с тех самых пор, как Бэстифар привел анкордского кукловода в свой дом.

Мальстен медленно выпрямился и посмотрел прямо в глаза непрошенному гостю — сдержанно, но решительно. Такой взгляд обычно сбивал спесь с генерала Томпса, однако на видавшего виды малагорца не произвел должного впечатления.

— Командир Парс, — нарочито спокойно произнес Мальстен, приветствуя посетителя кивком. — Чем обязан?

— Ты нужен принцу, Ормонт, — отчеканил Парс. — Сейчас. В главной зале. Мне приказано сопроводить тебя.

Мальстен нахмурился. Это было непохоже на Бэстифара — присылать провожатых. Обыкновенно он приходил сам.

— Не утруждайтесь, командир. Я не заблужусь.

Мальстен попытался отстранить Парса со своего пути, но тот не шелохнулся, а только суровее уставился на него.

— Его Высочество приказал привести тебя, — не скрывая неприязни, повторил кхалагари. — Поэтому ты идешь со мной. Не заставляй меня применять силу.

Мальстен не удержался и недоуменно изогнул бровь. Угроза Парса звучала нелепо, учитывая, что у него не могло быть никакой управы на данталли, способного прорываться даже сквозь красное. Однако спорить Мальстен не стал. Он не знал, отчего Бэстифар отправил за ним Парса, но предположил, что в этом был какой-то замысел. Бэстифар редко делал что-то против своего обыкновения без веской на то причины.

— Хорошо, командир, — кивнул Мальстен.

Парс развернулся и быстро зашагал по коридору в сторону главной залы. Он не оборачивался и не замедлял шага, несмотря на то, что Мальстен намеренно от него отставал.

У дверей главной залы Парс остановился и терпеливо дождался, пока данталли его догонит. Караульный отворил створку высокой двери и освободил посетителям путь. Парс прошел в залу первым и сделал приставной шаг вправо, пропуская Мальстена вперед себя.

— Ормонт здесь, Ваше Величество! — отрапортовал он и, не дожидаясь ответа, мгновенно покинул главную залу и оставив Мальстена в немом недоумении. Видимо, это была вторая часть приказа, которую Парс не озвучивал. Иначе вряд ли он упустил бы возможность лишний раз понаблюдать анкордского кукловода в растерянности.

— А, Мальстен! — зазвучал воодушевленный голос Бэстифара, отвлекший данталли от раздумий. — Рад, что ты не задержался. Проходи, мой друг!

Слова аркала эхом разнеслись по роскошной, украшенной позолотой зале. Бэстифар стоял в самом центре витиеватого узора, покрывавшего весь мраморный пол, в своем привычном облачении: высоких сапогах, черных штанах и красной подпоясанной рубахе. Рука была окутана опасным свечением, силу которого Мальстен не понаслышке знал.

Подле принца на коленях стоял незнакомый человек, чья спина горбилась под гнетом мучительной боли, которую причиняло ему воздействие аркала.

— Бэс? — нахмурился Мальстен, приближаясь и бросая напряженный взгляд на ярко-алую рубаху незнакомца. Тяжелое дыхание мужчины не оставляло сомнений: он едва сдерживается, чтобы не закричать от боли. А Мальстен хорошо знал, откуда Бэстифар добывал эту боль. — Что здесь происходит?

Мальстен остановился и сложил руки на груди, выжидающе уставившись на принца. Тот расплылся в широкой улыбке.

— Происходят интересные вещи, мой друг. — В глазах Бэстифара горел нехороший огонек, видеть который Мальстену доводилось уже не раз. — Если помнишь, года, эдак, — Бэстифар выдержал паузу, нарочито задумчиво почесав аккуратную бородку, обрамляющую рот, — три тому назад ко мне явился жрец Красного Культа Бенедикт Колер.

При упоминании этого имени руки Мальстена дрогнули, готовясь сжаться в кулаки.

— Помню, разумеется.

— И, если память не подводит тебя относительно деталей той встречи, я велел жрецу Колеру убираться восвояси и предупредил, что при следующей попытке проникнуть в мой дом рассчитывать на гостеприимство ему не стоит.

Мальстен не ответил. Теперь он молча буравил глазами спину незнакомца, пытаясь понять, к чему ведет Бэстифар. В конце концов, человек, сжимающийся в комок от боли, причиняемой красным свечением, явно не был Бенедиктом Колером. Однако Мальстен поймал себя на мысли, что от одного лишь упоминания о возможной причастности к Красному Культу, мучения этого человека уже не казались такими чудовищными.

— Однако, видишь ли, мой друг, меня, похоже, не поняли, — развел руками Бэстифар. — Или поняли не до конца. Мои люди доставили этого шпиона сюда. Приметили его еще в цирке. Вот уже неделю он следит за нами. За тобой, если быть точнее. На первой минуте моей работы попытался запугать меня именем жреца Колера. На второй признался, что его целью являешься ты. Я мог бы продолжать развлекаться, но решил, что, раз этот человек явился сюда по твою душу, следует дать тебе с ним разобраться.

Мальстен напрягся и сглотнул подступивший к горлу ком.

— И что ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил он, предчувствуя нечто недоброе.

— Странный вопрос, Мальстен, — осклабился Бэстифар. — Все, что тебе заблагорассудится. Но для начала хотелось бы получить от него подробную информацию о том, кто он, чего хочет, кто его покровитель. Я, разумеется, могу получить эти сведения самостоятельно, просто есть шанс, что я, — он нарочито помедлил, — перестараюсь с воздействием, и наша занимательная беседа закончится раньше времени. А время заканчивать ее еще не пришло.

Мальстен вновь уставился в спину незнакомца: тот все еще находился под влиянием аркала и изо всех сил старался не кричать от боли. Смотреть на данталли он то ли не хотел, то ли попросту боялся. Мысль о том, что он — приспешник Бенедикта Колера, застучала в мозгу назойливым кузнечным молотом, который не стихал ни на долю мгновения.

— Стало быть, сначала — информацию, — севшим голосом произнес Мальстен.

— Если тебя не затруднит, — благодарно кивнул Бэстифар, поведя в сторону светящейся рукой.

— А потом?

— Будем смотреть по ситуации. Но пока что я склоняюсь к варианту, что ты сможешь делать с ним все, что захочешь.

Не дожидаясь дальнейших команд, Мальстен сосредоточился. Нити послушно протянулись от его руки к голове будущей марионетки. Жрец Культа даже не понял, что воздействие данталли началось: он продолжал напряженно терпеть боль, и его мысли сосредотачивались только на этом.

Жаль, — хладнокровно подумал Мальстен, — было бы лучше, если б боль не мешала ему ясно мыслить. Тогда ее можно было бы не прекращать.

Где-то в глубине души он ужаснулся собственной жестокости, но тут же задавил и страх, и стыд.

— Ты не мог бы его отпустить? — бесстрастно попросил он.

Бэстифар медленно кивнул и даже сделал нарочито медленный шаг назад.

— Как скажешь, мой друг. Все равно он уже никуда не денется.

Свет вокруг ладони аркала погас. Плененный жрец устало задышал, уронив голову на грудь. Мальстен не спешил мешать ему двигаться самостоятельно — хотел понаблюдать, какой ужас он испытает, когда поймет, что собственное тело более ему не подвластно. А пока стоило найти ответы на вопросы, интересовавшие Бэстифара.

Мальстен сосредоточился. Контроль сознания всегда давался ему из рук вон плохо. Это, пожалуй, единственное, чему Сезар так и не смог его научить. Точнее, не успел — из-за Колера.

Сконцентрируйся! — приказал себе Мальстен, стараясь отогнать мысли о ненависти к Культу. Нити натянулись, и в пульсирующей от напряжения голове замелькали образы, мысли и имена.

— Его имя Артур Веррен, — проговорил Мальстен. Язык с трудом слушался его. — Кронец. Жрец Культа, но не из старших. Из отделения выходил, — он помедлил, разбираясь в чужих воспоминаниях, — нечасто, в основном работал с отчетами. Всерьез занимался делом Ста Костров. Он не поверил Колеру. — Мальстен поморщился, понимая, что воздействие на сознание вызывает неприятные ощущения у него самого. — Не поверил в то, что я мертв. Начал искать самостоятельно и приехал сюда. Он действительно охотился за мной, хотел... сделать то, чего не удалось Колеру, и разоблачить его ложь.

— Хм. Похвальное стремление, — оценивающе поджал губы Бэстифар. — Не каждый в Культе пойдет против Колера.

— Ты прав, — дав себе чуть перевести дыхание, согласился Мальстен. — За ним никто не стоит. Это независимое мероприятие, руководство Культа его не одобрило.

— То есть, у нас тут одинокий борец за правду? — На лице аркала появилась снисходительная полуулыбка.

Мальстен решил, что этот вопрос ответа не требует.

— Что еще ты хочешь узнать?

Жрец Веррен при этом оставался молчаливым и неподвижным под действием нитей. Мальстен не позволял ему даже поднять голову. Видят боги, в нынешнем положении жрец Культа, явившийся сюда по его душу, устраивал его больше.

— О, этого вполне достаточно, мой друг, — покачал головой Бэстифар. — Выходит, у нас здесь одиночка, которому не давали добро на поиски и которого никто не хватится в случае чего.

— Тогда можешь... забирать его, — выдавил Мальстен.

Бэстифар пристально посмотрел ему в глаза.

— Знаешь, я так не думаю. Три года назад ты очень хотел убить Бенедикта Колера, и я тебе помешал. Не могу сказать, что жалею об этом: видишь ли, с Колером, как это ни прискорбно, возникло бы множество проблем, потому что у него есть имя. Имя, сделанное громкой казнью целой сотни человек, да и до этого его репутация бежала вперед него. А жрец... как его там... Веррен? Кто его хватится? Он никто, Мальстен. Пушечное мясо. Расходный материал, которого у Культа в изобилии. — Бэстифар опасно прищурился, приблизился к данталли, все еще удерживающему нити, и движением головы указал на скованную марионетку. — Знаю, это не равносильный обмен: ты не сможешь отомстить Колеру, если расправишься с этим человеком. Но отвести душу у тебя, возможно, получится. Вдоволь насладиться тем, что один из этих клятых жрецов сам себе вспорет глотку под твоим воздействием.

Мальстен вздрогнул. То, что предлагал Бэстифар, было неправильно.

И заманчиво. Слишком заманчиво.

— Я... не должен, Бэс, — замотал головой Мальстен, стараясь сбросить с себя морок слов аркала. — Три года назад ты был прав.

— Три года назад — да, был! — с жаром согласился аркал. — Но сейчас я тебя не сдерживаю. — Он приблизился еще на один шаг. — Мальстен, подумай: вся Арреда считает тебя мертвецом, и тебе выгодно, чтобы так оно и оставалось. Нам с тобой не нужно, чтобы сюда толпами ломились охотники до возмездия. А жрец Веррен, если его отпустить, может разнести эти слухи по миру.

— Так же было с гимнастами... — тихо произнес Мальстен, не сводя глаз со своего пленника.

— В точности, — серьезно согласился Бэстифар. Заметив в глазах друга сомнение, он миролюбиво приподнял руки и кивнул. — Послушай, я пойму, если ты откажешься. Я лишь говорю, что на этот раз я не стану тебя сдерживать. Решай, мой друг: отпускаешь его и отдаешь мне, или...

Бэстифар не договорил. Вместо ответа Мальстен потянул за нити, накрепко связанные с телом Артура Веррена и заставил его подняться на ноги. Лицо пленника ничего не выражало, глаза глядели спокойно, тело казалось расслабленным. Одному лишь Мальстену было известно, какую ярость и какой ужас сейчас испытывает этот человек.

Бэстифар уважительно замолчал, наслаждаясь любимым зрелищем.

— Посмотри на меня, — проговорил Мальстен, и Бэстифар приподнял голову, уставившись на данталли, хотя понимал, что приказ адресован не ему.

Скованный нитями Артур Веррен подчинился бы любому приказу своего кукловода и без слов, однако Мальстен явно хотел, чтобы марионетка его слышала. Или — чтобы его слышал единственный свидетель этого жестокого представления.

Пленник послушно поднял голову. Бэстифар обошел его кругом и стал к нему лицом, чтобы видеть движение каждого мускула. Его ожидания оправдались: искусный кукловод позволил своей марионетке показать свой истинный взгляд, и в каре-зеленых глазах жреца Веррена мелькнула неописуемая смесь ненависти и ужаса, адресованная Мальстену Ормонту.

— Поднимись, — с прежним холодом скомандовал данталли. Его собственное лицо не выражало ничего.

Пленник поднялся и распрямился во весь свой немалый рост, продолжая послушно смотреть в глаза анкордскому кукловоду. Мальстен демонстративно приподнял руки, подчеркивая свою работу с нитями, хотя на деле ему совершенно не требовалась эта театральность.

— Вы, жрецы Культа, часто жалеете, что данталли, стоя у позорных столбов в ожидании своего костра, не могут вас разглядеть из-за красных одежд, — хмыкнул Мальстен. — Так вот, я хочу, чтобы ты знал: я тебя вижу. И хочу, чтобы ты видел меня, Артур. Хочу, чтобы знал, что сейчас, как бы ты ни сопротивлялся, твое тело будет подчиняться мне. И я хочу, чтобы ты напоследок усвоил: ничего этого не случилось бы, если б ты просто оставил меня в покое. — Мальстен громко выдохнул и бросил короткий взгляд в сторону балкона. — Повернись вправо и шагай.

Бэстифар оценивающе качнул головой, когда молчаливая марионетка послушно повернулась вправо и медленно, отмеряя каждый шаг, приближающий ее к смерти, направилась к балкону.

У самого края Мальстен заставил Артура замереть и задумался над своим выбором. Сейчас был последний шанс остановиться и передумать. Мальстен прислушался к себе и поискал внутри себя рассудительный голос Сезара Линьи, но сейчас этот голос молчал. Вместо него звучали мысли марионетки: Артур Веррен молил богов о спасении. Он хотел жить и бояться, перед глазами пробегали все казни данталли, на которых он присутствовал.

Мальстен ощутил, как внутри него растекается холод.

Культ никого не щадит, — напомнил он себе. — И его жрецы тоже не заслуживают пощады.

— Шагни, — приказал Мальстен.

Нити толкнули Артура Веррена вперед, он наткнулся на мраморное ограждение, послушно перевалился через него и, не издавая ни звука, рухнул вниз.

Через несколько мгновений марионетка была мертва, и дару данталли стало не за что цепляться. Нити исчезли, и на смену им мгновенно пришла расплата, призванная наказать за вмешательство в чужое сознание и за прорыв сквозь красное. Однако боль исчезла так же быстро, как появилась: руку Бэстифара вновь окутало алое сияние, но на этот раз оно не причиняло боль, а сдерживало ее.

— Бэс... — качнув головой, пробормотал Мальстен.

— О, нет-нет! — тут же перебил аркал. — Прости, мой друг, но я очень не люблю, когда твоя расплата портит вот такие моменты. Ты был на высоте, Мальстен! Вот, что значит по-настоящему уничтожить своего врага. Не думаю, что за это ты заслужил наказание. Так что давай не станем спорить, и на этот раз ты просто разрешишь мне забрать твою расплату. Хочу позволить тебе в полной мере насладиться триумфом.

Мальстен отвел взгляд, представив, что бы сказал на это Грэг Дэвери. Уж точно не триумфом. Скорее, расправой...

— Как всегда, будешь упрямиться? — снисходительно спросил Бэстифар. — И как тебе не надоедает?

— Ты не понимаешь, — качнул головой Мальстен.

— Как и ты — не понимаешь, — вторил ему Бэстифар. — Тебе, похоже, нравится разбавлять радость своих побед щепоткой горечи. Специфический вкус, ничего не скажешь.

Сияние вокруг руки пожирателя боли погасло — как всегда, без предупреждения, и расплата резко вгрызлась в тело Мальстена. Бэстифар искусно умел вовремя вернуть мучения в тот момент, когда жертва меньше всего этого ждет. Резкая вспышка боли, поразившая каждый нерв, едва не заставила ноги Мальстена подкоситься. Он стиснул зубы до скрипа, чтобы не издать ни звука. Руки резко сжались в кулаки так, что побелели костяшки пальцев.

— Ох, Мальстен, — Бэстифар цокнул языком и положил руку на плечо данталли. — Ну, зачем же портить момент? Неужто ты считаешь, что, отдав мне эту короткую, но весьма неприятную расплату, ты так существенно увеличишь свои будущие мучения?

Рука аркала вновь засветилась, и Мальстен не сумел сдержать вздох облегчения.

— Ну же, мой друг. Отпусти это. Позволь мне дать тебе насладиться твоей победой сполна. И загладить вину, которую я испытывал три года.

Мальстен прекрасно знал, что значит годами винить себя за что-то. И пусть он не особенно верил, что Бэстифар по-настоящему мучился угрызениями совести, его слова возымели нужный, и согласие слетело с губ раньше, чем он успел увериться в своем выборе. Боль вспыхнула снова лишь на долю мгновения и тут же ушла навсегда. Бэстифар глубоко вздохнул, как вздыхает человек, с плеч которого сваливается огромный груз, и радостно похлопал друга по спине.

— Вот теперь это по праву можно назвать победой! — возвестил он.

На улице под окнами дворца началась суета, звучали одиночные выкрики стражников, занятых телом убитой марионетки. Мальстен поморщился, представив, как выглядит изломанное после падения тело Артура Веррена.

Бэстифара звуки с улицы нимало не волновали.

— Я думаю, по этому случаю можно устроить праздничный ужин. Что скажешь? — непринужденно рассуждал он, двигаясь обратно в прохладную залу из-под палящих солнечных лучей. — Я распоряжусь чтобы женщины надели свои лучшие наряды.

Мальстен покачал головой, следуя за ним.

— Нечего тут отмечать, Бэс. Я сделал то, что ты хотел, только и всего.

Глаза аркала широко распахнулись, и в них мелькнуло искреннее возмущение.

— О, нет, мой друг, так не пойдет, — заговорщицки протянул он. — Я дал тебе выбор, и ты его сделал. Ты мог оставить жреца Веррена мне, однако предпочел убить его самостоятельно. Не говори, что не хотел этого, в это я ни за что не поверю.

Мальстен прерывисто вздохнул. Внутри него бушевало упрямое возмущение, однако на деле он понимал, что возразить ему нечего. Хотел ли он смерти жреца Культа? Да, хотел. Принесла ли эта смерть удовольствие? Он не знал. Или боялся себе признаться, что принесла.

— Ты убивал бы его медленнее... — тихо произнес Мальстен.

— Хочешь сказать, ты проявил милосердие? Избавил его от возможных мук? — усмехнулся Бэстифар, небрежно махнув рукой. — Брось, Мальстен. Единственное, что тобой руководило пару минут назад, это желание отомстить. Вполне оправданное желание, на мой вкус.

— Проклятье, Бэс, что ты мне пытаешься доказать? — воскликнул Мальстен, гневно воззрившись на него. — К чему эти показательные выступления?

— А вот этот вопрос стоит адресовать тебе, — качнул головой Бэстифар. — Ведь показательность в данном случае была делом исключительно твоих рук. Я не заставлял тебя отдавать наглядные приказы, не заставлял устраивать представление. Все это проделал ты сам, я и пальцем не пошевелил, чтобы тебя направить.

Мальстен вновь отвел взгляд, понимая, что крыть ему нечем.

— А доказать, — продолжил аркал с самодовольной улыбкой, — я тебе пытаюсь лишь то, что ты все так же боишься быть собой, мой друг. А я хочу, чтобы ты наконец признал, кто ты есть.

— И кто же я, по-твоему? — нахмурился Мальстен, прямо заглянув в глаза пожирателю боли.

— Ты, мой друг, самое опасное существо из всех, кого я когда-либо встречал. И, если ты захочешь, вся Арреда может лечь к твоим ногам.

От этих слов по телу Мальстена пробежал холодок. Он задумался, какая ответственность лежит на нем за одно то, каким сильным даром он наделен. Он ведь и впрямь мог ввергнуть Арреду в хаос, если бы захотел.

А если он когда-нибудь и впрямь этого захочет? Прежде это казалось невозможным, но сегодня...

— Вижу, ты крепко задумался, — улыбнулся аркал. — Что ж, неплохо. Когда-нибудь ты сумеешь признать собственную натуру и перестанешь бояться ее. И тогда ты избавишься от мучений, которые не под силу убрать даже мне.

— Бэс, давай поговорим позже? — сдавленно произнес Мальстен.

— Как пожелаешь, мой друг, — развел руками принц, смиренно прикрыв глаза. — Как пожелаешь.