Сети Культа

Оказавшись на первом этаже дворца, Мальстен потер руками лицо и привалился к стене. Только сейчас он понял, что разговор с охотником вымотал его, и усталость была следствием спора, а не расплаты.

С каждым разом он находил в словах Грэга все больше смысла, хотя ему тяжело было признаться в этом даже самому себе. Мальстен замечал, что в его голове воскресают слова охотника каждый раз, когда он задумывается о терпении Бэстифара, который в любой момент может пресечь эти встречи и выместить на пленнике свое недовольство. Пока что он ничего подобного не делал, но Мальстен не забывал, в чьих руках сосредоточена власть в этом городе. Не забывал он и о том, что список вольностей, который ему предоставили в Грате, может резко сократиться, стоит принцу этого захотеть.

Приходилось признавать правоту Грэга Дэвери: свобода, которой Мальстен наделен в Малагории, и впрямь очень зыбка и может в любую минуту обратиться в прах.

— Как прошло твое представление?

Внезапный вопрос заставил Мальстена вздрогнуть.

Бэстифар стоял напротив него, прислонившись спиной к колонне и сложив руки на груди. У него был обманчиво спокойный вид, за которым он обычно скрывал напряжение и угрозу.

Мальстен непонимающе пожал плечами.

— Я думал, ты присутствовал в зале. Склонен полагать, что представление прошло хорошо. — Он вопрошающе кивнул. — Есть замечания по моей работе?

Бэстифар оттолкнулся от стены и сделал несколько неторопливых шагов к Мальстену.

— О, ты про цирк? — усмехнулся он. — Что ты, мой друг! Там все, разумеется, прошло блестяще. Не представляю себе ситуации, при которой я был бы недоволен твоей работой с труппой. — Он нарочито елейно улыбнулся. — Я о другом представлении. О том, которое ты устроил персонально для своего любимого артиста.

Мальстен с трудом сохранил невозмутимый вид, хотя его потянуло поморщиться.

— Представления я устраиваю только на арене, Бэс.

— Неужто? А разве там, в подземелье, у тебя нет арены? — Бэстифар изобразил удивление. — Просто я решил, что у тебя новое развлечение. Не пойму только, в чем его суть. Хочешь вызвать сострадание человека, посвятившего жизнь охоте на таких, как ты и я?

Мальстен терпеливо вздохнул.

— Мне кажется, ты зря отождествляешь мою жизнь с деятельностью в цирке. Арена для меня существует только во время выступления труппы. Ни для кого больше я представлений не устраиваю. И мне уж точно не нужно сочувствие.

С каждым словом в голосе Мальстена прибавлялось по крупице злости, однако Бэстифара это не пронимало.

— Пусть так, пусть так, — небрежно махнул рукой аркал. — Я лишь хочу знать, сколько продлится это твое развлечение. Надо полагать, довольно долго, раз ты уже не в первый раз спускаешься в подземелье и остаешься там на все время расплаты.

Мальстен силой заставил себя не отводить взгляд.

— Тобой действительно движет любопытство? Или ты пришел напомнить, в чьих руках находится моя свобода, пока я здесь?

Лицо Бэстифара вытянулось.

— Вот, оно, значит, как? — протянул он. На губах появилась очень нехорошая улыбка. — А у тебя актерский талант, знаешь ли! У меня впечатление, что я говорю не с тобой, а с твоей любимой марионеткой. — Он пытливо вгляделся Мальстену в глаза. — Интересно, чем этот охотник тебя зацепил, что вы так сдружились. Мне понадобилось больше времени, чтобы завоевать твое доверие. А уж день, когда ты начнешь меня цитировать, и вовсе должен войти в историю Грата!

Аркал говорил с едкой усмешкой, и Мальстен никак не мог разобрать, что за чувства движут им на самом деле. Подозрительность? Страх перед опасностью, которую представляет пленный охотник? Товарищеская ревность?

— Этот человек мне не друг, — устало качнул головой Мальстен.

— Стало быть, просто благодарный зритель? — поддел Бэстифар.

— Зрители — в цирке, Бэс, я ведь уже говорил.

Аркал развел руками.

— Жизнь — это цирк и есть, Мальстен. И для пленного охотника ты тоже устраиваешь представление, когда пережидаешь расплату у его камеры. А я в этом представлении участвую одним тем, что не вмешиваюсь в этот процесс. Ведь таков твой замысел?

Мальстен напряженно выдохнул, глядя в темные глаза пожирателя боли.

— Никакого замысла нет. И хватит сравнивать мою жизнь с представлением. Я не вижу в них общности.

Бэстифар хмыкнул и снисходительно улыбнулся. Он приблизился к Мальстену с видом заговорщика, собирающегося поведать ему одну из важнейших тайн мироздания.

— Не обманывай себя. Все повторяется, мой друг. Зрелища. Зрители. Одни и те же трюки вызывают одни и те же эмоции. Пропорция прямая. Чем выше и красивее прыгнешь, тем больше последует оваций. Чем сильнее расшибешься при неудачном падении, тем громче ахнет от ужаса твоя публика. Сходство лишь в том, что в обоих случаях зрители захотят еще.

В глазах Бэстифара появился огонек, который каждый раз заставлял Мальстена чувствовать себя неуютно. Сколько он ни общался с Бэстифаром, никак не мог привыкнуть к этому взгляду.

— Бэс, хватит, — попросил он, стараясь изгнать произнесенные другом слова из памяти, куда они отчего-то намертво врезались. — Я не разделяю твоих взглядов на этот счет. И прошу, не вымещай свое зло на пленнике. Если у тебя есть претензии ко мне, высказывай их мне.

Бэстифар пожал плечами.

— Как скажешь, мой друг, как скажешь. Как бы то ни было, этот охотник — только твоя игрушка, я не собираюсь отбирать ее. Развлекайся.

С этими словами Бэстифар поспешил удалиться, оставив Мальстена тонуть в раздражении. Трудно было поверить, что аркал так легко смирится с собственным недовольством. Он вообще не отличался терпимостью.

Мальстен мог лишь гадать, какой метод воздействия он примет.